Радиоактивный. Переплетение судеб

      <10 глава> <Дар>        Легко говорить о смерти когда нет близких, некого терять, не за кого переживать. Так, наверное, думает каждый Смотрящий. Но ведь не у каждого Смотрящего нет семьи, я многих знаю, у кого еще есть брат, сестра, мама, отец, сын, дочь. А стоит ли мне задуматься на эту тему? Что станет с моим отцом, если я вдруг погибну по пути до Тканевого Завода? Если путь между Общежитием и Колодцем был по своей сути безопасным, но там мы нашли клиролиска, уж не знаю, что думать о дороге, которая длиннее раз в шесть, а может и то дальше.        Я уже полностью собрался: сходил в один из базаров и купил две обоймы на калаш, который мне подарил Одолан, и один фильтр для противогаза. Я уже был одет и мог бы выйти за стену Общежития прямо сейчас, но где же эти два пьяных придурка?        Мой взгляд привлек Одолан, он подходил ко мне уверенно и огромными размашистыми шагами. Когда он подошел, из-за его спины вышел парень. Он был одет как Смотрящий, на спине была обрезанная двухстволка, на шее висел легкий противогаз, похожий больше на респиратор, на правой руке был небольшой продольный кармашек с патронами для дробовика. Он был не худым, но и не толстым, не дрыщом, и не коренастым, у него были черные волосы и легкая, щетинистая борода. — Здравствуй, Хейтем, доброго тебе утра! Знакомься, это Тайбер Ведервульф, он присоединится к вашему походу, ты. не против? — Да нет, будем знакомы Тайбер, я Хейтем Рифт. — Я протянул ему руку и он посмотрел на нее с таким взглядом, словно он уже устал от этого и вяло поздоровался со мной. — Тайбер немного скромен, так что не ждите от него первого шага. — А потом он наклонился к моему уху и тихо шепнул. -У него бывают вспышки ярости, будьте к нему спокойнее.        Я также шепотом ему ответил. — А зачем он с нами? — У него проблемы с девушкой, ему надо ее забыть. — Потом он вновь отдалился и довольно и громко произнес, а потом еще и ладошки потер, будто готовится к какой-то тяжелой игре. — А вот и Ирвин с Сиераном!        Действительно к нам подходили эти двое. Они на удивление были абсолютно трезвы, хотя я ожидал, что они будут в хлам, и мне придется чуть ли не тащить этих овощей. Я также с ними поздоровался, а потом Крейн рассказал небольшой анекдот, над которым посмеялись все, но вот лицо бедного Тайбера осталось каменным, он посмотрел на улицу и спокойным и отдаленным голосом попросил долго не задерживаться, и вышел. ---|Спустя час|---        Мы шли прямиком в лагерь под названием Фонтан Памяти. Люди, живущие здесь, обустроили себе дом прямо в небольшом перекрестке тоннелей под фонтаном. Фонтан представлял собой большой бронзовый танк, а на танке стоял так-же бронзовый солдат с повязкой на глазах и огромным флагом в руках. Он символизировал слепую ярость к врагам и доставить победу любой ценой.        Местность по которой мы шли была по сути пригородом, но после столкновения боеголовки с землей, почва взбухла и поглотила болотами большую часть домов, а фонтан находится на возвышенности этого пригорода, поэтому там в тоннелях под ним еще можно жить.        Погода была солнечная, но небольшие сгустки туч в небе постоянно его закрывали. Наша компания была разделена, мы шли втроем с Крейном и Ирвином, а Тайбер шел сам по себе чуть впереди. Потом, видимо, Сиеран не выдержал и подбежал к новому другу, коснулся его плеча, хотел рассказать анекдот, но Ведервульф не сильно оттолкнул его. Крейн встал и стал смотреть ему вслед, но тут мы нагнали его и он вновь влился в нашу компанию.        Обходя болотистые местности и карабкаясь по заброшенным домам для сокращения пути, мы пару раз чуть не вляпались по полной. В пути я рассказал, как Одолан меня загонял вчера, как мне предложили проиграть за деньги, но я браво отказался, как победил соперника в честном бою.        