Model

— Да почему ты такой упёртый баран?! — крикнул Хосок, дослушав речь Чимина, который не придумал ничего лучше, чем просто прийти к своему менеджеру с повинной. — Я не… — Чимин попытался возразить, но Хосоку сейчас было явно не до возражений своего подопечного, который растерял всю свою уверенность перед разгневанным Хосоком. — Ты мне, чёрт возьми, только одно скажи, — начал Чон, — почему нельзя было просто принять его предложение и сделать хотя бы видимость того, что между вами всё хорошо?! Он же не просил лезть к нему в койку, он просто предложил наконец-то перестать враждовать и начать вести себя, как нормальные взрослые люди! — кричал старший, будучи готовым повесить нерадивую модель. — А почему я должен принимать его условия? — встрепенулся Чимин, совершенно не понимая, что хотел донести до него менеджер. Хосок тихо заскулил от отчаяния и спрятал лицо в ладонях, заставив Пака недоумевать. — Чимин, всё-таки Чонгук тебя тогда хорошо стукнул затылком об забор, да? — спросил Чон. — Иначе я просто не понимаю, как можно быть таким тупым! — Чон снова перешёл на крик, и Чимин был готов поклясться, что впервые видел Хосока таким агрессивным за всё их знакомство. — Вы оба вместо того, чтобы нормально себя вести, становитесь в позу и пытаетесь что-то друг другу доказать, хотя вы просто-напросто должны выполнять свою работу, а не устраивать тут целый бразильский сериал! — Хён, — тихо начал Чимин, — ты же знаешь, что он сделал. Я не могу просто так… — Ради всего святого, хватит давить мне на жалость! — выкрикнул Чон, будучи уже уставшим от различных манипуляций Пака. — Я знаю, я отлично знаю, что он сделал. Но сейчас меня больше волнует то, что он был готов пойти на примирение, в отличие от тебя, Чимин. Но нет же, нужно было обязательно показать Чонгуку, что ты у нас не пальцем деланный. — Но я же не знал, что он воспримёт всё в штыки и подстроит всё это! — возразил Чимин, пусть он и понимал, что его оправдание звучало слабо. — Конечно, ты не знал! Вы двое так сосредоточены друг на друге, что совершенно перестали видеть какие-либо границы в попытке насолить друг другу, — вздохнул Хосок, садясь в своё кресло после гневной тирады, которая его слегка утомила. — Хорошо, давай так, — устало начал Чон. — Я сейчас иду к злющему Юнги и принимаю весь удар на себя, пытаясь объяснить ему ситуацию, а ты едешь обратно к своему ненаглядному врагу и заключаешь с ним мир. — Я никуда не… — Поедешь я сказал, — чуть ли не загробным голосом ответил Чон, заставив Пака отказаться от любых возражений. — Иначе я порву тебя на части раньше, чем это сделает Юнги, который сейчас рвёт и мечет у себя в кабинете. — Но… — Никаких «но», Чимин. Скажи спасибо, что я вообще помогаю тебе всё это разгребать, — ответил Хосок, переводя свой взгляд на монитор компьютера. — А теперь поднимай свой зад и иди к Чонгуку. Ты меня понял? — Да, хён, — Чимин согласился, осознав, что Хосок действительно и так постоянно прикрывает его задницу, и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Пак устало вздохнул и быстрой походкой направился к выходу из агентства, чтобы случайно не попасться Юнги на глаза, ведь он ещё слишком молод, чтобы умирать. Хотя Чимин отчётливо понимал, что гнев Юнги оправдан, ведь Чонгук своей выходкой создал Мину множество ненужных тому проблем. Но всё же он пока не хотел видеть старшего, хотя бы потому, что знал его отходчивую натуру, поэтому если сегодня он вполне способен его убить, то завтра может лишь покалечить. И именно по этой причине Пак облегчённо выдохнул, когда добрался до своего автомобиля никем незамеченный. Усевшись за руль, Чимин устало откинул голову