Без чувств

      Сонная кобылка-фестрал чуть приоткрыла глаза и зевнула, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, окутывающее её полностью. Это было странное, в хорошем смысле, утро, можно даже сказать удивительное, ведь этим утром Лиале не хотелось поскорее подскочить с холодной земли и дальше двинуться в путь. Ей просто хотелось полежать ещё чуть подольше под теплым одеялом, просто хотелось ещё немного поспать, а не бороться с природой за собственную жизнь.       Пони ощущала теплые руки человека, приобнявшего её сзади. Они так и остались на её мохнатой грудке. А сам Рой, видимо, ещё спал, потому что девушка ощущала его тихое, спокойное и размеренное дыхание, отдававшейся волной тепла в её шею. Почему-то осознание того, что впервые за все это долгое время она в безопасности и так хорошо себя чувствует в чьей-то компании, заставило кобылку слегка улыбнуться и вновь закрыть глаза, улегшись обратно на жестковатую подушку.       «И все-таки странно это…» — она все не могла отделаться от мысли, что все чересчур безоблачно и вот-вот посреди этого ясного неба должен грянуть гром.       — Уже проснулась? — вдруг вывел её из раздумий знакомый голос. Человек только-только проснулся и толком ничего не соображал, а поэтому, громко зевнув, он чуть сильнее прижал пони к себе, прямо как плюшевую игрушку. На что та пискнула в ответ от неожиданности.       Услышав попискивания сонной пони, человек замер в страхе, думая, что слишком сильно сжал её и причинил боль.       — Лиала, извини, я… — он разжал руки и думал было их уже убрать, как вдруг копытце пони надавило на его ладонь.       — Вздумаешь убрать руки — я отгрызу их и все равно оставлю себе… — заспанно усмехнулась та. — Ты такой теплый… — чуть сильнее прижалась спиной к его телу пони, которой безумно нравилось тепло, источаемое человеком.       — Ты так любишь тепло? — заинтересованно спросил Рой, чувствуя, как приятная шелковистая шерстка вплотную прижалась к нему. Он чуть сдвинул руку на её бочок, начиная поглаживать, в тоже время ощущая насколько Лиала была расслаблена сейчас.       — Я же фестрал! Ах, да… В общем, мы очень любим тепло, — она перевернулась на животик и потянулась всеми конечностями, забавно вытащив свой длинный язычок и прижав к голове ушки.       Даже несмотря на свою внешность, в виде более густой, по сравнению с обычными пони, шерсткой, все фестралы были жуткими мерзляками, а Лиала особенно, ведь она была самым, что ни на есть, чистокровным фестралом, которых во всей Эквестрии можно было по пальцам счесть. Однако многие сомневались в этом, ведь её глаза были с обычными круглыми зрачками.       Вдруг Рой заметил, что пони пытается перевернуться на бок, чтобы лечь к нему головой, но она делала это так лениво и нехотя, что он просто не мог не помочь ей. Аккуратно надавив с одной стороны и приподняв с другой, он помог её лечь так, как она хотела.       — Спа… — хотела поблагодарить его пони, но начала громко зевать, широко открыв свою пасть, усеянную острыми зубками. Почему-то в этот момент человеком овладело желание засунуть её в рот палец, как кошке, которая была у него ещё в детстве. Однако осознание того, что она вполне может лишить его пальца, в отличии от кошки, пришло быстро, поэтому он лишь протянул руку и притронулся к её мягкой щечке, осторожно поглаживая её.       — …сибо, — договорила та, перестав зевать. Почувствовав, что человек гладит её, она сместила вес своей головы на его ладонь, ласкаясь о неё. — И тебе не стыдно совсем? — каким-то странным заспанным тоном спросила Лиала, из-за чего было сложно понять какую эмоциональную составляющую она вкладывала в эти слова.       — О чем это ты? — парень слегка замялся, думая, что ей совсем не нравится такое отношение. И действительно, он ведь гладит её где хочет, даже не спрашивая, будто бы она какое-то животное. Ему сразу же вспомнились её вчерашние слова… — Извини, я… — вдруг пони подалась вперед, практически уткнувшись в его оголенную грудь своей мордочкой. Лиала, все ещё укрытая одеялом, перевернулась на спинку, растопырив передние копытца.       — Пользоваться тем, что твои руки такие теплые, конечно же… — довольно улыбаясь, произнесла кобылка. — А теперь гладь меня! — закрыла глаза пони и откинулась на подушку в ожидании ласк. — Только одеяло не поднимай, я не для того так долго его грела…       Рой, в принципе, не видел в этом ничего неприличного. Почему бы и не погладить такую милую пони?.. которая в любой момент может прикончить его… Тем более, ему доставляло не меньше удовольствия просто гладить её.       Одна из рук парня сильно, но мягко разминала затылочную область пони и шею чуть ниже, заставляя её расслабиться. А другая кисть сейчас медленно и нежно проходилась круговыми движениями от шейки до чудесного животика фестралочки. Сама Лиала уткнулась в его грудь, из-за чего в кожу человека постоянно ударяли струи горячего воздуха из её носика, но ему нравилось это.       Атмосфера вокруг была пропитана какой-то особенной нежностью и заботой, которые человек даже и не собирался вкладывать в этот процесс. Ему просто нравилось это, и он этого не скрывал, да и к тому же, ему выгоднее, чтобы пони была довольна.       — Так странно… — вдруг заговорила Лиала. — Я знаю тебя всего два дня, а уже открылась больше чем кому-либо другому и даже позволяю тебе такое… — задумчиво произнесла она же.       — Разве это плохо? Погоди… как это первый? — немного удивился человек. — Ты хочешь сказать, что тебя никто не гладил до этого?       — Гладили, конечно, родители там, когда маленькой была, на сеансах массажа, в спа-салонах, в которых я всего пару раз в жизни была… — чуть поникла та, думая о своей жизни. — А так, как ты, ещё никто и не гладил.       — А почему? — заинтересованно спросил Рой, делая у себя в голове условные «заметки» о ней.       — Ну… знаешь… много причин. Но, в основном, потому что я всегда жестока к окружающим. Особенно к жеребцам, в которых я вижу лишь средство для отработки боевых навыков, между прочим, я трехкратный победитель военных игр по копытному бою… — слегка вымученно улыбнулась та, ведь сейчас это не приносило никакой радости.       — Ничего себе… — кажется только теперь он начал понимать истинную сущность этой девушки. — Я бы не сказал, что ты жестокая… ты, может, и пыталась меня убить, но все же спасла, не так ли? — его движения чуть замедлились, потому что разговор с кобылкой казался ему важнее всех этих ласк.       — Это другое, Рой. Когда я встретила тебя, я уже была другой, в смысле… в смысле… Не важно, — вдруг пони прикрыла глаза и громко всхлипнула. — Я сейчас, — с усилием выдавив из себя пару слов, она резко подскочила с кровати и, расправив свои большие пурпурно-багровые крылья, умчалась в ванную комнату.       Для человека стало потрясением увиденное только что, неужели он задал слишком личный вопрос? Да вроде ничего такого в нем не было, по крайней мере для самого парня.       — Что это сейчас было? — все пытался понять Рой. Только сейчас он понял, что Лиала — не просто какая-то стервозная кобыла, даже если она и была такой когда-то. Его интерес к этому существу вырос ещё больше, теперь ему не давали покоя мысли о ней. Что же такого могла таить эта пони?

