Как приручить Бойца?

— Соби! — возглас, полный возмущения, вновь заполнил квартиру-студию. — Лживый Взрослый! Ты же обещал, что не будешь слушать мои мысли! — Всё верно, только состояние. Я не подслушивал, Рицка. — Тогда это откуда?! — Нелюбимый гневно потряс упаковкой клубничного мороженного. О том, что забыл добавить в список, Аояги вспомнил слишком поздно, поэтому звонить мужчине не стал. С Бойца станется развернуться на полпути и пойти в магазин ещё раз. — Ты же любишь это мороженное. Я купил, чтобы имелось под рукой, когда захочется. Агатсума смотрел недоумённо и абсолютно честным взглядом. Юноша захлопнул рот. Вот опять вспылил и обидел дорогого человека… — Рицка, не огорчайся. Соби подошел к насупленной Жертве, и Аояги нырнул в неумело-грубые, но объятия блондина. — На что я похож в твоих глазах? — внезапно спросил юноша, поражаясь сам себе. Агатсума задумался, а Рицка прислушался, стараясь по связи различить мысли Бойца. Но из-за отсутствия навыка мог разобрать лишь фрагменты. Мужчина был сбит с толку. — Я не… думал о таком, но… — Агатсума говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Утренний воздух высокогорья. Звенящий, режущий, пьянящий свежестью и чистотой. Ранее я не испытывал никаких эмоций, сейчас же переполнен твоими чувствами. Я стараюсь их осмыслить и… расставить как ноты на линейках. Но у меня мало опыта в подобном. — Постой-постой. Ты же заклинатель слов! Как ты можешь создавать заклинания, не ведая чувств, что вызовут твои слова? Боец нахмурился. С тех пор, как он перешел к Нелюбимому, в логически структурированной картине мира то и дело возникали неурядицы. — Я знаю, что стоит за словами. Знаю наборы и каков эффект будет произведен. Нужно искусно оперировать ими, но рациональности разума достаточно. — Знает он… — буркнул юноша, выпутываясь из объятий. — Ты не веришь мне? Рицка, ты думаешь, что я лгу тебе? — Именно. Ты лжёшь, как дышишь. — Но… ведь я дышу постоянно. — Всё так, Соби, всё так. Ночью Рицка осторожно подлез под бок спящему Стражу. Юноша весь день обдумывал слова мужчины и их глубинное значение. Соби говорит, что не имеет собственных эмоций, что наполнен чувствами Жертвы. Возможно, со временем Агатсума сможет возродить собственные ощущения, а пока их будет питать он, Аояги Рицка. Нелюбимый будет чувствовать за двоих, любить, своим примером указывать Соби путь обратно. Всё же связь больше благо, чем зло… Хотя и здесь таится очень тонкая грань. Идеальный Страж может искусно сымитировать то, что Жертве видится желаемым. Безумно страшно обмануться, попасть в ловушку поддельного счастья.

