Без чувств

      Недалеко от Неоткрытого Запада, между Небылицею и Туманными горами раскинулся большой смешанный лес, который местные называли Лунным. И дело тут было совсем не в одной из великих принцесс. Свое необычное название лес получил за то, что каждую ночь, заливаясь лунным сиянием, каждый его кустик, каждое деревце, каждый листочек и даже каждая травинка, до которых доходил лунный свет, окрашивались в различные цвета, начиная тускло мерцать, освещая своим мерным сиянием почти весь лес изнутри.       Но сейчас на небосклоне ещё стояло довольно высокое и яркое июльское солнце, создавая на улице неимоверную жару, от которой совсем не спасал легкий ветерок, похожий на бриз, несущий на себе прохладу Северолунного океана, который был совсем недалеко от этого леса.       – Если я правильно читаю эту карту… – копытце уткнулось в какое-то обозначение на старой и порядком пожелтевшей карты, каким-то чудом ещё не развалившейся. – Значит, колодец должен быть там! – крикнула кобылка, смотря на компас. – Или не там? – она повернула карту другой стороной… Все дело было в том, что все метки, которые могли бы хоть малейшим образом оказать ей помощь в ориентировании, на карте или отсутствовали, или были до неузнаваемости искажены.       – А может быть?.. – одинокая путница достала из седельной сумки большую современную карту окрестностей. Совместив в уме некоторые элементы, она была уверена, что теперь не собьется с пути. – Вот теперь точно туда! – копытцем она указала прямо в густые заросли душистого лимонника.       – Ты просто лучшая, Лиала! – восхищенно обратилась сама к себе кобылка. – Ой, нет, ну что ты, не стоит, ты тоже была на высоте, Лиала, – усмехнулась та, разыгрывая эту сцену похвал для самой себя.       Кусок тряпья, который она называла “Древней картой могущественных артефактов”, был аккуратно сложен в специальный футляр и закинут к общему скарбу. Удивительно, но пони с легкостью выдерживала груз переполненных седельных сумок, чуть ли не с припрыжкой продолжая свой путь.       Темная лилово-синяя шкурка пони была порядком измазана в пыли и саже, её грива глубокого красно-пурпурного оттенка с сливовыми прядками, что некогда была здоровой, прекрасной и длинной, ныне была коротко обрезана, а местами спутана. Тоже самое постигло и хвост, который раньше чуть ли не стелился своими прекрасными завитушками по земле. Копытца начинали немного побаливать, а аккуратные кожистые крылья кобылки натирала поклажа, но она не жаловалась и не собиралась… Авантюризм и жажда открытий брали верх над усталостью и голодом. Мех на её больших оттопыренных ушках тоже слегка начинал слипаться от грязи, отчего на них не виднелись характерные для фестралов кисточки…       Да, Лиала была фестралом, но не совсем обычным. А её необыкновенность заключалась в том, что она бросила всю свою прошлую жизнь, чтобы начать новую. Она бросила службу в королевской гвардии, но не потому, что была слаба, о нет… Ей надоело служить с дилетантами, которые и понятия не имеют о том, что такое честь, отвага и доблесть, о том, что такое долг. Ведь многие пони, да и фестралы шли служить лишь ради привилегий и какой-никакой славы, что не могло не доводить до белого каления потомственных служивых, одной из которых являлась и сама Лиала. Удивительно, что, будучи такой молодой, она была настолько красива и опасна одновременно. Небольшая детская наивность снаружи скрывала под собой сталебетонный пласт мужественности и отваги, которого хватило бы на целую гвардию. Но сейчас нас интересует не это, так ведь?       Живот фестралочки предательски заурчал, напоминая о том, что она не ела уже целых два дня.       – Уже скоро, мой хороший… – она осторожно провела по свалявшейся шерстке на животике, пытаясь хоть ненадолго успокоить неприятное чувство в желудке.