назад и прикрыл глаза. Ехать к Чонгуку не хотелось совершенно. Единственное, что он сейчас действительно готов был сделать, так это задушить его собственными руками, а не мир предлагать. Но это нужно было сделать, даже если сам Чимин не желал этого всей своей душой. Ему было обидно, что Хосок не хотел его понять и посмотреть на ситуацию со стороны Пака. Правда, обижаться на кого-то было сейчас бессмысленно, поэтому Чимин, собрав всю волю в кулак, нажал на педаль газа и выехал на оживлённую дорогу, быстро несясь вперёд и рассекая воздух. В голове он прокручивал варианты его будущей речи, с которой он предстанет перед Чонгуком. Но почему-то все они начинались с «пошёл ты…» и тому подобного, что в принципе никак не характеризовало его визит как дружеский. Хотя и так понятно, что дружеским визитом тут и не пахнет. Не пахнет дружбой и каким-то намёком на нормальные отношения. Чимину было удобно и при таком раскладе, ведь он уже привык за все эти месяцы к их обоюдной вражде, которой, казалось, нет конца. Но даже это Чонгук решил отобрать, предложив наконец-то наладить отношения, возвысившись в глазах других до ранга «чудесного ангела». Чимин искренне не понимал, почему Чонгук решил это сделать, ведь Пак ни на миг не верил в искренность Чона. И оказался прав, когда Чонгук через несколько дней обнажил своё настоящее лицо, напоив его чудесным любовным зельем, из-за которого Пак потом в одиночестве мучился часа полтора. Но в то же время, если этот поступок Чона можно объяснить его банальной вредностью, то с фотографиями дело обстоит иначе. Чимин никак не мог понять, зачем Чонгук так поступил, зачем вообще нужно, чтобы люди думали, что они состоят если не в любовных, то хотя бы в сексуальных отношениях. Как бы Чимин ни пытался понять, почему Чонгук поставил на кон и собственную репутацию тоже, у него это не получалось. Можно бы было спросить об этом самого Чона, но блондин не был уверен в том, что получит правдивый ответ, если получит его вообще. Тем не менее, Чимин уже стоял в холле особняка Чонгука, сам не понимая, что он тут делает. Чонгук задавался тем же вопросом, но всё же дал Чимину время собраться с мыслями, и лишь стоял, выжидающе смотря на гостя, которого он точно не ожидал увидеть в своём доме. — Поговорить. Я приехал поговорить, — наконец-то произнёс Чимин, чувствуя, как неловко ему находиться рядом с Чонгуком, надменная ухмылка которого, казалось, никогда не сходила с губ. — Тогда пойдём в гостиную, — Чонгук рукой указал в правую сторону, а затем сделал шаг. — Пошли. Чимину ничего не оставалось, кроме как молча последовать за хозяином дома, параллельно обдумывая свои следующие слова, которые должны их как-то примирить. Дом Чонгука был огромным и очень светлым, что в прошлый раз Чимин не заметил, поскольку был занят тем, что сначала умолял Чонгука с ним переспать, а потом утром кричал и пытался его чем-нибудь прибить. Пак разглядывал различные картины, висящие на стенах, которых было довольно много, и удивлялся тому, что Чону может нравиться что-то подобное, ведь в его представлении дом Чонгука должен был быть украшенным огромными зеркалами, где бы тот любовался часами своим отражением. Но, возможно, Чимин ошибался, когда наделял Чонгука различными чертами, тем самым создавая определённый образ своего врага, о личности которого он знал не так много, но отчего-то был уверен, что младший та ещё сволочь. — Так, постесняюсь спросить, что привело тебя снова? — Чонгук уселся на большой кожаный диван чёрного цвета и посмотрел на слегка нервничающего гостя, который сел чуть поодаль от самого Чона. — Может хочешь чего-то выпить? — Шутишь? — Чимин