Ирвин вновь стал рассказывать давние интересные моменты его жизни, например, он рассказал, что украл пистолет у охранника в двенадцать лет, а его потом искали по всему лагерю, а когда нашли ему надавали таких тумаков, мало не показалось. Он не мог понять почему к этому так строго отнеслись, но папа рассказал ему, что если бы вдруг в тот момент пришла злая собака в лагерь, то кто бы ее прогонял без пистолета? Ирвин тогда спросил, зачем убивать злую собаку, если ее можно прикормить и приручить, то есть выйти из ситуации мирным путем. Тогда его папа сильно задумался и ушел без ответа.        Крейн тоже знал не мало историй. В этот раз он рассказал, что-то про тайный культ «Маавкарао» в Тупике, про то, как они копают небольшие ямки, кладут в них девятиконечные звезды и ровно три свечи. Странный обряд, но они считают это нормой. Люди в этом лагере, отдали небольшую часть территории этим сектантам, но те просят еще большего. Можно сказать, что этот культ является общественной проблемой лагеря Тупик. С недавних пор, когда начальство лагеря уже в четвертый раз отказало в расширении территорий маавкарийцев, те стали устраивать небольшие набеги и устраивать диверсии. Теперь командование Тупика пытается отбить этого паразита, со своих же территорий, которых сами же и завели. Ирония судьбы получается.        Также Сиеран услыхал из болтовни Смотрящих, еще в Колодце Созвездий, что появился в ближайших территориях поэт «Нового Мира», то есть поэт после великой войны. Он зовет себя Творцом Нового Мира, точнее именно так он подписывает свои стихи и находит людей, которые бы расклеивали эти стихи по стенам лагерей. Лично мне хотелось бы увидеть этого поэта. Всегда хотел поговорить вживую с творцом искусства.        Ничего не предвещало беды. Я общался с Крейном о писателе стихов, а Ирвин, неся на себе огромный шлем с очень толстым стеклом, как маятник тяжело переваливался с ноги на ногу. Но вдруг откуда-то из-за очередного гниющего, затхлого домишки произвелась автоматная очередь. Все сразу насторожились и прыгнули кто куда. Я оказался за стеной такого-же трухлявого деревянного дома и перетянул затвор автомата.        Началась перестрелка, из непонятных голосов и точек автоматной пальбы, я понял, что нападающих четверо. Я оглядел поле боя и не увидел Тайбера. Проклятье! Неужели он устроил западню? Также я заметил, как Крейн выпалил очередь за тот дом и услышал стоны, кажется, он попал. Моему взору предстал Ирвин, только что вылезший из-за камня и пальнув два раза, получил пулю прямо в лоб. По моему телу прошлись мурашки, а на спине выскочил холодный пот. Я выглянул и увидел за кустами автоматный огонь, мне потребовалось не больше секунды, чтобы прострелить ту огневую точку восемью пулями. Кусты задрожали и оттуда выглянула мертвая рука. Это дало мне силы бежать к Ирвину, нужно посмотреть, что с ним.        Я побежал прямо к тому месту, где был Ирвин, вокруг был шквал пуль и в этом танце со смертью я вышел победителем, когда добежал до камня. Ай, нет. Мне сзади попало прикладом. Откуда тут взялся человек? Я обернулся и увидел перед собой того, кого не ожидал увидеть. Это был тот парень в кепке с балаклавой, только вместо балаклавы на нем сейчас был небольшой противогаз в форме респиратора, он целился мне прямо в грудь. В этот момент, я, кажется, ни о чем более не думал, кроме как об Ирвине. Я боялся, что он погиб, а еще больше боялся, что он будет сильно ранен. Лучше мгновенная смерть, чем длительные муки с крошечным шансом на жизнь. — Зря ты отказался, урод. — Произнес он с таким отвращением в голосе, точно ему сейчас будут совать в рот нечто неведомое. Стоп. Мысли сейчас не о том. Ирвин!        