***

— Рицка… Нежный поцелуй расцвёл на щеке. — Котёнок, подъем. Юноша нехотя приоткрыл глаз. — Мне ко второй паре. — Знаю. Вставай, иначе придётся бежать. Аояги перевернулся на бок, подумывая, а не прогулять ли. По расписанию не предвиделось важных… — Что за запах?! — Рицка резко сел, шумно принюхиваясь. — Завтрак готов, — пожал плечами мужчина. — Соби! — угрожающе протянул юноша, впиваясь в блондина требовательным взглядом. За год совместной жизни бытовые навыки Стража улучшились, вот только с кухней по-прежнему творилась беда. — Что пострадало на этот раз? Нелюбимый внимательно оглядел мужчину, но повреждений или факта их сокрытия не обнаружил. — Кофе сбежал, но плиту я уже отмыл. Ничего серьезного, — Боец примирительно поднял руки, мягко улыбаясь. — Я не совершаю дважды те же ошибки. — Да, каждый раз изобретаешь новые, — фыркнул юноша. — Я талантлив, ты сам меня в этом уверял, — парировал мужчина. С момента обретения Имени происходило то, что Страж называл процессом синхронизации с Жертвой, а Рицка — «оттаиванием». Соби перестал впадать в состояние робота, в его движения постепенно возвращались грациозность и пластичность. Во взгляде всё чаще проскальзывала глубина. Хоть и далеко от былой, но всё же… Больше всего Рицку поражала степень коммуникабельности Агатсумы. Если из «того» Соби слова было не вытянуть, то сейчас блондин общался охотно. И не только с Жертвой. Кио, сходу «проглотивший» версию об аварии, долгой реабилитации и потерянной памяти, подозрительно быстро нашел общий язык с «новым старым другом». Нелюбимый молча наблюдал, убеждая себя, что ревность к Кайдо беспочвенна. Ведь Боец использовал любую возможность, чтобы выразить Рицке свою преданность. Дома вообще из объятий не выпускал. Вот только мотивы его действий мало вдохновляли юношу. — Проанализировав твоё состояние, я отметил, что тебе приятно и становится легче от моих прикосновений, — бесхитростно ответил Страж на прямой вопрос. — Заботиться о твоём благополучии — ментальном и физическом — моя прямая обязанность. Аояги вновь вздохнул. Теперь это вошло в привычку. — А сам-то? Неужели ничего не чувствуешь, когда обнимаешь меня, целуешь? — Я чувствую тебя. Разве этого недостаточно? — Боец недоумевал очень искренне. Нелюбимый прижмурился. «Ну, ладно, — подумал юноша. — Я помню, что ты вытворял, влюбляя меня. Посмотрим, сколько теперь продержишься ты». — Соби. — Да, Рицка. — Ушки погладь, — буркнул юноша. — Мне приятно. Аояги разделил со Стражем свой мир, примером показывая, как можно жить по-настоящему, без боли, покорности и жестокости. Жить весело, дружить, иметь общие и различные интересы, советоваться и спорить, быть вместе и иметь личное пространство. Чем-то искренне интересоваться. Рицка так увлекался, что порой забывал прошлое и что когда-то они оба были совершенно иными. Ведь менялся не только Агатсума.