изогнул бровь и недовольно посмотрел на ухмыляющегося шатена. — Ладно, это было немного некстати, если учитывать последние события, — ответил Чон, видя, как Чимина аж передёрнуло от слов младшего. — И уж если мы заговорили об этом. Ты был у Юнги? — Если бы я был у Юнги, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали, — ответил Чимин, будучи совершенно серьёзным. — Хосок сказал, что сам попробует с ним поговорить, а меня отправил к тебе. — Зачем? — спросил Чонгук, хотя догадывался зачем тут Чимин. — Чаю попить, — недовольно цокнул Пак. — Я ему рассказал про твоё предложение прекратить враждовать. И не только про предложение, — голос Чимина звучал крайне взволнованным, и он сам на себя злился из-за этого. — То есть теперь ты мне будешь предлагать мир? — Чонгук ухмыльнулся. — Да, — произнёс Пак, удивляясь, как сложно ему было произнести это обычное слово. — Я бы согласился, но… — Слушай, не выделывайся, — раздражённо начал Чимин, перебивая младшего. — Из-за тебя мы оба сейчас не в лучшем положении. Я буду не удивлён, если Юнги вышвырнет нас из агентства из-за твоей дурацкой выходки, — Чимин смотрел на спокойного Чонгука, которого, казалось, это совершенно не беспокоило, и был готов наизнанку вывернуться из-за переполняющего его гнева. — Ну… Меня-то не вышвырнут, а вот тебя — вполне возможно, — коротко улыбнулся Чонгук, видя, как меняются эмоции на лице Чимина. — Тебя не вышвырнут? — Пак натянуто улыбнулся. — И откуда такая уверенность? — Контракт, — коротко ответил Чон, смотря на недоумевающего Чимина. — И что? У меня тоже контракт, но это не означает, что меня сейчас не выгонят к чёртовой матери. — Я думал, что ты прикидываешься тупым, но, похоже, ты на самом деле такой. Мы попали в это агентство при разных условиях, и контракты у нас, соответственно, разные, — Чонгук улыбнулся, наблюдая за тем, как до Чимина медленно доходило. — То есть, намекаешь, что из нас двоих в заднице только я? — чуть надломанным голосом спросил Пак. — Именно. Чимин отвёл взгляд в сторону, пытаясь переварить то, что сейчас ему сказал Чонгук. Он чувствовал себя полным идиотом, ведь он совершенно забыл о том, что Чон в этом агентстве скорее в качестве «специально приглашённого гостя», нежели в качестве обычной рядовой модели. Где-то в сознании начали всплывать чужие голоса, которые шептались о том, что Чон заключил договор на полтора года с агентством Мина, а значит, что Чонгук может работать под крылом этого агентства ещё год с гарантией того, что на этот контракт может повлиять лишь американское агентство Чонгука, в котором он работал почти все годы своей модельной карьеры. И это показывало основное различие между двумя моделями: агентство Мина для Чонгука было ничем иным, как дополнительным заработком и местом, где с него пылинки сдували из-за отстёгиваемого процента от этого дополнительного заработка, в то время как для Чимина это агентство было основным его местом работы, то есть, буквально всем. Поэтому терять место в компании было невыгодно, хотя бы потому, что никто не сможет терпеть его выходки так же долго, как делал это Мин. Раздумья Чимина прервал телефонный звонок. Он потянулся рукой к карману, вынул оттуда свой смартфон и увидел на экране имя Хосока. Пак нервно сглотнул, боясь услышать, что скажет ему Хосок. Но, собравшись силами, Чимин нажал на кнопку принятия вызова и слегка подрагивающей рукой поднёс телефон к уху. — Алло, — произнёс Чимин, оставаясь всё так же сидеть на диване и давая Чонгуку возможность слышать разговор. — Чимин, — голос Хосока звучал крайне сочувствующе и сердце Пака упало вниз. — Юнги сказал… в общем, он хочет, чтобы ты у… — Я