***

      Спустя каких-то полчаса оба уже стояли на небольшой площади перед этой гостиницей. Все было красиво уложено по кругу выкрашенными в белый цвет каменными кирпичиками, а посредине стоял высокий темно-коричневый фонтан из полированного блестящего минерала, напоминающего своей текстурой гравий. Однако украшала его совсем уж странная скульптура, изображающая самого Дискорда — духа хаоса и разрушения, который с некоторых пор стал союзником Эквестрии.       Лиале никогда не нравился этот тип, конечно, имея такую силу, любой бы стал дурачиться от нечего делать, но почему-то ей самой казалось, что она могла бы так много всего сделать, так много изменить… будь у неё хоть толика его мощи. Но это был лишь фонтан, но не совсем обычный. Сейчас вокруг него собралось множество пони, которых обрызгивали вертящиеся во все стороны сопла и бьющие из-под земли струи, сопла которых были хитроумно спрятаны между плитками. Так город избавлялся от жары, стоявшей на улице. И ведь действительно — пекло просто ужасно, а ведь был всего час дня.       Для Роя стало сюрпризом, что Черри куда-то уехала, из-за чего они так и не успели попрощаться, зато они увиделись с Хуф Стомпом, который пожелал им удачи в их путешествии.       — Слушай, Лиала… — вдруг начал человек. — А что мы будем делать теперь? — задал вполне закономерный вопрос парень.       — Мы? — чуть смутилась пони. — Понимаешь, Рой, я, конечно, знаю, что виновата перед тобой, да и вину свою так и не загладила, но… думаю наши пути здесь расходятся… — чуть опустив голову, выдала кобылка.       — Что? О чем это ты, подожди… — ужаснулся парень. В его планы не входило остаться в одиночку в этом месте, тем более, что он все ещё очень мало был приспособлен к этом миру.       — Понимаешь ли… я должна, нет, обязана отправиться в Додж Джанкшен… — она подняла голову, во взгляде читалась лишь решимость и твердость, которой ей было не занимать.       — И в чем проблема? Почему я не могу отправиться с тобой? — человек снял с себя их груз и присел перед пони на корточки, пытаясь понять, что же происходит.       — Слушай, Рой, я скажу все, как есть. У нас нет денег даже на то, чтобы купить тебе рубашку, о каком совместном путешествии может быть речь? Тем более, это слишком опасно для тебя… — произнесла пони, глядя в чистые глаза человека, чья фиолетовая радужка будто бы потекла, оголяя под собой серо-зеленый оттенок. — Твой глаз… что с твоим глазом? — обеспокоилась кобылка.       — По-твоему оставлять меня в незнакомом городе не опасно? Я… я даже не знаю, я не хочу напрашиваться, Лиала, я не хочу, чтобы ты думала, что я какой-то большой ребенок, которому вечно требуется твоя опека, просто… пойми, я хочу продолжить с тобой этот путь. Все-таки, на данный момент у меня нет никого ближе тебя… — его совершенно не волновал глаз, тем более что в этом не было ничего серьезного.       — Извини… я не могу… ты должен понять это. Я не сомневаюсь, что ты сможешь выжить здесь, я сомневаюсь в том, что ты сможешь выжить вместе со мной. Я опасна, и мы оба знаем это, а пока рядом со мной есть хоть кто-то, я не могу быть уверенна в его безопасности, прости… — к этому времени пони уже напялила на себя свои сумки и тихо поплела прочь, даже не оборачиваясь к человеку.       — Значит так? — раздосадовано произнес парень на повышенном тоне. — Значит все это было лишь для того, чтобы оставить меня в одиночестве после того, как ты дала мне надежду? — он был вне себя от новых чувств, переполнявших его. Обида, злость, предательство, непонимание — все это, смешавшись в одну омерзительную субстанцию, затопило его рассудок, давно не чувствовавший ничего подобного. — Ну и катись… — последнее что произнес Рой, а затем, так же развернувшись, пошел прочь, но в противоположную сторону.       — Извини… — тихонько произнесла пони, повернув голову в его сторону. Ей было безумно жаль, и очень тяжело давались эти слова, но иначе она не могла. На то были причины посерьезнее чем её неконтролируемая натура.       Человек так и не смог далеко уйти от этого места, он присел на деревянный ящик у какого-то высокого крыльца, все так же оставаясь рядом с площадью. Руки были плотно сжаты в кулаки, а на лице выступала не то злость, не то что-то похожее на отчаяние.       «Почему?» — всего один вопрос волновал его сейчас. Он просто не мог понять этого. «Ты говоришь, что не хочешь покидать меня, но сама бросаешь здесь… Глупо, неправильно, иррационально… бессмысленно» — прямо-таки кричал внутри себя Рой.       Вдруг он почувствовал мягкое касание к своей ноге.       — Да не похож он на алмазного пса. Гляди, даже шерсти нет! — у ног парня стояло два жеребенка: пегас и единорожка, что была светло-коричневой масти с кремовыми пятнами. Увидев, что человек взглянул на них, жеребята ничуть не замялись, а даже напротив — заулыбались.       — Мистер, Строук говорит, что вы алмазный пес, но это ведь не так? — оперевшись своими небольшими передними копытцами о ящик и стоя на задних, произнесла юная кобылка, прядки шоколадной гривы которой, застилали половину её личика.       Это было очень милое зрелище, однако человеку было сейчас совсем не до них, ему было больно, очень больно…       — Нет… я не алмазный пес, — произнес Рой, а затем опустил голову, шумно выдохнув.       — Видишь, балда, я же тебе говорила! — рассмеялась единорог.       — Тише, Крим, разве не видишь, ему плохо? — произнес маленький оранжевый пегас с очками в круглой оправе и короткой красноватой гривой с желтыми прядками.       А ведь имя весьма подходило этой единорожке, она была и впрямь похожа на какую-то кондитерскую сладость, щедро сдобренную сливочным кремом. Пегасик же больше походил на какого-то домашнего заучку, с виду складывалось впечатление, что он очень милый, хоть и стеснительный.       — У вас что-то стряслось? — вдруг поумерила свой пыл юная кобылка, обратившись к человеку. Она вскочила на ящик, попытавшись заглянуть ему в лицо.       — Крим, ты что, вообще совесть потеряла? — осуждающе произнес жеребенок. — Хватит лезть, не хочет он с нами разговаривать!       — Я потерял подругу… — вдруг тяжело произнес человек, чуть сдвинувшись к краю ящика.       — Как это «потеряли»? Она что, погибла? — ужаснулась маленькая кобылка, поставив передние копытца на бедро сидящего человека.       — Нет, нет, что ты… Просто мы разошлись, — человек взглянул на маленькую пони рядом, мельком улыбнувшись от её забавной прически.       — Фух… а чего же вы тогда грустите, если ваша подруга жива и здорова? — недопонимая, произнесла юная кобылка.       — Ты что, не поняла ещё? — вдруг заговорил Строук. — Он потерял свою «особенную» пони, — акцентировав внимание на этом слове, произнес жеребенок, поправив оправу спадающих на носик очков.       — А… — протянула девочка, понимая, что к чему. — Тогда это и впрямь грустно…       — Что? Что значит особенная пони? — недоумевая от разговора жеребят, заинтересованно произнес парень.       — Ну, это пони, которой вы дарите цветы, ходите во всякие места на свидания… ну… «особенная». Не такая, как все остальные, — начала маленькая проказница, забравшаяся на ноги человека.       — Она имеет в виду, кобылку, к которой у вас особенное… романтическое отношение, — добавил маленький пегас.       Крим на секунду залилась смехом, вспоминая о чем-то.       — Это прямо как ты и Плагги Плаг? — прыснула в копытце юная пони.       — Что ты такое говоришь? Крим, не неси чепу… — но договорить ему не дала единорожка, спрыгнувшая с ящика, на котором сидел человек, на каменную кладку.       — Да ладно тебе, я видела, как вы целовались за школой… — усмехнулась Крим, смотря на взбешённого жеребчика.       — Тебе… тебе просто показалось, Крим! — смущенно произнес Строук.       — Да-да, показалось? — вдруг пегасик прыгнул на ехидную единорожку, а затем пони сцепились, начиная несильно, но все же бить друг друга из-за этой ссоры. Дети… почему везде они такие жестокие?       — Эй, эй, эй! Вы что творите? — человек сразу же позабыл о своей проблеме, кинувшись разнимать этих проказников.       Спустя пару мгновений оба жеребенка сидели на ящике порознь, разделенные ногами человека, сидевшего там же.       — Что же вы такие дикие? С виду пони, а посмотришь — так самые настоящие… даже не знаю, кто так делает, — парень и вправду не мог подобрать слов.       — Но он ведь не прав и не хочет это говорить! — кобылка потерла ушиб на ножке, со злостью смотря на жеребенка напротив. — Так ещё и вруньей обозвал!       — Я не говорил, что ты врунья, я сказал, что тебе, должно быть, показалось… — как-то невнятно произнес пегасик, крутя в копытцах очки. — Мама меня убьёт… — тяжело вздохнул тот.       — Что такое? Очки? Дай взглянуть, — увидев очевидную поломку, произнес человек. Ничего, в принципе, серьезного, просто слегка погнулась левая дужка и немного вышел паз шарнира. Человек быстро исправил это. — Держи.       — Спасибо! – радостно закричал жеребенок, надев свои очки, до этого убедившись, что теперь с ними все в порядке. — А ты… Крим, забыла, как сама целовала меня? Значит я теперь твой особенный пони? — злостно произнес пегас, не желая мириться с этой глупой кобылкой.       — Что? Ты… да ты… — вдруг вскочила пони, позабыв о боли в ноге. Она перепрыгнула через ноги человека, который думал вот-вот схватить пони под ноги, чтобы они опять не поцапались, однако затем произошло то, чего ни жеребенок, ни парень ожидать не могли.       Юная кобылка схватила его под передние ноги и крепко обняла, прижавшись к его шее головкой.       — Дурак… — прямо как Лиала, в свое время, произнесла эта малышка, чуть озлобленно, но все же с лаской и любовью. — Ты же мой брат, Строук, конечно я тебя люблю…       «Вот они — пони» — усмехнулся про себя человек, смотря на эту умилительную картинку и почему-то улыбаясь. Они, конечно, и дети, но все равно это отражало самую натуру этих невысоких лошадок. Как сильно бы они не поругались, эти брат и сестра, они все равно так же сильно продолжали любить друг друга. Для Роя, в мире которого кровное родство уже столетия совершенно ничего не означает, это было невероятным происшествием.       — И все-таки, с чего вы оба взяли, что она моя особенная пони, а не… например, близкий друг? — поинтересовался у жеребят парень.       — Близкие друзья не уходят просто так… — произнес пегас, отпуская сестру из тёплых объятий.       — А если и уходят, значит по очень важным делам! И мы должны быть за них рады, если у них есть такие важные дела! — добавила после брата Крим, поправив тому очки, а затем, облизнув копыто, стерла с его щеки грязь.       — А особенная пони, значит, по делам не может уйти? — следуя их логике, спросил Рой.       — Может, но тогда и вы должны идти с ней, ведь она ваша единственная и особенная. Ну… или, если так вышло, что она ушла, она совсем и не была вашей особенной пони, — ответила ему маленькая кобылка.       — Всегда было интересно, откуда же берутся такие умные дети? — он осторожно начал гладить своими руками жеребят по спинкам, от чего те весело засмеялись. Действительно, пусть они и были всего детьми, но говорили так просто о таких сложных и запутанных вещах… пусть это и было не до конца верно, но то, что к такому результату пришли всего два жеребенка поражало человека.       — А как вас зовут? — вдруг поинтересовался пегасик, расправив свои, пока что, небольшие крылышки.       — Меня зовут Рой, я человек. А как вас зовут, повторите, чтобы я не напутал? — повеселев, произнес тот.       — Я — Баттер Крим, а это мой брат… — начала кобылка.       — Физер Строук, — добавил малец. — А откуда вы?       — Это неважно, малыш… — он погладил улыбающегося жеребенка по растрепанной огненной гриве. — Уже не важно… — улыбнулся и сам человек.       — Крим! Строук! Дети, куда вы пропали? Я всего на минуту отошла за вашим мороженным, а вы тут же убежали! — громко и сердито произнесла пони-единорог, подошедшая к троице на ящике.       — Мама! Мама! — радостно закричали жеребята, поспрыгивав с ящика и подбежав к кобылке желтоватой масти с блекло-зеленоватой гривой.       — Что вы тут вообще делаете? — подуспокоилась мать, от чего раздражения в голосе более не было, лишь волнение за собственных детей.       — Мы познакомились с человеком, его зовут Рой, он расстался со своей особенной пони! — произнесла Крим, вытягивая из зеленого телекинетического поля матери два стаканчика, мороженого себе и брату.       — Человек, Рой, особенная пони… о чем вы вообще? — недоумевая, произнесла кобыла.       — Ну вот же, мама, ты что! — толкая мать под копыта, произнесли жеребята, подводя её к человеку, наблюдающему за этой картиной с ящика. Ему было по-настоящему неловко предстать перед кем-то в таком виде, но что поделать?       — Здравствуйте… — первым заговорил человек. — Извините, наверное, нужно было сразу отправить ваших сорванцов обратно, а я заговорился с ними…       Сначала пони удивилась, увидев сидящее перед собой существо на ящике, которое тут же слезло с него и предстало в полный рост. Сначала он показался ей достаточно опасным, но ещё пара секунд и она изменила свое мнение, получше разглядев его.       — Здравствуйте, вы извините их, они вас больше не побеспокоят, — напоследок сердито взглянув на жеребят, произнесла мать.       — Эх, жаль, а ведь мы только подружились, — усмехнулся человек. — До скорого, малыши… — помахал им рукой парень, обратно взгромоздившись на ящик и понурив голову, сейчас на него снова накатило уныние. Думать о своей жизни так не хотелось…       — Подружились? С ними? — удивленно произнесла пони.       — Мама, можно мы ещё немного побудем с Роем? — жалобно попросил маленький пегас.       — Нет, дети, нам нужно домой, — понимающе произнесла кобылка, как-то странно озираясь на парня.       — Ну, мам… — протянула Крим, не желая мириться с её решением.       — Дорогая, я же сказала, нам нужно домой, у вас сегодня много дел, — как отрезала, произнесла та. — Однако, ничто ведь не мешает пригласить вашего друга к нам на чай? — взглянув на человека, улыбнулась пони.       — Ура, ура! — закричали жеребята.       — Вставай! — Строук, взмахнув своими небольшими крылышками и оттолкнувшись копытцами от земли, не полетел, но дал себе достаточный импульс, чтобы запрыгнуть на ящик. Жеребенок залез на ноги человека и оперся передними копытцами о его грудь, продолжая говорить тому проснуться.       — Ладно-ладно, — рассмеялся человек, взяв маленького пегаса на руки.

