Радиоактивный. Переплетение судеб

      <4 глава> <Встреча>       Опять сны... Хватит... Я не могу более вспоминать о смерти матери... О смерти всего мира…       Ядерная война пришла спонтанно, по глупости идиотов «сверху». Глядишь, если бы не они, все было иначе. Но насколько иначе? Ну уж нет, вернуться в эпоху полу-обезьян желания нет, так что же получается — без руководства жизнь без проблем невозможна? Конечно, было такое понятие как коммунизм, но держатся они обычно, очень недолго. Даже в наше время есть такие. Они зовут себя Альянсом Бродбрейна. Их лагеря находятся гораздо восточнее и немного южнее нас, их герб содержит в себе три скрещенных меча клином вниз на темно-зеленом фоне. Они постоянно набирают к себе людей и сражаются не ради власти и денег, а ради людей. Правда они часто испытывают проблемы в сфере обеспечения своих же людей. Жалко их, они распадаются как песочный замок под палящим солнцем, песок уже не мокрый и готов унестись новым порывом ветра, а ветром там являются Маданирцы. Партия «Золотой факел», если на более старый, созданная Маданиром Йоффеном и теперь сражающаяся во имя его. Имея всего два лагеря за спиной, они мало чего добьются, но кто знает. «Свети себе, свети другим». Их девиз, которым они пользуются по сей день.       «Desert Eagle — дорогому другу» — самодельная гравировка на рукояти, но выполненная очень качественно. Очень мощный пистолет, в народе зовется Пустынником, является самым крутым и продается за очень большое количество игральных кубиков, шестьсот что-ли или шестьсот двадцать. Каждая пуля этой легкой базуки может выбить из черепа леших все до единой капли серого вещества.       Я уже сказал что общепринятой валютой являются игральные кубики или кости, как их называют чаще всего? Уж не знаю почему именно кости, может у кого-то после начала войны, потоком рванула его бурная фантазия или этот объект этому человеку понравился больше всего. А может он просто фетишист? В общем придумали это Академики. А они ведь являются оплотом жизни и миротворчества среди ближайшего вымершего мира. Только там сейчас так, будто войны и не было вовсе. Еще огромным опорным пунктом человечества в нашей пустоши является Башня. Башня — чудом уцелевшая многоэтажка в двадцать-пять ярусов и полностью захваченная Сопротивлением. Лучшие Смотрящие, генералы, большинство армии города, все они существуют в Башне, под знаменем Сопротивления, более сильнейшей армии на ближайшие двести километров, а может и далее, просто быть не может. Никто не знает что за городом, может остальной умерший мир, а может наоборот уже давно реставрировавший Землю человек и теперь живущий как и прежде, только мы остались в прошлом веке эволюции всего живого.       После того случая в «убежище» меня допрашивали власти нашего скромного государства. В общем — «Что? Где? Когда?» Я рассказал им все, кроме прощания Вайлета, интересно, что-же с ним сейчас?       Нужно прикупить патронов, чтобы не попасть впросак, когда произойдет какое-нибудь происшествие. Свобода Слова нас сторожит конечно, но радиоактивные упыри ищут все новые и новые лазейки чтобы полакомиться человечинкой. Хоть такое и бывает довольно редко, однако «будь готовым ко всему». Да и толку то, иметь орудие без боеприпасов к нему? Я медленно двигался в сторону нашего базара, там часто останавливаются торговцы-путешественники или Смотрящие извне чтобы продать какой-нибудь инструмент или запчасть подороже, закупиться патронами и снова в дорогу. Наверное просто жить вот так, без проблем, без забот, когда ни от кого не зависишь. ------       — Генерал Аттердольф! Рядовой Эссевир прибыл по вашему приказу!       