понял, спасибо, — резко ответил Чимин и сбросил вызов, пытаясь унять чувства, которые сейчас разрывали его нутро. Он на несколько мгновений замер, пытаясь осознать своё положение. Ему не нужно было слушать речь Хосока дальше, чтобы понять, что его выгнали из агентства. И именно по этой причине он быстро сбросил вызов, чтобы не слышать этой фразы, которую он надеялся никогда не услышать в своей жизни. Чимин настолько забылся в собственных мыслях, пытаясь принять эту новость, что напрочь забыл о существовании Чонгука, с лица которого спала наглая ухмылка, ведь трудно было не догадаться, что именно сейчас сказал Чимину Хосок. — Чимин, — тихим голосом обратился к нему младший, будто боясь напугать Пака. Чимин моргнул, выходя из транса, и посмотрел на побледневшего младшего, который сейчас смотрел на него перепуганными глазами. — Спасибо, — дрожащим голосом произнёс Чимин, срываясь с места и направляясь к выходу, почувствовав, как по щеке покатилась горячая слеза. — Чимин, подожди! — Чонгук мгновенно кинулся вслед за Чимином, но тот не обернулся, продолжая идти к выходу из дома Чонгука. — Чимин! — шатен схватил старшего за руку, пытаясь остановить, но тот рывком выдернул её и продолжил свой путь, через миг громко хлопнув входной дверью, оставив растерянного Чонгука позади.

----------

На полу красовалось красное пятно от вина, которое уже успело высохнуть. Рядом лежала пустая бутылка, внутри которой было лишь несколько капель жидкости. Чуть поодаль лежал сам Чимин, который уткнулся взглядом в потолок с отсутствующим выражением на лице. Лежал он так достаточно долго, но сколько именно вспомнить не мог. Да и не до счёта времени ему сейчас было, хотя бы потому, что ему уже никуда не нужно спешить. Ни на съёмку утром, ни на показ через неделю. Никуда. Пак перевернулся со спины, которая уже затекла от лежания на жёстком полу, на бок и посмотрел в окно, за которым уже было довольно темно. Тишина давила на него, но он старался не обращать на это внимание, ведь, в конце концов, приблизительно так он себя и чувствовал — абсолютно пустым и одиноким, поэтому не было смысла злиться на эту тишину за то, что она всего лишь напоминала ему кто он такой. Чимин положил руку под голову и продолжил отсутствующим взглядом смотреть на волны за окном. Думать о чём-то или о ком-то не хотелось совсем, но тем не менее, Чимин это делал, поскольку его грызла мысль, как он мог до такого дойти. Звучит так, будто он потерял всё. Но для Чимина это было действительно концом и потерей всего. Быть уволенным из агентства — позор, которого боится каждая модель. Ведь одно дело уйти оттуда по своему желанию и совсем другое, когда тебя принуждают это сделать. Поэтому сейчас Чимин мог думать только об одном — как он до этого дошёл. На миг ему захотелось вспомнить всё. Прекрасное начало собственной модельной карьеры, зарождающаяся слава, адский труд сутками, конфликты с персоналом и моделями, признание, трещина в отношениях, слава, потеря друзей и желание больше никому и никогда не верить. Жизнь Чимина была какой-то чёрно-белой картиной, но сам же Пак мечтал о светло-серой краске. Ему надоели крайности, которые постоянно вынуждали его выбирать что-то одно. Но в тоже время Чимин повиновался этим крайностям и постоянно делал предложенный ему выбор. И именно по этой причине Пак сейчас задавался вопросом, какое же из всех принятых им решений оказалось неверным. На миг в голове Чимина мелькнула мысль, что сам выбор модельной карьеры был ошибкой, но Чимин сразу же отогнал эту мысль, ведь уже не представлял свою жизнь без этого. Пусть и это сказалось на нём не очень положительно, Пак, вернувшись