***

      Спустя двадцать минут четверо уже пересекли площадь и, пройдя пару-тройку кварталов, оказались у дома Линды. Именно так звали эту милую единорожку с зеленой гривой, любезно пригласившую Роя на чай. Как оказалось, Линда была высококлассным портным и немного дизайнером-самоучкой. Она на заказ изготавливала как привычные вещи для пони, так и особые заказы для представителей других рас. Тех же грифонов или алмазных псов.       Снаружи это был небольшой двухэтажный домик, типовой застройки. Дом, как и его двухскатная крыша, представлял их себя постройку типа отраженной зеркально и повернутой на девяносто градусов против часовой стрелки букву «Г». Оба этажа визуально отличались, если первый был задекорирован красным кирпичом с углами из белого шлакобетона, похожими на колонны, то второй был обычным бетонным, нежного желто-оранжевого цвета все с теми же «колоннами», но поделенными на сегменты. Пара больших и несколько окон поменьше. Даже имелся небольшой балкончик, с которого свисали зеленые лозы растений и виднелись ярко-розовые пестрые цветы с острыми соцветиями.       — Не задерживайтесь, проходите… — добродушно улыбнувшись, произнесла единорог, распахивая дверь перед человеком.       Оказавшись внутри, Рой по достоинству оценил апартаменты. Изнутри они были весьма уютными и привлекательными, такими… такими по-настоящему теплыми. Парень уже и позабыл, что когда-то дома строили не только из бетона, полимеров, стекла и стали… Прямо в прихожей стояла небольшая тумбочка с цветочной вазой и маргариткой внутри, а рядом была небольшая золотистая фоторамка. Коридор прихожей кончался небольшим высоким помещением, откуда можно было попасть в любую точку квартиры, включая второй этаж, на которой вела красивая деревянная лестница, закрепленная по периметру стен, а также кухню, гостиную и ванную, которые находились на первом этаже.       Спустя несколько минут пара чашек уже была наполнена ароматным ягодным чаем, один запах которого уже заставлял слюнные железы человека работать на полную. Крим и Строук ушли в свои комнаты, ведь им нужно было закончить домашнее задание. Ну, а Линде было интересно узнать, что же это за человек такой и откуда он прибыл.       Небольшой столик, накрытый белой кружевной скатертью, у светлого широкого окна украшали: высокий пузатый чайник, заварник, баночки с сухими сливками, сахарница и прочие чайные приблуды. Человеку сразу приглянулись цветы, растущие на подоконнике. Длинные и зеленые стебли украшали острые как бритва листья и пурпурные соцветия в виде клина, обрамленные светло-розовой каймой и чем-то наподобие красноватого меха у основания.       — Красивые цветы… — любуясь растением, источающий терпкий горьковатый аромат, произнес человек.       — О, это клиноцвет, очень необычные цветы… Благодаря ним, можно сказать, я и получила свой знак отличия, — Линда, которая возилась с чем-то у кухни, указала на свой круп, где была изображена игла, расшивающая соцветие клиноцвета золотыми нитями.       — Все хотел спросить, а зачем вы делаете эти… изображения на шерсти? — заинтересованно произнёс парень.       — Делаем? О нет, мы их не делаем, они сами появляются, когда пони находит занятие, которое ему больше всего по душе, то, к чему у него талант, — объяснилась та.       — Интересно… — задумался человек. — А у моей подруги не было такой. Что бы это могло значить? — вслух озвучил свои мысли Рой.       — А сколько лет вашей подруге? Она ещё жеребенок? — присев за красивый деревянный стульчик из кедра с желтой обивкой, спросила Линда.       — Нет, нет. Вообще… я не знаю, как у вас с возрастом, ну… примерно она как вы, может чуть старше или моложе, — с интересом оглядывая пони, неуверенно произнес человек. Он аккуратно взял красивую белую чашку с изображениями милых цветов, попробовав все ещё горячий ароматный чай.       — Мне двадцать шесть лет, и, если ей примерно столько же, невозможно не получить знак отличия. По крайней мере мне слабо в это верится… — тоже отпив немного чаю, произнесла та. — Берите сэндвичи, я ведь не просто так их делала для вас! — заметив, что он, кажется, стесняется, произнесла пони.       Но Рой не стеснялся, он просто получил новую пищу для размышлений и пытался наконец вспомнить, был ли у фестралки такой же знак на крупе. Но, все, что он помнил явного ответа не давало. Он не мог точно сказать, есть ли у неё знак или нет, но все же больше склонялся к тому, что нет. Ведь иначе он бы задался этим вопросом намного раньше.       — А… извините, я просто задумался… — выйдя из раздумий, он все же решил попробовать эти сэндвичи, пусть он и не особо хотел есть. Откусывая первый кусок, он сразу почувствовал что-то неладное, ведь основной начинкой было что-то растительное, что-то такое, с чем его зубы справлялись не совсем хорошо. Но спустя пару мгновений ему все же удалось откусить уже порядком помятый кусочек, который оказался совсем неплохим на вкус, не считая странного горьковато-цветочного привкуса.       — Линда, извините, а с чем… — было понятно, что он явно говорил о сэндвиче.       — Лютики, конечно! — произнесла она так, будто бы это было такой же обычной начинкой, как и ветчина или помидоры для обычных людских сэндвичей.       — Знаете… вообще… людям в еду не особо подходят цветы, хотя… — задумался парень. Кажется, странный бутерброд ему явно понравился. — Весьма необычный вкус… мне нравится! — удивился сам себе Рой. Видимо лютики, а может и вообще растения здесь разительно отличались вкусовыми качествами от тех, что он видел на родной планете.       — Кстати, все хотела спросить, откуда вы? Человек… вы ведь так вы себя называете? — поинтересовалась та, вновь отпив немного чая.       — Мой дом далеко отсюда. Возможно, даже не в этой галактике… Даже не знаю, имеет ли это все уже какой-то смысл… — растерянно произнес человек.       — Как вы очутились так далеко? — недоумевая, произнесла пони.       — Ну… собственные коллеги по работе меня использовали как подопытного… — чуть расстроенно произнес тот.       — И у вас нет возможности вернуться? — обеспокоенно произнесла та.       — На самом деле я не знаю, думаю, это возможно при помощи этой вашей «магии». Однако… я и не хочу, — вдруг выдал тот.       — Почему? — ответ человека явно удивил Линду.       — Ну… — он извлек из пояса одну из последних капсул с Тринити, показав её пони. — Одна инъекция этой сыворотки, и все твои чувства отключаются. Иногда это полезно, но… эх, это сложно. Наше правительство проводит политику тотального контроля над чувствами граждан, считая, что именно они и есть главная проблема человечества… — отстраненно произнес Рой.       — Знаете… думаю вам об этом совсем неприятно говорить, простите… — обеспокоенно произнесла кобылка, видя выражение его лица.       — На самом деле… я даже не знаю, что чувствовал в то время. Лишь отдаленно понимаю сейчас, но… но это не то. Так что, нет, нет, я не особо грущу по этому поводу. Скажу даже больше… я рад, — легкая улыбка проявилась на его лице.       — Почему? Вы ведь далеко от дома, далеко от друзей, любимой музыки, любимой? — все так же тревожно произнесла Линда.       — Этот мир… он… он такой чудной. Такой странный, местами мне не понятный, но от того он и прекрасен! Много ли людей могут похвастаться тем, что побывали здесь? И пусть, мое знакомство с ним было отнюдь не самым приятным… я рад, что распрощался с тем миром. У меня не было там ничего, кроме пресной жизни, думаю, здесь все будет… будет по-новому? — будто бы спросив у самого себя, произнес человек, отпив ещё немного поостывшего чая. Первый сэндвич он уже прикончил.       — Что же, я рада, что у вас все хорошо… — доброжелательно улыбнулась та, положив одно копытце на стол. — А что с вашей одеждой? — только сейчас решилась спросить пони.       — Одежда? А… да… — рассмеялся тот. — Когда я очутился посреди ночи в лесу, мой лабораторный халат пришел в негодность, как и тонкая рубаха под ним. Может быть я бы и спас их, но потом кое-что произошло… В общем, не важно, с тех пор я полуголый хожу, — улыбнулся человек, вспоминая как он был шокирован от первой встречи с Лиалой. Теперь ему это казалось таким забавным, но одновременно с этим грустным…       — Знаете, возможно… нет, я точно могу вам помочь! — радостно произнесла та. — Может быть я и не самый лучший портной, но сшить вам обычную рубашку могу с закрытыми глазами, мне бы только ваши мерки снять, — добавила та.       — Но… Линда, у меня нет денег… совсем, — неловко произнес тот. Но кобылка лишь рассмеялась в ответ.       — Рой, мне не нужны ваши деньги… — улыбнулась единорожка, наконец допив чай.       — Но… но зачем вам делать это бесплатно? — удивленно произнес парень, почесывая затылок.       — Вообще-то возможность одной из первых сделать одежду для существа из другого мира — уже большая честь, ну… а к тому же, я сказала, что мне не нужны деньги, но я не сказала, что это будет бесплатно… — единорог встала из-за стола, подцепив телекинетическим полем рамку с холодильника.       — Мой муж… он… он сейчас далеко отсюда в Кристальной империи — уехал по работе. Мы очень скучаем по нему, но особенно тяжело это дается Строуку… — Линда поставила рамку на стол перед человеком. На ней была запечатлена вся семья. Они были такими счастливыми, такими жизнерадостными.       — Я была бы очень признательна, если бы вы провели с ним немного времени. У него сейчас как раз проект для школьной ярмарки, а я… знаете, я совсем в этом не смыслю, не могли бы вы помочь ему? — смущаясь, произнесла пони, которой явно было неловко просить его о таком.       — Ну… я совсем не против помочь ему, если он, конечно, хочет, — на самом деле человек был в небольшой панике. Нет, эти дети были довольно милыми, он не был прочь ещё поболтать с ними, однако… он совсем не знал, как вести себя с ними. — Только вот я совсем не умею общаться с детьми… — произнес человек, уткнувшись в ладонь.       — Ну… даже не знаю, постарайтесь вспомнить что-нибудь из вашего общения с отцом, думаю, вы справитесь, — улыбнулась пони.       — У меня… у меня не было отца. Он погиб в вооруженном конфликте ещё до моего рождения, — монотонно произнес тот. Он, конечно, понимал, что-то, что он чувствует должно быть грустью, но ему было все равно. Он не знал этого человека и не понимал, почему он должен грустить из-за его отсутствия.       Пони тихонько ахнула, поняв, что только что натворила. Она безмолвно встала из-за стола и, приблизившись к человеку, приобняла его, чуть дрогнув. — Извините, я ведь не думала…       — Да ничего… ничего… — смутился тот. Пони все продолжала обнимать его, а он даже и не понимал, что ему теперь делать, поэтому просто обнял её в ответ за шею, чуть погладив за ушком.       «Кажется… я начинаю понимать этих пони» — улыбнулся человек. Сначала ему было немного неловко, однако теперь он понял, что внутри они ничуть не хуже, чем снаружи — такие же мягкие и теплые.       — Я не обижусь, если вы решите отказаться, простите… — прошептала Линда, отстранившись от него.       — Нет, все отлично, теперь я точно знаю, что делать, — улыбнулся Рой.       Последующие тридцать минут они болтали о всяких безобидных вещах, вроде рога пони. Кобылка объяснила, что он позволяет чувствовать магическое поле и манипулировать им, например, уплотняя его вокруг какой-нибудь вещи, создавая телекинетическую хватку. Зачем она сняла мерки с парня, а сама ненадолго отошла на работу по делам. Вскоре к Крим должна была прийти репетитор по магии, ведь у юной кобылки необычайно проявились способности к магии, которые она не всегда была в состоянии контролировать.       «Удивительно» — подумалось человеку. «Она почти не знает меня, а уже оставила одного в доме с собственными детьми…» — может быть это было и глупо, но в этом мире был совершенно другой уклад, который Рою только ещё предстояло понять.