Радиоактивный. Переплетение судеб

      <9 глава> <Общежитие. Часть 2>        Среди шумных полигонов и вспотевших солдат я уже шестой час подряд стоял у стрельбища и учился стрелять. Одолан не жалел меня, он уходил пару часов назад за водой, которую я тут же выпил. Мне было хорошо. Я понимал, что научился стрелять, многих азов я, конечно же, еще не знаю, но первый шаг к Смотрящим я уже сделал. — Ну хватит с тебя! Пойдём поедим, да проверим твоих друзей, они, наверняка, тебя уже потеряли. — Поедим?! О, да, это давно пора! — Сиеран с Ирвином наверное в «соловьином гнезде», там самодельный коньяк самый дешевый. — Я, пожалуй, закажу себе риса с грибами. — Издав довольный стон и облизнувшись я выпалил в банку в шестидесяти метрах от меня. Не сбил, но попытался. — Черт, стоить будет не меньше двадцати костей, а у меня. — Я полез в карман, подсчитать кубики, но Одолан прервал меня, взяв за руку. — Не позорь меня, Хейм. Я угощаю, а если тебе нужны кости, то в Общежитии для этого есть арена. Там все мои парни участвуют и зарабатывают не хило. Но только осторожно, не суйся в высшую лигу, там большие ставки и потрепанные временем Смотрящие. — Это хорошо, что ты угощаешь, а то я помру, если меня не накормить сейчас. — Я поставил винтовку прикладом на пол и обернулся. — Ты меня совсем не слушаешь, голодяга, ну ладно, пойдём перекусим уже, хватит тебя мучить. ------        На столе стояли две тарелки, одна пустая, а в другой лежали жареная картошка и мелко порезанная зелень, наполовину полная бутылка ржавой воды и две рюмки. Я умиротворенно отдыхал на стуле, доев свою порцию и выпив две рюмки коньяка, а Одолан наблюдал за мной. — Отдохни немного, голодяга, а я схожу найду твоих друзей, я почти уверен они где-нибудь лежат бухие в хлам.        Да, да, иди. А я останусь отдыхать здесь, надеюсь хозяин не выгонит меня отсюда за то, что я тут сижу. Стоп! Куда он там собрался? И надолго ли? А мне что изволите тут отсиживать? Хм. Он что-то говорил про арену. Сходить проверить что-ли? Это лучше, чем сидеть здесь, может быть хоть денег заработаю. А где эта арена? Айпф, найду как-нибудь, людей что-ли мало? Спрошу кого-нибудь.        Я встал и упал, но явно не по пьяни, я оглянулся и увидел, как в дверном проеме стали пропадать два мальчика лет девяти, еще и хихикая на бегу. Вот засранцы. Посмотрев на ноги, я видел связанные за шнурки ноги. Ну проклятье! Еще и обратно завязывать эти шнурки. ------        Огромная картонная вывеска, приколоченная над входом в огромный ангар, давала понять, куда ты попадаешь. «АРЕНА». Подходя все ближе и ближе, было слышно гул огромной массы людей, свет ослепляющий и воодушевляющий, дающий понять, что мир еще не погиб, еще есть шанс на жизнь. А причем тут это вообще? Я уже не шел в этот ангар, я парил над землей, приближаясь к нему все ближе и ближе. — Эй, ты! — Я пришел в себя и увидел слева от себя окно, откуда торчала голова жирного, усатого мужика. Нас было только двое, больше никого, и я понял, что он обращается ко мне. — Тебе чего? — Это тебе чего? Хочешь участвовать, то заполни анкету, заплати взнос и сложи снаряжение, а если посмотреть, то плати оружием или кубьями. — А бесплатно посмотреть можно? — Ну конечно! Обернись. Видишь? — Тут ничего. — Сзади меня была только металлическая стена с уличным граффити, хозяин которого, почти наверняка, погиб двадцать лет назад. — Ну как же. Вон паук ползет, прибей его скорее, вот тебе и бесплатное представление. — Ну и зачем мне его убивать? Пусть живет, ему и так повезло, что он вообще родился после ядерной войны. — Я подставил палец и теперь паук бежал по моей перчатке. — А если он какой-нибудь мутированный от радиации? Сейчас как куснет тебя, так и ты подохнешь. — Я медленно, рассматривая насекомое, опустил паука на землю, и он заторопился скрыться под камнем. — А может быть я получу сверхспособность. — Перестань мечтать, в мире не выжить с такими мыслями. Ну так что? Вход для просмотра стоит пять костей, если есть, то давай, а если нет, так проваливай, не пытайся мне зубы заговорить. — Ладно, давай.        