в прошлое и представ перед предложенной ему развилкой жизненных путей, снова бы выбрал тот же. Тогда первая несчастная любовь? Чимин фыркнул. Явно не она, поскольку, может, его и хорошенько стукнуло по голове осознание того, что принцев не бывает, всё же Чимин был благодарен жизни за этот болезненный, но полезный опыт. Тогда что? Собственный характер? Чимин в жизни бы не выбрал этот вариант, считая, что это глупость несусветная. Хотя иногда он готов был признать, что был неправ. Он готов был признать, что был неправ тогда, когда избил Чонгука до полусмерти. И был готов признать, что был неправ тогда, когда пришёл к нему в палату извиниться и там же остался по просьбе младшего. А во всех остальных ситуациях Пак считал себя абсолютно правым, пусть ему и пытались доказать обратное другие люди, талдыча ему один и тот же факт по сотне раз. Но к счастью, Чимин умеет пропускать сквозь уши те слова, которые ему не по душе. А слова о том, что он неправ, точно были словами из этой категории. Поэтому Чимин сейчас был в некоем мысленном тупике своих суждений. Хотя, возможно, это дело вина, а не упёртого характера самого Чимина. От потока бесконечных мыслей Пака отвлёк телефонный звонок. Пака удивило то, что он забыл выключить телефон. А ещё удивило то, что позвонили ему только сейчас. Ведь, по идее, Хосок должен был его набрать уже тысячу раз, чтобы спросить, как Чимин себя чувствует, но, возможно, Чону сейчас было не легче от этой мысли. Встав с пола и с трудом поднявшись на ноги, Чимин подошёл к журнальному столику, на котором лежал его телефон. Но, к удивлению Чимина, звонил ему сейчас не Хосок, чтобы успокоить, не Сокджин, чтобы позлорадствовать, и не Намджун, который узнал об этом инциденте от Сокджина. А звонил Юнги. И Чимину даже на миг стало не по себе, но в следующий момент он уже резким движением взял телефон в руку, чтобы сейчас высказать Юнги всё, что он думает. — Алло, — послышался уставший голос Юнги. Сам Пак уже был готов начинать высказываться, но Юнги продолжил: — Я не знаю, что у вас там двоих идиотов происходит, но однажды я закопаю вас двоих где-нибудь подальше от столицы и вздохну спокойно, — произнёс Мин, заставив Чимина закатить глаза. — Приходил Чонгук и… — Я не хочу ничего про него слышать, — перебил Мина Пак, чувствуя, как он начинает закипать от упомянутого имени его врага. — Приходил Чонгук и два часа умолял оставить тебя в агентстве, — закончил Юнги, слыша немое молчание на том конце. — Ч-что ты сказал? — еле слышным голосом спросил Чимин, пребывая в шоке от услышанного. — Что слышал. Слушай, я знаю, что сейчас задам явно бессмысленный вопрос, но, может, хоть ты мне объяснишь, что, чёрт возьми, происходит? Сначала ко мне приходит Хосок, умоляя оставить тебя в агентстве и говоря, что Чон всё подстроил и никаких отношений у вас нет, а потом с той же речью приходит Чонгук, но при этом говорит, что вы в отношениях. Что это за цирк? — раздражённо спросил Юнги, будучи крайне уставшим от подобного. — Чонгук сказал тебе, что мы встречаемся, и попросил оставить меня в агентстве? — переспросил Чимин, всё ещё стоя с огромными от шока глазами и не веря собственным ушам. — Да, чёрт возьми! Я потому тебя и спрашиваю, что вообще происходит и кто мне в этом агентстве говорит правду. Объясни мне наконец, что происходит. — Зачем? Ты ведь всё равно меня уволил из агентства, так что не вижу смысла, — съязвил Пак, давая волю своей обиде. — Документы ещё не подписаны, — произнёс Мин, вздохнув. — У тебя есть шанс реабилитироваться, если ты мне сейчас же расскажешь правду. — Правду? — Чимин замолчал, а затем ответил. — Окей. Я не знаю, какой эта правда