Проорал во все горло парень лет двадцати-шести. Он дышал тяжело, из его рта выходил густой, теплый пар, но в помещении было совсем не холодно. Он был одет в комбинезон жителя военного цвета с восемью небольшими кармашками, дополнительно пришитыми, видимо для большей пользы. Коренастая, седая, старая и в то же время такая энергичная и потрясающая фигура генерала сидела на столе рядом с бутылкой коньяка и рюмкой. Предлагать Эссевиру он и не думал. Морщин на лице Аттердольфа было много, но едва заметные, шрам у левого виска, глубокий, грубый, а глаз по-соседству вовсе серый, зрачка не видно. Ровно выбритая седина и сбритая до щетины по бокам была такой жесткой, что, кажется, об нее можно было-бы резать морковь или картофель. Славно, и инструмент никакой не нужен. Он без всякого раздражения, только прикрыв глаза, получая полное удовлетворение, заглотнул рюмку «ржавой воды», после чего поставил ее на стол, потер тыльной стороной ладони губы и посмотрел на собеседника так, что у него прошла дрожь по телу. Холодные, пустые, полные хладнокровия глаза.       — Я рад, что ты пришел быстро, Ирвин. Есть очень срочное дело. Наши соседи с лагерей «Босмерского Союза» еле-еле сдерживают атаки крестоголовых. Наш высший совет Свободы рассчитывает на дружеские отношения с Босмерами, если мы им поможем в войне. Мы должны это утвердить. Ты, — он полез в шкаф, — вместе с тремя Смотрящими пойдешь туда и отдашь вот эти, — он достал красную папку и стал засовывать их в чехольчик с гербом «Свободы Слова», — документы. Как думаешь справишься? — Он снова взглянул ему прямо в глаза создавая между ними связь которая охлаждала кости парня изнутри.       — Это... Это огромная честь для…       — Это плевое дело, никакой чести, Ирвин. Трое сопровождающих нужны по приказу «сверху», так бы я тебя и одного послал, — генерал снова налил коньяка в рюмку из стоящей на столе бутыли.       — А почему именно я?       — Из всех, кого я знаю, ты самый ответственный. Больше некому дать такое важнейшее задание, — он снова закинул стопку и был с абсолютно каменным лицом, как и прежде. — У тебя есть кости?       — Ну у меня осталось тридцать-девять с той недели, за дополнительное дежурство... - Ирвин полез в карман.       — Этого мало... На вот, держи, это тебе на патроны и пару фильтров, вдруг в «ядооблако» встанете. Ты свободен.       Ирвин Эссевир развернулся и вышел. Он взглянул в сверток, что ему вручил Аттердольф и насчитал там восемьдесят-три кубика. «Ядооблако» — это территория поражённая ядовитыми газами из недр земли, после того, как рванули вражеские боеголовки, а еще есть такие распространенные штуки, называются «радиолужами». «Радиолужей» зовется небольшая местность в которой уровень радиоактивности гораздо выше чем обычно, таких мест очень много, но по своей сущности они невелики в размерах. Многие не уверены, что это радиация, но в таких местах твое дыхание сжимает и тебя будто выворачивает изнутри, и если ты будешь дышать этим смрадом более трех минут без фильтров — инвалидность тебе обеспечена, более пяти — летальный исход. Все переживают радиолужи по-разному, у кого-то есть сопротивление к этой аномалии, а у кого-то наоборот слабость к этим прыщам Земли. Но есть такие люди, которых в народе называют радиоактивными, таких людей радиолужи и ядооблака не берут практически полностью. Они могут попить чаю в аномальной области, и выйдя оттуда через полчаса, вырвать гвоздодером вылезший волдырь на руке или выспаться в течении двух дней, и они снова будут как новенькие. Такие люди слишком редки и предлагают свои услуги Смотрящим и разным государствам за огромные суммы денег, например проложить дорогу для отряда или составить карту с обозначенными на ней опасными зонами. В общем, крайне востребованные личности.       Ирвин не знал тут много человек, не был душой компании и даже не ходил по барам с друзьями, даже в выходные. Зато он был крайне устремленным человеком, который сделает все, чтобы добиться цели, и ничто его не отвлечет, если он того захочет. А цель его была достичь высот в военной иерархии Свободы Слова. Стать командиром, лидером.       