Я мог бы попробовать предпринять что-нибудь, но любое движение могло стать последним, сейчас я был под его полным контролем. Он уже извинился перед богом за мою смерть, но вовремя появившийся из ниоткуда Тайбер в подкате прострелил этого парня из обреза и его тело отлетело на пару метров. Ведервульф поднял меня и скрылся за тот же ржавый мусорный контейнер, за которым был Сиеран. Я дальше побежал к Ирвину и услышал громкий хлопок сзади. Это была шоковая граната, она бьет сто-шестидесяти вольтовым разрядом всех в радиусе тринадцати метров. Так вот, и Крейн, и Тайбер попали под эту шоковую волну. Бросающий рассчитывал оглушить цели, а потом спокойно их убить, но не думал, что будет расстрелян Крейном во время броска.        Я остался один в этом переполохе. Все враги были мертвы, а друзья оглушены. Ирвин! Я подбежал к нему впопыхах, у меня сразу стало спокойнее на душе, он слава богу был жив. Пуля, попавшая в него тогда, застряла наполовину в толстом стекле тяжелого шлема. Вот теперь скажи, кто был прав. Видимо Ирвин потерял сознание от шока, и я подумал. Ведь здесь явно отравленный воздух, и если прямо сейчас не надеть на Ирвина противогаз, он погибнет. Я побежал исследовать трупы нападающих, в надежде найти целый воздухоочиститель, одевающийся на лицо, но как на зло все противогазы были порваны или пробиты. Тогда я задумался.        Его жизнь явно ценней моей. Он должен выполнить задание, это его долг, если он не вернется, то он погибнет напрасно. А я что? Подумаешь, повар в каком-то там Колодце Созвездий. Ничего во мне нет того, что есть в Ирвине. Он достоен жить, а я. ну не очень, но в данный момент его жизнь была гораздо тяжелее моей, так что…        Я склонился над тихо сопящим Ирвином и снял его тяжелую шапку. Потребовалось не меньше минуты, чтобы это совершить, но я все-же сделал это. Его лицо было покрыто небольшими осколками стекла, я поднял его голову и стряхнул стеклянную пыль. Потом задержал дыхание и стянул с себя удобный противогаз, который выглядел как три огромных стекла, с небольшим фильтром внизу. Я одел эту маску на его лицо и был доволен, что теперь он выполнит свою миссию. Кислород в легких уже кончался, стоило поторопиться попрощаться. Я сказал ему пару ласковых слов, сложил свое снаряжение рядом с ним и сел за деревом чуть поодаль отсюда. Они не должны меня найти, иначе они попытаются меня дотащить до лагеря, но спасти меня от смерти они все-равно не смогут, так что пусть не утруждаются. С гордостью в душе и приятным ощущением в груди, я стал потихоньку терять сознание. Я чувствовал, как все размывается, как в меня проникает этот ядовитый воздух, когда-то бывший человеку необходимым, и как душа из моего тела потихоньку стала меня покидать… ------        Стоять под пасмурным небом, обдуваемый мощным потоком ветра и впитывая курткой дождь, было сегодня как никогда блаженно. Я бы, наверное, не смог вот так стоять и наслаждаться сыростью на спине и мокрыми насквозь носками в любой другой день. Но сегодня эти мысли соблазняли меня и заставляли стоять, как больному, на улице в такую погоду.        Мгла окутывала все дырявые дома и деревья, окутывала солнце и стоящие вдоль улицы фонари, а также меня и тени всех окружающих. Как жаль, что окружающих нету, все они сейчас скрываются от дождя в подъездах, магазинах, своих домах и много еще где, даже не понимая, что дождь является единым целым с нами. Зачем нам прятаться от того, что является, по сути, нашей жизнью? Человек состоит из воды, верно? Эта вода льется на нас прямо с неба, то есть чистая, бесплатная вода! Зайди в любой магазин и ты увидишь, что точно такая же вода находится в бутылках и продается за деньги. Нужно использовать все, что дается нам бесплатно, как можно эффективнее, иначе в этом мире, где все нужно покупать не выжить. Заболел — плати и тебя вылечат, хочешь