должна быть, потому что у каждого она своя, но знаю, что моя правда заключается в том, что я просто не могу нормально работать из-за твоего обожаемого Чонгука, который портит мне жизнь. Я не знаю, зачем он сказал тебе, что мы встречаемся, потому что это точно не так. Сначала он рассорил меня с Тэхёном, потом пытался как-то наладить отношения после этого, а когда не вышло, то просто напоил меня афродизиаком и не дал после этого, заставив мучиться, поэтому я, блять, просто не знаю, зачем он это сказал! — выкрикнул Чимин, чувствуя, как все эти воспоминания заставляют его злиться. Пак выдохнул, и с замиранием сердца ждал грозного ответа Юнги, но услышал лишь раскатистый смех спустя несколько секунд молчания. — Господи, Чимин, и ты ещё задаешься какими-то вопросами? — Юнги продолжал смеяться, заставляя Пака недоумевать. — Боже, не думал, что я на самом деле имею дело с такими детьми, — произнёс Юнги, стараясь успокоиться и перестать смеяться. — Хён, — начал Чимин, не понимая причину смеха Юнги. — Ты чего? — Ничего, Чимин, — ответил Мин, вновь начиная посмеиваться. — Просто перемотай у себя в голове свою последнюю фразу и пойми, что с Чонгуком не так. А теперь прости, но мне нужно идти. — Подожди! — выкрикнул Чимин, боясь, что Мин сбросит звонок. — Так… Так я останусь? — Да, — ответил Мин. — Только при нескольких условиях, которые я с тобой обсужу завтра утром. Последовали короткие гудки, но Чимин всё ещё держал телефон около уха, не веря тому, что и в этот раз ему повезло остаться. Но короткая радость снова сменилась непониманием, когда он прокрутил последние фразы их разговора с Юнги. Что старший имел ввиду, когда назвал их детьми? И почему Чонгук заступился за него, хотя радовался тому, что, возможно, Пак вылетит из агентства. Голова просто раскалывалась от кучи вопросов, которые возникли буквально в одно короткое мгновение. «Просто перемотай у себя в голове свою последнюю фразу и пойми, что с Чонгуком не так.» Что хён хотел сказать этой фразой? Чимин присел на диван, чувствуя себя полным идиотом, неспособным думать, но позже его взгляд пал на пустую бутылку вина, и он понял причину такого помутнения рассудка. Но помутнение помутнением, а Чимину нужны ответы здесь и сейчас, поэтому он последовал совету Юнги и обдумал собственные слова. «Сначала он рассорил меня с Тэхёном, потом пытался как-то наладить отношения после этого, а когда не вышло, то просто напоил меня афродизиаком и не дал после этого, заставив мучиться, поэтому я, блять, просто не знаю, зачем он это сказал!» — Да ну нахер… — одними губами произнёс Чимин, когда к нему пришло что-то похожее на осознание происходящего. Поморгав несколько секунд, Пак подскочил с дивана, в спешке нашёл ключи от машины, вылетел из собственного дома, мигом запрыгнул в свой автомобиль и помчался по знакомому адресу.

----------

Чонгук мог представить много сценариев своей жизни. Например, в детстве ему часто казалось, что он обязательно станет Бэтменом и будет спасать мир. Потом, когда он подрос, Чонгук понял, что нужно мечтать о чём-то более приземлённом, и захотел стать гонщиком. Или он часто представлял себя в роли актёра или какого-то директора. Но ни в одном жизненном сценарии он не мог представить себе того, что в двенадцать часов ночи у него на пороге будет стоять помятый и запыхавшийся Пак Чимин, который всем своим видом будет внушать хоть каплю страха. — Может… скажешь наконец, зачем ты тут? — спросил Чонгук, глядя на Пака, который снова стоял в холле его особняка и прожигал его странным взглядом. — Я тебе нравлюсь? — слишком резко произнёс Пак и увидел, как на мгновение младший перестал дышать.