У него недлинные светло-русые волосы и темно-зеленые глаза, на подбородке сантиметровый пушок и длинный, плоский нос. Он часто носит капюшон, а еще чаще каску Смотрителя - подарок начальства на исполнение восемнадцати лет. Ирвин с самого детства одинок и выживает лишь благодаря своему устремления к цели. Когда ему было двадцать три, он впервые был близок к смерти, когда отряд гарнизона пошли на "перекур", оставив Ирвина одного на два часа. В этот момент со стороны Пустыря напали довольно распространенные мутанты — граблезубы, которые в своей частности обитают в зданиях и сооружениях типа заводов и небольших фабрик. Особенность граблезубов исходит из названия, они имею огромный ряд клыков, которые не то что остры, так они еще и длинные как зубья граблей. Ну народ ведь придумал, а там простительно называть ошибки, главное, чтобы легко произносилось и было хоть от части правдивым. Он в одиночку выстоял волну мутантов в количестве пяти штук и был награжден бесплатной банкой пива в баре и двадцатью костями сверху. Он не сдал тех, что ушли, и за это, наверное, просто остался жив.       Он вошел в зал бывшего музея, который перемонтировали в местный рынок, очень большой и самый популярный среди ближайших трех лагерей. Здесь было очень людно, кажется будто даже до войны. Он продвигался потихоньку в сторону торговца патронами. К любому из них, тут таких точно не меньше пяти. Ирвин не любил толпу, в ней слишком легко потерять свои ценности, родных, себя. Он подошел к первому попавшемуся торгашу. В этот момент в зад Ирвина кто-то толкает так, что он опрокидывает небольшую тумбочку с разными товарами и ценниками на ней. Торговец нервно что-то пробубнил про себя благим матом. Ирвин растерялся, стал извинятся и помогать собирать упавшие предметы.       — Совсем день не задался? — Спросил молодой голос, стоящего у прилавка парня. ------        Я прошел по двухкилометровому подземному тоннелю в соседний лагерь, с редкими лампочками и небольшой сыростью на потолке. Спустился по широкой лестнице и обстановка сразу сменилась — я перешел в другой лагерь — «Парк Луны». Называется он так благодаря небольшому парку на поверхности территории этого лагеря. Там очень красиво, особенно ночью. Ступая по аккуратно, заботливо выложенной камнями тропинке меж деревьев, окутанных лунным светом, чувствуешь себя живым. Но так было до войны, теперь же половина парка находится в радиолуже, а деревья давно высушены и теперь это просто палки годные лишь на веники. Парк Луны представляет собой большой музей, небольшой парк перед ним, вход в метро, по которому передвигаются люди между Парком и Колодцем, и небольшую двухэтажку возле музея. Все это входило в состав лагеря и было облеплено баррикадами, кордонами и часовыми. Повсюду развешаны плакаты и лозунги, все стены в желтой и черной плитке, в шахматном порядке - память былого метро. Кажется, нередко встречается такое, что лагеря в небольшом количестве входят на туннели и площадки созданного людьми подземного мира. По туннелям ходят очень редко - слишком мало полезного, однако там хранится много тайн. По словам любопытных Смотрящих, составы которые там остановились навсегда, уже давно разобраны по частям и используются на благо человека. Но хоть в туннелях и нет множества ценностей, там уровень радиоактивности весьма ниже, чем на поверхности.       Я растворялся в толпе базара, который был образован в давно былом музее. Зал достаточно огромен чтобы вместить сюда человек пятьсот, но даже сейчас, когда почти все население мира затоптано в грязь, те две сотни людей, пришедшие сюда за мясом, одеждой, лекарством или еще за чем-либо, создают здесь иллюзию рынка до войны, забавно.       