есть — плати и тебя накормят, хочешь жить — плати и тебе дадут кров. Говорят не в деньгах счастье, но счастья не найти в холоде и голоде, лежа в луже в такой же загадочный полный дыма день, и ожидая чуда. ------        Ирвин поднялся с земли и облапал свое лицо руками. Он был в состоянии непонимания, вроде вот только он словил лицом пулю противника. Он посмотрел на землю и увидел свой тяжелый шлем, пуля наполовину вошедшая в стекло так и торчала, и сколько ее не пытался вытащить Ирвин, она не поддавалась. Также он увидел скромное снаряжение Хейтема на земле возле себя, автомат, две обоймы к нему и один фильтр на противогаз. Но он не увидел самого Хейтема, и в поисках помотался по ближайшим домам, так и не найдя его, подумал, что его увели с собой, как пленника, нападающие. Но сразу эта мысль отпала, когда вспомнил про снарягу Хейтема. «Спас меня, повесив свой протик на меня, зараза. Потом возможно попытался найти укрытие». Также Ирвин увидел Тайбера и Сиерана, лежащих в отключке на земле. Он решил не брать хейтемского автомата и за три минуты смастерил из попавшихся досок крест, вырезал охотничьим ножом на нем коротко имя и сегодняшнюю дату, а потом повесил на него автомат и положил свою любимую автогенную прямоугольную зажигалку, цвета серого камуфляжа. Он обреченно вздохнул и опустился на корточки перед недомогилкой.        Спустя минут семь размышлений о хорошем времени проведенном вместе с Хейтемом, Ирвин услыхал, как кто-то неподалеку кряхтит. Он подошел к источнику звуков и вернулся к этим двум. Сиеран кашлял и пытался встать, но, казалось, его тело стало в десятькрат тяжелее. Ирвин подсобил ему, и в это время как раз стал приходить в себя Тайбер.        Они вместе сидели уже возле памятника минут шесть, пока Тайбер бесчувственно не произнес: «Уже пора, иначе мы не успеем дойти до заката». Другие оба согласились с ним, хоть и не хотели уходить, но прежде чем идти, Ирвин подсказал собрать все полезное с нападающих. Так они и сделали. В итоге они собрали немало патронов и четыре фильтра, они напоследок вновь вздохнули (кроме Тайбера, конечно-же) и отправились в дорогу. Оставшийся путь молчали все, даже ненасытный на болтовню Крейн.        После того как Иви ушла, Тайбер превратился в бесчувственное существо, абсолютно равнодушное ко всему, что находится рядом, к каждому человеку. А ведь когда-то он был так жизнерадостен и счастлив. Он вспоминал о тех временах с любовью и болью в сердце. Как они проводили время вместе, как он норовил найти очень редкие пакетики с чаем, и подарить их своей возлюбленной, но в один миг все вдруг раскололось и разбилось. Но почему? Знать бы. Иногда бывает жжет на душе за свои проступки, но еще горячее, когда ты даже не знаешь, из-за чего это вдруг на тебя держат обиду. В такие моменты не знаешь даже куда деваться и как исправить ситуацию. Так и с Тайбером, он никаких, даже малейших причин вот так просто уйти не видел, а теперь он держит обиду на весь мир, за то, что она ушла без всяких мотивов. ------        Ветер порывом обдул меня и промел по моему лицу листьями, по запаху... клен. Как свежо мне было сейчас, как было хорошо. Так, словно я на том самом лазурном берегу под освежающим бризом запаха клена. Превосходные ощущения, всем советовать буду. Я уже отправляюсь в рай? Или я уже там? Мне было не важно, сейчас этот успокаивающий ветерок был моим жизненным источником, боюсь если он пропадет, то вместе с ним улетит моя душа. И все же что происходит?        