***

      Солнце уже стало заходить за горизонт, из-за чего пекло потихоньку начинало отступать. Ветер чуть усилился, но остался все таким же мягким и ласкающим. Он быстро несся по жаркому летнему лесу, в котором пахло сухой древесной корой, душистым ароматом липы, крепким и резковатым, но по своему приятным ароматом черёмухи. Легкие и пушистые розовато-оранжевые от заката облака медленно плыли по огромному красновато-то желтому у самой границы горизонта и безупречно голубовато-розовому у другого края небу.       Кобылка, бодро шествующая по густому смешанному лесу, уже вышла к месту, где лес начинал редеть, к месту, где высокие тополя и стройные осины, где размашистые дубы и белостволые березки уступали место невысоким кустарничкам и душистым травам. На самом деле лес здесь не редел, а просто переходил в небольшую полянку, окруженную этим самым лесом со всех сторон.       – Неужто?.. – удивилась Лиала. В чувствительный носик поньки ударил запах больших листьев копытня, который очень напоминал аромат черного перца. На её мордочке заиграла довольная улыбка, обнажившая два её длинных и здоровых клычка. Её большие и, в отличии от других фестралов, округлые зрачки, обрамленные прекрасной голубовато-ультрамариновой радужкой, рефлекторно сузились, но не только из-за того, что на поляне было светлее…       – Я нашла его? Я нашла! – радостно воскликнула фестралка. Боль в мышцах, усталость и голод сняло как копытом. Встрепенувшись, она поскакала к невысокому холму, находящемуся посредине полянки.       Пусть на улице уже и наступили сумерки, но зоркий глаз ночной пони без труда отличал искомое от всего остального. А этим самым ‘Искомым” являлось ни что иное, как колодец на этом холме. Да-да, самый обычный старый колодец, сложенный из камней. Разве что он пришел в полную негодность уже лет как сто назад… Посудите сами, небольшая двускатная крыша, сложенная из красной черепицы, уже давно валялась где-то поодаль, разломанная временем или падением на кусочки обожжённой крашенной глины. Балки, удерживающие подъёмный механизм, давно прогнили, из-за чего огромный деревянный ворот, на который, обычно, наматывалась цепь, свалился, накосо вклинившись в каменные бортики колодца и сделав в них большую трещину с одной из сторон. Хотя, может быть дело и не в вороте вовсе, может быть раствор, которым были сцеплены камни, не был рассчитан на такое длительное использование, поэтому и рассыпался в крошку, а давление упавшего ворота сделало своё дело…       – И это… это он? – не совсем такого Лиала ожидала от знаменитого, почти что легендарного колодца желаний…       “Колодцы желаний не выбирают”, – усмехнувшись про себя, подумала кобылка. В любом случае, она нашла то, что искала, пусть и в таком плачевном состоянии.       Вздохнув полной грудью, пони на выдохе расстегнула лямки, удерживающие её седельные сумки.       – Ох… как же хорошо… – сладостно протянула уставшая пони, припав к земле и начиная выгибаться словно огромная кошка, начиная разминать свою уставшую спинку, одновременно с этим расправляя свои натертые кожистые крылышки. Сквозь её полупрозрачные багрово-розоватые перепончатые крылья то и дело проходил свет закатывающегося солнца, окрашивая в эти тона разваливающийся колодец, перед которым она стояла.       Облака на небе уже казались отчетливо тускло-фиолетовыми, а само небо было спокойным, относительно ясным и светло-голубым, лишь к горизонту, за который солнце уже начинало садиться, его полоска окрашивалась в ярко-розовый и тускло-оранжевый цвет. Ветер, до этого играющий с зелеными листочками деревьев и подобием гривы Лиалы, стих, давая всем запахам вокруг фестралочки в полной мере раскрыть себя, не боясь быть унесенными потоком бурного воздуха. Вокруг пони начали смешиваться самые разные ароматы: сладковато-холодный запах жасмина, необыкновенно терпкий аромат лилий, нежный запах фиалок, а также сильный и пряный аромат цветков магнолии и олеандра – каждый из них по-отдельности и сумму запахов всего букета без труда воспринимал чуткий носик кобылки, валяющейся на боку в объятиях луговых трав.       Чуть пофыркивая, она ласкалась о смятые под ней травы, трясь о них и переворачиваясь с боку на бок. В последнее время в её жизни было так мало приятных моментов… поэтому она просто не могла упустить и это мимолетное счастье, но… Но урчание в животике и легкий желудочный спазм быстро вывели её из приятного чувства временного забвения.       – Что же… не будем терять время, – грустновато произнесла кобылка. Она будто бы изменилась в секунду, тут же встрепенувшись, пони в мгновение ока перевернулась и стояла уже на всех своих четырех ногах.       Она извлекла из своей сумки большую золотую монету с изображением солнца. Но дело тут совсем не в принцессе Селестии. Солнце всегда было знаком добра, процветания и благополучия, поэтому именно его изображение пони сотни лет назад наносили на такие вот штуки. В нынешнее время они невероятно редки и толковый коллекционер может отдать целое состояние за одну такую… Зная бы эти коллекционеры, что замыслила Лиала, они наверняка бы стали вырывать клочья волос из собственной гривы…       – Мне ты уже все равно не пригодишься… – хмуро улыбнулась пони. Все-таки это была её семейная реликвия…       Подойдя к колодцу, она сильно зажмурила глаза, видимо думая о чем-то…       “Была не была…” – широкая монета, переливаясь в последних лучах заходящего солнца, полетела прямо в отверстие колодца, с мелодичным звоном отскакивая от стен и попадавшихся на пути препятствий.       – Уже говорить? – неуверенно поинтересовалась пони. – Эм… ну да… конечно. В общем, здравствуй, колодец… – для Лиалы было немного странно разговаривать с колодцем, но это было, как она считала, необходимо. – Знаю, ты сейчас не в самом лучшем своем состоянии... в общем… надеюсь ты сможешь выполнить моё небольшое желание, – под конец фестралочка немного рассмеялась.       – Нет, не подумай, я не над тобой смеюсь. Просто это так странно – говорить с колодцем, пусть и исполняющим желания, – она оперлась своими копытцами на полуразваленный каменный бортик, заглянув в мрачную пустоту колодца. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты выполнил моё небольшое желаньице. Я… я хочу… – она тяжело вздохнула.       – Надеюсь я не многого прошу, но мне очень бы хотелось жизнь, наполненную приключениями. Ну, знаешь, как в книгах про отважных авантюристов, храмах в непролазных джунглях, ужасных чудовищах… хотя, последнего хотелось бы поменьше, – она ненадолго замолкла, чуть повернув голову, чтобы лучше прислушаться.       – И ещё… хотелось бы спутника, хоть какого-нибудь, скучно путешествовать одной, знаешь ли… – чуть усмехнулась Лиала, а потом вновь прислушалась к колодцу ушком, опустив голову пониже. Но иссохший раствор более не мог сдерживать напор веса пони, поэтому каменная ограда прямо под ней развалилась, а пони, громко закричав, начала проваливаться внутрь.       Сгруппировавшись и растопырив копыта, она затормозила падение и остановилась внутри самого колодца. Раскрыть крылья было проблематично ввиду нехватки пространства. Фестрал ни на секунду не испугалась, а потому с самого начала мыслила ясно и хладнокровно. Сантиметр за сантиметром, передвигая растопыренные ноги, она обратно карабкалась к поверхности.       – Еще пара движений… – напряженно произнесла кобылка. Ноги и без того болели, а стенки колодца изнутри были очень гладкими, из-за чего ноги, особенно задние, так и норовили соскользнуть.       – Отпусти меня, ты, чертов колодец! – закричала пони, уже выкарабкиваясь передними копытами. Ещё миг, и все тело пони было на земле. Она часто вздыхала, переводя дух. Все её тело болело, а грудка и живот были в небольших царапинах от острых камней, на которые она навалилась, выбираясь наружу.       – Я отдала тебе последнее ценное, что у меня было, я отдала тебе семейную реликвию, передающуюся из поколения в поколение веками, а ты… ты! – перешла с возмущения на крик кобылка. В её крови ночных хищников закипала ярость, потушить которую уже было невозможно.       Проклиная колодец, она набросилась на него, лягая задними и ударяя передними копытами все, до чего она только могла дотянуться. Не сгнившие до конца балки были превращены в кучу трухи точными ударами её мощных передних копыт. Быстрыми движениями по огромному деревянному цилиндру ворота, она добилась того, что он раскололся на две части, окончательно провалившись вглубь того, что осталось от колодца. Что уж говорить о каменных бортиках… Пословица “Не оставила и камня на камне” никогда ещё не имела такого точного значения, как сейчас.       