Нельзя здесь надолго задерживаться, иначе придушит соблазн купить три шапки-ушанки по цене двух. Сегодня распродажа, неудивительно, что здесь так много народа. Наверное, бóльшая часть людей, со всей территории Свободы Слова. Желание купить что-нибудь за очень дешево, может сразить и меня, и потому я торопился добраться до первого торговца патронами и поскорее уйти, жить спокойной жизнью дальше, мечтать об утерянном, интересном будущем, готовить оладьи из воды и слушать байки Смотрящих на патруле. Но как раньше уже не будет... Вайлет, что был сопровождающим моего детства, был мне как старший брат, даже скорее вторым отцом, скорее всего, погиб, теперь мне нечего делать на блокпостах, нечего делать в этом лагере. Последнее, что меня тут держит это отец. Если бы не он, давно можно было-бы рвануть отсюда подальше, искать приключения на свою голову. Точно, нужно купить ингаляторный фильтр для папы, последний кончился уж слишком быстро, если обычно их хватает на пять-шесть дней, то этот был израсходован спустя два дня. Жаль того торгаша тут нет, я бы ему устроил взбучку.       Я обратил внимание на двух Смотрящих стоящих у стены, сложив руки, и болтавших о чем-то неважном. Оба они были одеты в одинаковые комбинезоны с легкими бронежилетами, но вот оружие было у каждого свое. Первый имел автомат Калашникова с оптическим прицелом, был этот автомат значительно потрепан, не ухожен, а у второго на спине висела винтовка М16 с глушителем и замененным, облегченным прикладом. Когда я проходил мимо, я услышал обрывок общего текста: «…у Босмеров нет и шанса, на что надеется совет Свободы?» Меня слишком заинтересовал этот диалог и я немедленно хотел присоединиться к дискуссии.       — День добрый, служивые, как оно? — Они даже не удивились тому, что я к ним подошел, хотя я ожидал другой реакции. Приятно когда среди тех, с кем ты живешь есть теплая, семейная связь.       — Потихонечку, вот обсуждаем неизбежное поражение Босмерского Союза, жаль их, и жалко тех, кого отправит Свобода на помощь.       — Что за Босмерский Союз и почему они проиграют? Расскажите мне. — Меня схватило любопытство, оно требовало задать вопросы, требовало узнать больше, я такой человек, люблю знать все.       — Ну слушай, значится, Босмерский Союз — это наши соседи южнее нас, состоит этот союз из трех лагерей, которых путем взаимных компромиссов и... И...       — И консенсусов, — добавил второй. - Ричард Босмер воссоединил эти три ничтожных пункта, и теперь получается союз этих трех бесполезных лагерей, без армии, без ресурсов, зато переполненный неиспользуемой одеждой и обувью.       — Наш совет пять дней назад договорился с Босмерами о взаимовыгодном предложении. Только вот о каком, никто не знает. Ну кроме совета, естественно.       — Тебя как звать то?       — Я Хейтем.       — Так ты тот поварёнок в Колодце Созвездий? Неплохо готовишь, очень даже неплохо, я Вагор, а это Бреттль. — Он махнул головой на рядом стоящего Смотрящего с калашниковым.       - Приятно познакомиться и спасибо за ваши лести о водных оладьях. Мечта моей жизни - готовить на всех, наконец, исполнилась. И теперь мне нечего в этой жизни искать.       - Че? Реально?       - Нет уж... Давно хочу свалить нахрен с той кухни и треклятого лагеря.       - Ха-ха! Ну напросись на то чтоб тебя в экспедицию в Босмерский Союз взяли. Хоть развеешься.       - Судя по вашим словам делать там нечего... Я спешу, до встречи!       Мне стоило поторопиться, приступы астмы у папули происходят с самым разнообразным интервалом, а прошло уже пять часов, как я его видел в последний раз. Народ все прибывал и прибывал, откуда? Я попрощался с патрульными. Становилось все гуще, и мне не хотелось задерживаться надолго здесь, в таком темпе, я приду домой к вечеру, и черт знает, что будет с папой пока я тут гуляю.       Я увидел китайца или японца, а может и вовсе корейца, который стоял у стены на стуле, и был освещен тремя самодельными лампами. Рядом стоял стол с рожками для калаша, пачками дробовых патронов, а также жестяными, уродливыми пульками из консервных банок, которые были очень дешевыми, но убить ими можно максимум таракана бегущего по полу, и еще несколько разных типов обоймы. На стене были недлинные ленты для нескольких видов ручных, тяжелых пулеметов и отдельный ящик с шестью коробками с лентой на полу, каждый такой имеет шестьсот засвинцованных пальцев в себе и используются такие для стационарных пулеметов на базе. Тот, кто мне нужен.       