Я достал из кармана шесть кубиков и дал пять из них жирному стражу, а один из них подкинул и словив, посмотрел на выпавшую двойку. — Проходи, не задерживай очередь.        Я ушел внутрь, засовывая кубик в карман, а потом обернулся и заметил лишь пустой выход из ангара. ------       Люди пролетали мимо него с стремлением поскорее закончить свои дела, вернуться домой и насладиться любовью дорогой жены. Вот только после войны все по-другому, домом теперь является небольшая комнатка три на три метра с неаккуратно накиданным одеялом на пол, которое используют как кровать, а женой является местная шлюха или своя правая.        Он сидел на скамье и страдал, рядом валялись четыре литровые бутылки пива, по пятнадцать костей каждая. Ему было ничего уже не жалко, также, как и не было жалко ничего для нее. Она была его музой, смыслом его существования, а теперь.        Она ушла, бросила его как ненужную игрушку, и теперь он сгорает от любви к той, которая никогда к нему не вернется. Он был готов плюнуть на всех, идти в огонь и воду, пожертвовать абсолютно всем, а она предала его так обыденно, так просто, что горечь в груди не проходила день за днем.        А может хватит терпеть? Хватит пытаться потушить этот пожар внутри души? Хватит бухать и сжиматься от боли в сердце на скамье? Покончить с этими страданиями раз и навсегда? Нужно всего-то, выйти из лагеря без всякого противогаза, пять минут и конец мучениям. Нет, так слишком тягостно, болезненно, да и за то время передумаешь раз десять, выживешь, и будешь жить с волдырями и раком каким-нибудь.        У Тайбера больше не было стремлений к жизни, не было тяги к существованию, вся жизнь из него разом вырвалась вместе с уходом Иви. Она заставила его прибегнуть к самоубийству, это был ее план, она ничего к нему не чувствовала с самого начала, но почему она так долго его терпела? Они были вместе целых четыре года, а потом. А потом она ушла от него, ничего не сказав, не оставив записки, просто однажды он проснулся, а ее не было рядом. Как же это было ужасно. Его горе продолжалось день ото дня на протяжении трех недель, даже было удивительно, как он еще не погиб, кажется, в нем поддерживает жизнь внутренний демон, которому еще нужен носитель. — Хэй, Тайбер, ты снова томишься здесь? Ну, прекрати уже, в жизни слишком много увлечений, а ты завис на одном и том же. — Моя милая Иви. Где же ты сейчас? — У-у, сколько ты выпил! Откуда у тебя на все это деньги? Слушай, я знаю, что поможет тебе проветриться, но сперва тебе надо протрезветь. — Валяй. Я на все готов. Сгонять в Железный Переулок за стволами? В Белые. Ык. Сады за деталями? — Я встретил компанию молодых парней, они вроде как по заданию в Тканевый Завод идут, к Босмерам. Так я тебя с ними отправлю, отдохнешь, да и про девку свою забудешь. — Плевать. Когда выходим? — Ну, они завтра утром уже пойдут, двоим из них нужно отойти от алкоголя, также, как и тебе, так что, я провожу тебя до твоей комнаты. ------        Я встал среди огромной массы людей, было неудобно, но я выдерживал. Мне вообще не нравится, когда слишком много людей, от этого у меня было дискомфортное ощущение потери чего-то. Это определенно с того дня, когда мы потеряли маму в толпе, по пути в бункер. А ведь действительно. Чуть только заглядишься и твой близкий уже сжеван огромным монстром — людьми. Было бы неплохо взять огнемет, да подкоптить эти… так, спокойно.        Арена представляла собой большую площадку с хаотично раскиданными большими контейнерами, в которые можно зайти и даже подпрыгнуть, а над площадкой был второй этаж — балконы, которые опоясывали всю станцию метрах в четырех над полем боя, на котором и стояли зрители. Видно, правда, не очень хорошо, но придти сюда поболеть за любимого гладиатора и поставить на него последние гроши можно.        Диктор заорал в рупор непонятно откуда имена бойцов, которые должны были сейчас выйти на бой. — Сегодня на бой первыми выйдут Таллингер Арви, он же ваш любимый Коготь! — Толпа заревела, я чуть было не оглох, если бы не упражнения с диким ором Босшана надо мной. — Ну, а против него будет… Виктор Буров! Или же Бивень! Он в Общежитии первый раз, поэтому нужно показать ему, как здесь веселятся! Условие боя таково: выигравшим будет считаться тот, кто нанесет пять попаданий по ногам соперника! Да начнется бой!        