Она разрушила все, но ярость все никак не унималась. Сейчас ей хотелось рвать и метать. Она была готова растерзать любого, кто попадется ей на пути.       – Действительно поверила в волшебный колодец, исполняющий желания… Какая же я дура! – вскрикнула та, ударив копытом по земле со всей силы, чем подняла облачко пыли, которое тут же унес быстрый ветер, разыгравшийся к ночи.       – Поверить не могу, что я была настолько глупа! – содрогаясь от гнева, произнесла кобылка, упав на землю. – Что подумали бы родители? – спросила она сама себя. А затем громко рассмеялась.       – Конечно ничего… они ведь мертвы… – тихо, почти что шепотом произнесла та под конец.       Живот вновь предательски заурчал, она хотела было ударить себя саму, но затем придумала кое-что получше… Гнев в её крови перерос в что-то более изощренное… В жажду крови, жажду убийства, чтобы насытить свой невероятный голод. Расправив свои мощные крылья, Лиала взмахнула ими и исчезла с поляны, скрывшись в темном ночном лесу, который был особенно темным сегодня из-за неба, которое заволокли густые высотные облака.       В ночном лесу было тихо… намного тише чем обычно. Но сегодня в нем было и опаснее, намного опаснее чем обычно… Ведь грозный ночной хищник ловко петлял между кронами деревьев, практически не издавая при этом шума. Каждый мускул своего тела она держала под полным контролем, а каждое её движение было преисполнено силы и грации, красоты и вместе с тем скрытой агрессии.       Не посчастливилось дикой свинье-маме выйти сегодня на прогулку… Ведь именно её кабанчика и схватила фестрал, отлично понимая, что дикие свиньи опасны, а на их шее слишком много жира, чтобы быстро прикончить взрослую особь. Схватив небольшого кабанчика и отлетев достаточно далеко, она было готова вот-вот сбросить его с высоты. Сейчас в её разуме совсем не было места для сожаления и какого-никакого сострадания. Ею правил гнев и голод, жажда крови и наслаждение, которое испытывает каждый хищник, перед тем, как лишить жизни свою добычу. Лиала смотрела в его маленькие глазки, слышала его отчаянный визг, ощущала, как он дрожит и пытается вырваться… Еще секунда, и она расслабила копыта, отправив его навстречу с землей…       Смерть наступила быстро… но только не для этого малыша. Он упал, но толи сам по себе был крепок, толи высота была недостаточной, но он выжил. Переломал большинство костей своего маленького тельца, но выжил… Его визг стал ещё отчаянней, на радость крылатой смерти, что уже спустилась к нему. Не раздумывая ни секунды она вонзила свои острые клыки в поросенка, чувствуя во рту привкус пыли, его шерсти и того, чего ей так не хватало… Она вновь почувствовала сладкий вкус крови, который довершал привкус меди… Ох, это чувство… это будоражащее сознание ощущение, заставляющее её крылышки трепетать, а хватку зубов становиться ещё сильнее.

***

      Хлопок и яркая вспышка, на секунду озарившая окрестности небольшой полянки у водопада. Человеческое тело упало прямо на не очень густую, но влажную траву, на которую попадали брызги от этого самого водопада, который был всего метра три в высоту.       Он лежал на спине, ощущая под собой мягкую землю и капли воды, падающие на его тонкий лабораторный халат.       “Обида, ненависть, злость, презрение, предательство… Я уверен, что испытывал сейчас бы именно эти чувства”, – подумал человек, все так же лежа с каменным выражением лица.       “Надо же, от меня так просто избавились… Неужели я был ничем иным, как расходным материалом? Ну ничего, Вайтел, стоит мне добраться до старшего научного руководителя, и вас вышвырнут обратно на улицу”, – чуть приподнявшись, размышлял человек.       – Я знаю, что мне делать и куда идти, теперь осталось понять где я, – он огляделся по сторонам, в попытках распознать хоть что-то знакомое.       Но вокруг лишь был какой-то неестественно жаркий лес, будто бы сейчас было какое-то лето. Было темно и влажно, а ещё прямо напротив человека расположился водопад, впадающий в небольшое озерце.       – Такая бурная растительность? Интересно… – перевернувшись на четвереньки, он подполз к водопаду, осмотрев себя в отражении воды, но было это сложно из-за волнений, вызываемых потоком падающей воды.       “Так хочется пить…” – подумалось человеку. Но глупым он уж никак не был. Пить воду из незнакомого источника он не хотел и не собирался пить. Рой аккуратно ополоснул в воде руки, умыл лицо и, сняв халат, пришедший в негодность, обтер торс, смывая с него грязь.       – Итак… я в лесу. Это может быть дендрарий в северной части города. Тогда все в порядке, – в подтверждение своей догадки, человек взглянул на небо, но не увидел ограничивающего купола, которым экосистема дендрария была отделена от внешнего мира. Да и при том, в дендрарии всегда светло, если только с электричеством что-то не произошло.       “Неужели я попал в земли сопротивления?” – без всякого волнения подумал парень. На самом деле сопротивление никаким сопротивлением и не являлось. По сути это были люди, которые не собирались мириться с Объединенной империей. Но, а сама Империя, в свою очередь, ничего против этого не имела, поэтому между эти двумя, казалось бы, совершенно разными лагерями людей было заключено перемирие, чтобы Великая Всемирная Война вновь не смогла повториться.       – И все-таки, почему так жарко? Была ведь поздняя осень… – немного недоумевая, произнес человек. – Я, конечно, не ботаник и уж даже не биолог, но эти деревья… – даже во тьме он чувствовал запах, видел очертания ближайших к нему листьев, ощущал ладонью особенности и форму коры. – Не думаю, что они отличаются от деревьев нашей полосы…       Но, на ужас человека, облака иссякли, отдавая власть над небосводом огромному лунному диску. А его свет, попадая на деревья, заставлял их явить свою главную особенность…       – Ч-что? – на мгновение он даже удивился. – Надо же, биолюминесценция… – человек осторожно провел рукой по стволу дерева, чувствуя, что это действительно древесина, а не какой-нибудь пластик.       Каждая веточка, каждый листик дерева, каждая травинка и кустик – все было покрыто тонкими разноцветными светящимися линиями, мерно сияющими в потоке лунного света. Это было чудесно, будто бы ты находился в каком-то совершенно ином мире, но Рой, в отличии от нас, мог оценить лишь научную составляющую этого открытия, но никак уж не эстетическую…       "Нужно взять несколько образцов, но сначала…", – повернувшись в сторону низинного спуска к водопаду, он увидел, что слева от него стоял большой серый волк. Он яростно скалил свои зубы, пытаясь запугать жертву, но лицо, парня было все таким же каменным, совершенно безэмоциональным. Его мысли были все так же собраны, а разум холоден и чист.       – Не советую, – из-за пазухи он извлек небольшой раскладной нож, которым он часто пользовался при ремонте охлаждающих и силовых контуров. Дело было не в том, что не было нужных инструментов, просто резать те толстенные кабели тупыми подручными аналогами было глупо, а последние специальные гидравлические пассатижи уже как месяц назад уволокли бедолаги из отдела молекулярного преобразователя. Конечно, был мобильный лазерный резак, но и тот часто ходил из рук в руки, да и охлаждающий контур таким можно было легко повредить.       Но волк, услышав лязг раскладного ножа и увидев его металлический блеск, даже не шелохнулся.       "А ты не из пугливых, да?", – заключил человек, готовясь в любую секунду применить свой нож.       Но через мгновение произошло кое-что странное… волк, странно заскулив, развернулся и быстро убежал, чем озадачил парня.       – Просто убежал? Или… – его посетила странная догадка. Не теряя времени, Рой развернулся, все так же держа нож готовым для замаха.       Пред ним предстало странное невысокое существо, отдаленно напоминающее маленькую земную лошадь. Однако даже с виду было заметно, что сходства весьма и весьма малы, если не считать четырех копыт, гривы и хвоста, но и те тоже были неестественными.       – А ты у нас кто? – произнес про себя человек, стараясь детально разглядеть это странное животное.       “Лошадка” расправила свои большие перепончатые крылья, а на её мордочке появилось что-то типа… улыбки? Да-да, улыбки, только уж очень странной она была, скорее даже ужасающей… С её маленьких, но длинных и острых клычков виднелись стекающие струйки багровой жидкости, которые нельзя было не заметить в сиянии деревьев.       – Ты вкусно пахнешь… – с какой-то насмешкой произнесло это существо, медленно приближаясь к человеку. – Надеюсь, на вкус ты будешь не хуже… – она облизнула свои клычки, забавно клацнув ими.       – Ты го… – хотел было произнести человек, но из его горла лишь послышалось странное мычание. В ту же секунду он почувствовал, будто бы через его тело прошел разряд молнии, одарив ужасной судорогой.       Конвульсивно содрогаясь, человек упал на колени, выронив нож. Рой точно знал, что с ним, и это была не судорога, а паническая атака… Казалось бы, он ведь лишен чувств, как же он может так сильно разволноваться? Но на деле концентрация “Тринити” в крови уже была ничтожно мала для его мозга, привыкшего к увеличенной дозе. Пусть сознанием он и не ощущал этого, но его тело чувствовало все. Синдром иннерсивной чувствительности, как называли его доктора, спустя пять поколений препарата, эту проблему так и не удалось решить.       – Надо же… не думала, что все будет так просто… – расстроенно произнесла фестрал, совершая большой и грациозный прыжок, словно большая кошка.       – Интересно, кто додумался разодеть такого симпатичного зверька? Ну и шутники же здесь обитают, – смотря на его тело, дрожащее под ней, смотря на его лицо, искаженное гримасой ужаса, она получала огромное удовольствие.       Человек что-то отчаянно пытался сказать, но ничего не выходило… все тело было ужасно напряженно с такой силой, что ему уже становилось больно.       – Ты уж извини, зверек, но я от пищи не отказываюсь… – произнесла шёпотом кобылка, лизнув своим длинным языком его шею в месте, под которым она ощущала его пульсирующую артерию.       Его кровь пришлась фестралочке уж очень по вкусу, да и сама пони была сыта, поэтому она не спешила его убивать, она лишь медленно, струйка за струйкой поглощала его кровь, смакуя каждую капельку своим длинным и гибким языком. Человеку было больно, но все-таки больше неприятно, ужасно было осознавать, что его сосуды вот-вот осушит какое-то непонятное непарнокопытное существо. Хотя, с другой стороны, таким образом она понизила его давление, а боль, распространившись по всему телу, помогла отойти от шока, вновь возвращая человеку возможность ясно мыслить и двигаться.       Руки парня чуть приподнялись. Сильно дрожа ими, он положил их на кобылку, будто бы приобняв её бока, но на самом же деле он собирался скинуть её с себя, но слабость… эта дикая слабость во всем теле не позволяла ему сделать даже резкого движения…       – За… за что? – тихо произнес человек перед тем, как окончательно обессилеть и вырубиться.       – Он… он что… неужели… – Лиала, в ту же секунду словившая сильнейший шок, как ошпаренная отлетела от своей добычи, с ужасом разглядывая её и понимая, что она натворила.       “Я… я не думала, что он разумен, я… я ведь говорила с ним, а он даже… он же…” – судорожно думала горе-охотница. Она быстро бросилась к нему, понимая, что если она убьет его, то ни о какой жизни полной приключений ей и думать не стоит. Но ужасным тут будет не это, а то, что она лишит жизни разумное существо.       Кобылка осторожно приподняла его голову своими копытцами, осматривая шею. Рана уже почти не кровоточила, только парочка капелек стекали из небольших мест укуса. Она осторожно притронулась языком у его артерии, чувствуя редкие, но все же колебания сердца, перекачивающего кровь…       – О, мать Луна, пожалуйста, прости меня, но не дай этому несчастному созданию погибнуть по моей вине! – взмолилась несчастная пони, уложив голову парня чуть выше коленок на своих задних ногах. Она была одновременно счастлива, что он все ещё жив, но вместе с тем ей было невероятно больно и стыдно, что она причинила ему такие страдания.       – Я готова понесли любые наказания… пусть только он выживет! – смотря на огромный диск луны, все ещё перемещающейся по небосклону, тихонько произнесла Лиала, глаза которой наполнились влагой. Она прижалась к телу несчастного, тихо всхлипывая в его гладкую кожу на груди.       А луна лишь продолжала тихо перемещаться по небу, будто бы не существовало никакой фестралки, никакого человека и леса, в котором они встретились. Ветер медленно стих, вновь превращаясь в легкий и прерывистый. По лесу слышались лишь тихие всхлипы несчастной пони, совершившей роковую ошибку, за которую она была готова многим расплатиться. Но это уже другая история, а сейчас ей предстояло просидеть в обнимку с человеком до самого рассвета, ожидая, когда же он наконец проснется, да и проснется ли вообще?