Я торопился к нему, он созывал к себе побольше Смотрящих, и я боялся, что мне не достанется патронов, а если так, то мне придется искать другого торговца, чего бы я уж точно не желал.       Наконец, я добрался до узкоглазого торгаша. Мне нужно было немного отдышаться, чтобы говорить, и вот спустя полминуты, когда я смог издавать звуки, рядом опрокинулся парень, уронил тумбу торговца и заставил того про себя поругаться. Он стал ему помогать собирать вещи выроненные с полок в тумбе — патроны, фильтры, ценники, пара книг и противогаз. Он видимо очень торопился, как и я. Чувство близости пришло моментально, и я даже не думая о том, что он ответит, а просто уйдет и скроется в живом мясе — людях, спросил его:       — Совсем день не задался? — Они уже закончили прибирать, после чего он взглянул на меня, а я на него. У него слишком хорошая внешность для Смотрящего, значит он либо бродяга, либо только начинает свою воинскую жизнь. Везет.       — Тороплюсь, извините меня еще раз, дайте мне четыре обоймы на калаш. — Он достал из-за пазухи пакетик, развернул его и отсчитал шестьдесят костей. Вручил торговцу деньги, схватил рожки, сунул их в рюкзак и двинулся в неизвестность.       "Хейтем! Хейм!" - услышал я чьи то старательные выкрики в шумной толпе позади. Я обернулся в сторону источника позыва. Ко мне подбежал сосед по комнате — Йовен и, задыхаясь, встал передо мной. Он оперся руками в колени и согнувшись пополам, хотел мне что-то сказать. Что?       — Успокойся, отдышись и скажи мне, что хочешь, — я был уверен, что ему опять нужны кости для покупки алкоголя.       — Отец твой, отец… — И снова стал глотать воздух втридорога, ему он сейчас был очень нужен, чтобы не умереть.       Того, что он сказал было достаточно для меня, чтобы порвать весь базар, разнести всех в этом проклятом мире и бежать к нему, бежать со всех ног. Спасти его от смертной участи, как он когда-то спас меня, но не маму. Лекарство, точно, нужно лекарство, где торговец лекарством?! Нужно его найти! Где этот урод с фильтрами для ингалятора, где же он?! Я пустился в толпу и раскидывая всех подряд, ищу, ищу глазами того старика, что постоянно продает мне эти сраные фильтры. Я подбежал к месту, где он обычно пребывает, там был ковер, на котором он обычно сидит с лекарствами, но его там не было. Не было?!       — Где аптекарь?! Где он? — Я орал в толпу с надеждами, что мне кто-нибудь ответит, кто-нибудь даст совет, фильтр, все что угодно, но мне никто не ответил, кроме одного мальчика.       — Он был здесь пятнадцать минут назад, но уже уехал в Башню, дяденька.       В башню?! Пятнадцать минут назад?! Превосходно! Я в это время как раз получал сведения и общался с Вагором И Брет. Брилт. Бараном! Ну зачем я к ним привязался?! Зачем они мне ответили?! Надо было проигнорировать меня! Надо было идти, надо было спешить, сперва купить лекарство, а потом... Потом все это... Голова сейчас порвется изнутри. Потечет жидкость когда-то бывшая мозгом, я больше не могу орать, не могу думать об этом. Легче застрелиться и больше никогда не нервничать, не беспокоится о родных. А родных то больше нет, всех родных я потерял. Или еще нет?! Если я не смогу спасти его, то я должен хотя-бы провести последние минуты его жизни, моей жизни, рядом с ним… Я побежал, не останавливаясь, ведь время не умеет прощать…       Он должен помнить о своем единственном сыне в том, другом, параллельном мире. Должен знать меня, и, может быть, когда я тоже погибну… Он встретит меня там с распростертыми объятиями и мы наконец-то будем жить всей семьей, вместе с мамой в покое и вечной гармонии…