***

Запах шоколада щекотал ноздри, увлекая из мира снов в реальность. Боясь нарушить очарование момента, Агатсума приоткрыл один глаз, осматриваясь. Рицка суетился у плиты, одновременно что-то помешивая в нескольких кастрюлях. Резкие лучи утреннего солнца проникали сквозь шторы, очерчивая силуэт юноши золотистым ореолом. Соби тихо выскользнул из-под одеяла и прокрался на более удачную позицию для наблюдения — за стол. Нелюбимый, сосредоточенный на процессе готовки, не заметил зрителя. Агатсума же, стараясь не дышать, жадно разглядывал юношу. Увлечённый Рицка по-особому прекрасен. И загадочен. Казалось, он весь сосредоточен на выполняемом действии, но взгляд его смотрел сквозь. Сквозь материю, сквозь века, сквозь судьбы. В такие моменты Соби казалось, что Аояги Рицка — демиург, почему-то живущий среди людей. В такие моменты Соби хотелось припасть перед Рицкой на колено, обнять его ноги, прильнуть губами к его руке и замереть так на оставшуюся вечность. В такие моменты Соби знал, что Рицка поймет, что Рицка запустит пальцы в светлые волосы и, тихо поглаживая, скажет, что ждал именно этого. И дыхание станет единым, а темнота космоса взорвётся красками, радуясь с ними. Мужчина едва различимо улыбнулся — до обретения Имени он не замечал подобного. Не задумывался о мире, о красоте, о привлекательности черт людей, о многообразии телесных проявлений. До Рицки в мире Стража существовали лишь приказы Жертвы. Не было разницы, что исполнять — сражаться в Системе или ожидать распоряжений. Ни друзей, ни врагов — только противники, обозначенные Повелителем. Жертва абсолютна, и это единственное, что испытывал к Возлюбленному Агатсума. Сейчас же… Сейчас же Страж обнаружил в своей системе координат неутилитарные, тотально бессмысленные (как казалось ранее) ценности. Созерцание и вслушивание в мир, трепет отношений, тепло в груди… Да, уроки Возлюбленного отточили идеальность граней Чистого Бойца, но дар, преподнесённый Нелюбимым, оказался куда величественнее. Рицка воплощал собой непостижимую Вселенную, великолепную в той степени, что невозможно, оказалось, сопротивляться и не тянуться завороженно. Агатсума тихо вздохнул. Юноша дернулся и зашипел. Страж мгновенно оказался рядом. — Рицка? Прости, я не хотел испугать тебя. Обжёгся? — мужчина забрал пострадавшую руку в свои ладони, приник губами. — Нет, всё в порядке, — улыбнулся юноша, наблюдая, как искрятся золотом пшеничные волосы под утренними лучами. — Не заметил, что ты встал. Я разбудил тебя? — Ты очарователен, Рицка. Щеки Аояги мгновенно залил румянец. Рицка закусил губу. Ведь давно не ребенок, но почему комплименты все ещё вынимают душу? Наверно потому, что они звучат из уст Соби… — Эм… Завтракать будешь? Карри готов. А вот на торт пока рано покушаться. — Но если не на торт? — блондин продолжал скользить губами по доверчиво раскрытой ладони, приник к пульсирующей венке на запястье. — С-соби!.. Если ты меня не отпустишь, крем пригорит. — Я помогу. Агатсума подтолкнул юношу обратно к плите, а сам прижался со спины. Будучи все ещё выше Рицки, Соби устроил подбородок на макушке юноши, а руки пропустил под его, забирая себе ложку. — Я все верно делаю, Рицка? — голос мужчины звучал тихо, почти томно. — Не останавливайся, — шепнул Аояги, завороженно следя за возникающими в помадке узорами, а мыслями витая в далеком прошлом. Именно Соби учил его делать этот торт. И от воспоминаний тело юноши пробрала возбуждающая дрожь. Тогда противный Взрослый, со свойственной ему манерой запудривания мозгов, уговорил Рицку брать вымоченные в креме кусочки коржа губами прямо из его рук, затянутых в черные латексные перчатки! «Что такого, Рицка? — Агатсума делал удивленное лицо. — Это специальные перчатки для приготовления пищи. Так надо, Рицка. Ну же, попробуй!» Юноша хмыкнул и убавил огонь. От воспоминаний щеки горели, а близость любимого ещё больше накаляла эмоции. Сердце отбивало чечетку, но это не смущало, как ранее. Рицка больше не боялся, что Соби узнает о его чувствах. Теперь младший Аояги желал, чтобы Агатсума знал о них по-настоящему. Не через связь, как это постоянно делает Страж, а чтобы сам Соби услышал его и вернулся. Крем не мог готовиться вечно. А так не хотелось шевелиться, не хотелось, чтобы Соби отстранялся, не хотелось разрывать тепло их соединенных тел. — Рицка, я в этом не смыслю, но даже на мой взгляд — пора снимать. Аояги сцепил зубы. Он тоже считал, что давно пора снять, даже сорвать, одежду с обоих, и… Волевым усилием Нелюбимый заставил себя вернуться к реальности. — Ты прав, Соби… Рицка действовал механически: выключил плиту, отставил ковш с помадкой на холодную конфорку, повернулся. И лишь тогда осознал, что Агатсума не думал отодвигаться. Аояги приподнял голову, вглядываясь в льдистые омуты. — Что?.. — не сказал, скорее шевельнул губами, но Страж догадался. — Мне… отойти, Рицка?.. — Нет… — всё так же тихо, стараясь унять сердце, пустившееся вскачь. — Тогда… Агатсума привлек юношу к себе, Рицка обнял мужчину, пряча лицо на его груди. Но Страж подцепил его за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Поцелуй вышел смазанный, неуклюже-поспешный, с соленым вкусом слёз Жертвы. И Рицка ничего не мог поделать с этим. — Я расстроил тебя? — Агатсума шептал непонимающе, но уже с нотками вины. — Глупый… — юноша улыбнулся, принуждая себя успокоиться. — Идем завтракать, а после… давай доделаем торт вместе?