Честно говоря, я уже подумал, что они будут вести бой настоящими патронами, но не удивился, когда увидел, что в стены влетали пульки из консервных банок. Как я уже говорил, это наиужаснейшие патроны, поэтому интерес к бою пропал почти сразу.        На арене устроено все хитро, тут нет столовой и места, где можно отдохнуть, поэтому, если тебе вдруг надоест или ты захочешь попить, то тебе придется выйти с ангара-арены, сходить за водой и вернуться. Но не тут то было! Плату нужно производить при каждом входе, то есть, не важно куда ты там ушел, но когда вернешься, тебе нужно будет вновь заплатить пять костей. А также внутрь нельзя вносить продукты питания. Даже после ядерной войны люди умудряются содрать с другого как можно больше денег, когда уже люди поймут, что не в них ценность? Или же все-таки в них? Стоит порассуждать на эту тему с Вайл. вот черт, точно, я забыл. И на душе стало как-то грустнее.        Бой закончился победой Виктора, похвалив его и подозвав за наградой, Диктор представил следующих участников. — А теперь на арену выйдет легенда Общежития, трижды чемпион Свободы Слова, Железный Разрушитель, Полу-бог Драконов, единственный, кто сможет с завязанными глазами добраться до Железного Переулка, быстрее любого из вас будь вы без повязки и просто Смотрящий… Мстислав Ермаков! Или же Носорог! А против него будут трое молодых парней — Смотрящих, каждый из которых имеет третий ранг в Свободе Слова! Это Ниглин Руггеркриг — Клык, Весемир Чешко — Златоус и Эхор Байвиндемм, или же Кастет! Поднимите шума-а!        С обоих сторон вышли люди, я пригляделся и узнал что-то знакомое в человеке слева. Он был в кирзовых сапогах с металлическими пластинами, легких и в то же время очень прочных штанах болотного цвета и очень тяжелых перчатках, удар в которых покажется падением на лицо стокилограммового груза. Ну точно! Я его встречал, прежде чем выйти с Колодца, он вышел чуть раньше нас, а раз он тут, значит мы должны были его видеть по пути сюда, странно.        Он присел, а потом налег на контейнер и прислонился к углу, и легко проговорил немного хриплым басом на всю арену: — Ребята, я сегодня изрядно подустал, давайте быстрее покончим с этим, а то сейчас помру без стаканчика кофе. — Ды-к ведь это нам и надо! — выкрикнул один из самоуверенных ребят и слишком резво, но при этом облегая все укрытия, словно змея подбегал к сопернику — Мстиславу. Он в итоге прислонился к тому же контейнеру, за которым был Мстислав, только с другой стороны. Ермаков спокойно передернув затвор произнес: — Ну вы это. Тогда поаккуратнее там, а то ведь я за себя не отвечаю иногда.        Парень в сером камуфляжном костюме, который подбежал к Мстиславу, услышав голос, стал тихо продвигаться к углу, чтобы видимо оттуда иметь полный контроль над Мстиславом. И вот, когда он с потом на глазах и на лбу под балаклавой вынырнул из-за угла, ему удалось всего-лишь пульнуть два раза в пол, так как соперника там уже не было. Он этого не знал, а вот зрители все видели. Мстислав заманил его своим голосом, заставил идти туда, где он говорил, а сам в это время обошел контейнер и оказался за спиной у Эхора. Он нанес удар ногой в точку колена с обратной стороны и самоуверенный Эхор, сложившись пополам, пал на пол и услышав от Мстислава только: «ку-ку», был вырублен ударом в лицо.        Те двое уже рассредоточились по ангару и теперь могли быть за любым из углов. Мы то конечно знали где они, нам было видно все. Мы были как мальчишки, которые следят за жизнью муравьев, поставив камушек на их пути, или как боги, посеяв в мире новую катастрофу. Но это лишь иллюзия, до бога человеку далеко. да что там до бога, человеку в последнее время даже на человека быть похожим уже слишком трудно. А что значит быть человеком это уже значительно другой вопрос. Надо отвлечься, мысли для раздумья так и наворачиваются сами собой.        