Я попытался открыть глаза, но это не увенчалось успехом, мои зрачки не привыкли к свету. Я стал чувствовать, как по моему телу стала распространяться кровь, левая рука затекла и неприятно щипала, а на лице я не почуял привычной маски-респиратора. Что?! Я спохватился, кряхтя и прохрустывая костями поднялся и увидел под ногами землю. Я, не веря глазам, оглянулся по сторонам и сразу все вспомнил, увидел то место перестрелки. Но моих друзей уже не было, значит ушли, значит Ирвин выполнит миссию, фух, моя душа спокойна. Но почему я до сих пор не погиб? Неужели я… Тогда это кардинально поменяет мою дальнейшую судьбу.        Уже смеркалось, еще буквально полчаса и настанет кромешная тьма. Я немного прошелся и заметил крест из досок и повешенный на него автомат с зажигалкой. Я пошарил по карманам и наткнулся на очень маленький фонарик-брелок, который я положил в эти штаны, наверное, еще чуть ли не год назад. Нда, света он, конечно, дает немного, но все-таки будет полезен, особенно в моем случае. Я посветил на доски и заметил свое, неаккуратно вычерканное имя, и чуть ниже сегодняшнюю дату. Ну класс, меня уже похоронили, хотя именно этого я и добивался. Я снял автомат и заглянул в рожок, в котором, как оказалось, не было патронов. Гениально оставлять автомат, но забрать оттуда патроны, ну ни туда и ни сюда. Теперь у меня есть автомат без патронов, всегда мечтал о таком, осталось только напороться на клиролиска или лешего, вот тогда точно будет максимально комфортная обстановка. Зажигалка и то больше сможет пригодиться.        Я быстро определился на местности, куда мне надо идти, чтобы добраться до Фонтана Памяти. Так, если я буду идти без остановок, то еще буквально минут сорок на юго-восток и я буду на месте. Я сунул брелок с фонариком в зубы, взял автомат в две руки и закинул его на спину, а потом взял фонарик обратно в руку и стал продвигаться к установленной точке. В животе раздался скрежет, это мой внутренний демон просил еды, а на голову резко стали падать крупные капли воды.        Сегодня точно не мой день, потому что я уже десять минут бегу под сносящим ливнем и смертельным урчанием в животе. Я проваливался в скользкую и мерзкую глину, окунал обувь в глубокие лужи, спотыкался о мусор и пни, светя перед собой только гребаным пятивольтовым фонариком, который не давал практически никакого преимущества, однако помогал в избежании столкновения с крупными объектами, такими как дом или дерево. Я сейчас даже не знал, бегу ли я в правильном направлении, но у меня не было никаких вариантов. Прождать ночь прямо на улице или в одном из дырявых, наполовину затопленных домов тоже не казалось мне правильным выбором, я бы скорее-всего помер-бы от холода или ужасного голода. Тяжело дышать, но я продолжал бежать, промокший до последней ниточки и пустеющим желудком.        В моей голове уже пропали все надежды на жизнь, когда я увидел тусклые огни вдали. Получилась бы неплохая ирония судьбы. Дать шанс на жизнь, дав мне сопротивление от радиации и ядовитых газов, и сразу же убить меня такими условиями, когда я бы уже поверил в чудо. Было совсем непривычно быть на улице без противогаза, как оказалось ветер это очень классная штука, он так приятно обдувает лицо. Я даже сразу вспомнил былые времена до войны        Я был слишком измотан, и практически не мог передвигаться, даже когда понимал, что до лагеря осталось буквально полкилометра. Я заорал, что есть мочи и стал медленно, прихрамывая, подбираться к очагу, там, где я смогу наконец отдохнуть у костра с теплым, успокоительным, дорогим чаем. Я грохнулся на колени, когда подо мной оказался асфальт, и я не стал дальше идти, я уже полз. Мне показалось, что никто меня в такую ужасную погоду не пойдет искать, поэтому смирился со смертью под натиском ливня и ледяного ветра. Даже ползти стало трудно, я скреб асфальт руками и в последний раз заорал, но слишком тихо, чтобы меня кто-либо услышал. Я уже читал обрывки запомнившихся молитв, как вдруг, меня облизнул луч ослепляющего прожектора и перед тем как уйти в сон, я тяжело вздохнул, будто в последний раз…