Нужно выспаться до завтра, а то будет тяжко вставать. Я отвлекся от триумфа Ермакова, который здесь только, чтобы получить кости на кофе, выносить людей ему не стоит никаких усилий, он только что при мне вырубил человека с автоматом в руках, без оружия. Я двинулся к выходу. Вот уже и жирный привратник. — Ствол свой забери, или ты еще вернешься? Я возьму с тебя еще плату. — Я на выход, спасибо тебе, что оберег мой хлам. — Я поклонился, прислонив левую руку к груди. Уже потянулся к рюкзаку, что он вытащил, и тут ко мне с арены подошел человек, я не видел его лица, балаклава и кепка коричневого цвета скрывали лицо. — Пойдём, отойдем. — Нет, спасибо, у меня все нормально с ориентацией. — Ответил я ему ухмыльнувшись. — Пошли говорю, ненадолго.        Я подчинился, любопытство убило. Мы отошли внутрь за угол, где никого не было, и там он сказал мне: — Ты подзаработать не хочешь? — А как? — На арене. — Не понял, так ведь я даже стрелять толком не умею. — Абсолютная ложь, Одолан, кажется, меня сегодня так затаскал, что я стреляю не хуже перворанговца. — Тебе и не надо. Выйдешь против нашего человека, поддашься ему, тебе деньги, а ему слава. Устраивает? — Он постоянно оборачивался и говорил шепотом, хотя никого рядом не было, мы находились в чем-то на подобии помещения для уборочных предметов, но было не тесно.        Я подумал, что для меня одно поражение ничего не стоит, а вот лишними кости никогда не будут, так что я согласился и узнал небольшие подробности: «когда, с чем, куда?», а после попрощался с незнакомцем.        Бой будет через час. Я искал в этой встрече подвох, но не мог его найти, вроде бы все нормально, все вполне стандартно. Я часто встречал подобное в книгах-детективах, где подкупают кого-либо для личной выгоды, но здесь ничего подобного я не мог найти. Просто какой-то неопытный стрелок желает получить славу, мотивацию идти дальше, может для него это важно. Этот час мне надо провести где-нибудь на арене, чтобы не платить дважды, поэтому я решил поспать. Я еле нашел тихий уголок в этой зверобойне и заснул. ------        Я оказался посреди двора. Обычного детского двора, которые были в каждом закутке домов. Качели качались сами собой, никого не было, окна были пустые, без стекол, полдень, небо было серым, хмурым. Песок подо мной порывами ветра волнами скрывался за углами домов. А я стоял.        Откуда не возьмись, появился паровоз, старый такой, времен годов так 1870-1920, а может и то древнее. Он состоял из локомотива, щедро выдыхая из себя черный, смолистый дым, и трех, следующих за ним, вагонов. Странно было, что он ехал не по рельсам, а вообще по внедорожью, то есть по всем всем тропинкам и садикам из цветов. Он надвигался прямо в центр площадки.        Когда паровоз проехал мимо меня, оттуда выскочила огромная масса. Это была то ли очень старая бабушка, то ли огр в тряпках. Оно имело огромный нос с небольшими паучьими коконами на нем, три изуродованных глаза, которые находились явно не в тех местах, которые принято считать глазницами. Одно было выше другого и ближе к середине, а также под сорока-пяти градусным наклоном. Четыре руки, с длинными как палки пальцами и скрытые под подолом кривые тонкие ноги. Со всех щелей и углов сюда стали собираться крысы довольно обширного круга величины, от размеров игровой карты, до размеров обычного кота.        На крыше одного из дырявых, заброшенных домов, показалась черная фигура в длинном плаще. Оно взмахнуло руками, и из-за дома вынырнула волна черных ворон. Стало даже страшно, их было очень много, они витали над двориком и образовывали круги. От их количества, света стало меньше, казалось будто темнеет. Гул их карканья затмевал все звуки в этом проклятом мире, а писк крыс под ногами, которые как вода облегали мои ступни и двигались дальше, создавал обезумевшее состояние.        Под давлением с двух сфер — воздуха и земли, я стал задыхаться. И тем не менее я заметил третью фигуру. Она двигалась по улице прихрамывая, с тростью, которая полностью была покрыта круглыми сотами. Вместо головы у этого существа была цилиндрическая клетка для птицы, верх которой был овальным. Оно было в кожаном костюме с большим количеством ремешков и покрыт плащом с шипами. Как только это существо зашло на площадку, стали просыпаться жуки всех разновидностей, но все покрытые черной смолой. Они стали жужжать, и в сочетании с шумом ворон и язвительным писком крыс, создавать неутомимую какофонию.        Я оказался в аду. Крысы свистели под моими ногами, обтекали меня так спокойно, и продолжали движение к своей королеве, вороны рисовали круги в воздухе и пронзали душу своим гулом, а жуки садились на грудь, спину, волосы и оглушали своим жужжанием. Все эти звуки были такими громкими, а укусы жуков такими больными, что я не удержался и упал. Мое тело оказалось под напором крыс, которые без всякого стеснения стали грызть мою плоть. Мое лицо, пальцы, живот, все оказалось загрызенным, даже когда я попытался встать, они были на мне как прищепки, я стал отдирать их вместе с мясом. Но когда я оказался в положении сидя, на меня стали садиться жуки, которые тут же вновь били меня слабыми разрядами тока. Я заорал, что есть мочи, а потом вновь упал… ------ — Ну ты давай уже! Проспишь! — В размытом окошке глаза я увидел передо мной того парня в кепке и балаклаве. — Да, да. — Я протер лицо и собрался на арену, перед этим взяв в арсенале точно такой же автомат, на котором меня учил стрелять Одолан.        Я оказался под взглядом чуть больше полусотни человек, они прожигали меня взглядом, а потому мне было не очень удобно. Рядом со мной был синий контейнер, а в противоположной стороне вышел из дверей человек. — Сегодня выйдут двое новичков! Оба здесь в первый раз, так что бой будет скучным. Но вы! Постарайтесь сделать так, чтобы нам не было скучно! В левой стороне у нас Хейтем Рифт или же Коршун! — Коршун? Странный псевдоним они мне придумали, но вообще-то без разницы. — А справа у нас Карлос Вейндифф по прозвищу Клевер!        Диктор досчитал до трех и приказал начать бой. Я был еще сонным, так что сосредоточится не получилось, ровно до тех пор, как соперник выдал очередь в мою сторону, честно говоря, работает лучше чашки кофе.        Я перекатился за ящик, у меня не было ничего, что можно было бы метнуть или чем-либо отвлечь внимание. Моей задачей было проиграть, но как проигрывать, без ущерба для здоровья, когда противник не жалеет патронов на мое тело. Я выглянул из-за угла и увидел, как его голова торчит над бочкой и смотрит за другой угол. У меня сейчас было много шансов победить в этом бою прострелив ему череп консервной пулей. Хоть и не смертельно, за то будет очень больно. Но мне же нужно проиграть.        Противник выбежал из укрытия и спрятался за контейнером. Мой план был таков, чтобы обойти этот контейнер и проиграть ему в ближнем бою, то есть сделать так, чтобы он меня положил на землю, это будет считаться за поражение. Я уже стал обходить небольшое синее помещение очень тихо. Мне стоило дойти до угла и посмотреть за угол, как я услышал чих. Серьезно? Я увидел его, он стоял у этой же стены контейнера, но наблюдал он с вытаращенным автоматом, из-за другого угла. Сейчас он полностью был под моим контролем, но я ведь должен проиграть. Или нет? А ведь правда. Я ведь могу получить славу и кости за победу, вместо просто костей за поражение. Как-то получается невыгодно. Ну нет, я не люблю оставаться в невыгодном положении, значит я сделал выбор? Сейчас или никогда.        Я стремительно вышел из-за угла и нанес удар прикладом в плечо. Противник повалился на земь, повернулся и увидел меня, целящегося ему в прямо в лицо автоматом. Он с дрожью в локтях, поднял руки, сдается. Я опустил ствол и был сокрушен аплодисментами и радостным восклицанием толпы. Ну вот и хорошо.        Я забрал премию — сорок костей у толстого стражника и с гордостью в голове, что я не продажный хрен, ушел в предоставленную мне комнату Одоланом. Там я скинул рюкзак, снял куртку, и улегся на дрянную постель. И какой бы она ни была, это было превосходно. Оказаться в любимой кровати после тяжелого дня было блаженно, великолепно, кости с треском растекались, мышцы расслаблялись и в итоге ты засыпаешь под сладкие сны о лазурном береге под освежающим бризом…