***

— Рицка, — голос Стража полон сомнения, — ты уверен? — Абсолютно! Именно ты этому меня учил. Так надо, Соби! — Раз ты так говоришь… Коржи лежали на блюде живописной горкой наломанных ломтей, тщательно вымоченных в креме. Остатками же сухих кусочков Рицка протирал ковш и кормил Агатсуму. И всё бы ничего, если бы на руках юноши не было чёрных латексных перчаток. Страж не понимал от чего, но кровь бурлила. А когда ничего не подозревающий Рицка беспечно подносил измазанные шоколадом плотно обтянутые пальцы к его рту, предлагал облизать, организм и вовсе вскипал. — Не смывать же такую вкусноту… — Аояги невинно хлопал очами, разглядывая потеки шоколада. — А я столько не осилю. Не в силах сдержать себя, Агатсума перехватил кисть юноши чуть выше края перчатки, прошёлся языком по скрипящей материи, а после и вовсе целиком втянул в рот большой палец. Соби прикрыл глаза, потому как сперва ошарашенный взгляд Рицки опасно потемнел, и Стражу показалось, что крем придётся есть вместе с перчатками. Рицка же не знал, как ноги всё еще держат его. Тело трепетало. Юноша закусывал губу, чтобы не завопить — «да возьми же ты меня!» Но Агатсума, казалось, ничего не подразумевал — прижмурил глаза и наслаждался сладостью, лениво работая языком. Эта отстраненность пробуждала в Аояги поистине демоническую ярость. — Соби, — настойчиво позвал юноша и, дождавшись пересечения взглядом с небесными глазами, потребовал: — Тщательнее. Агатсума вопросительно повел бровью — мол, что не так-то? Рицка демонстративно очертил языком линию собственных губ и, не отводя взгляда, принялся слизывать шоколад с другой руки. Страж завис. Резко вздохнул, словно всхлипнул, и взглядом кота под валерьянкой следил за действиями Жертвы. «Жаль, что ты не помнишь прошлого раза, — подумал Рицка. — Ты бы проникся произошедшими со мной переменами». — Что ты… делаешь, Рицка? — Приобщаю тебя… к сладкому. Аояги улыбнулся так, что у Агатсумы зашевелились не только волосы. А по такому назначению пользоваться этим органом Страж приучен не был. Агатсума отшатнулся, глубоко поражённый реакцией своего тела, и исчез из квартиры — в состоянии аффекта телепортировался в парк. Рицка рассмеялся, звонко и довольно. Он прекрасно понимал, отчего сбежал Агатсума, ведь юноша сам проходил подобное, так же убегая и закатывая Соби истерики. Стянув перчатки, Аояги принялся за уборку, дожидаясь Стража и пританцовывая под ехидный голосок совсем-не-совести, имитирующий интонации навигатора: «Маршрут проложен. Следуйте к месту назначения».

***

Игра набирала обороты постепенно, поскольку инициатива всегда оставалась за Аояги — Агатсума лишь поддерживал тот уровень близости, на которой решалась Жертва. Нелюбимый не давил, выжидал, и в этом ожидании обнаружил удовольствие. Мазохистское, но когда с Агатсумой было иначе? Рицка смущённо и с долей иронии посмеивался, понимая, чем жил Взрослый, вздыхавший над угольными трепещущими ушками. И вот сейчас, после долгой чувственной осады взглядами, бросаемыми якобы украдкой, томными, едва различимыми вздохами, прикосновениями, что становились все интимнее, Рицка с уверенностью мог сказать — целовались они со взаимной заинтересованностью. Аояги приручал Агатсуму плавно, намеренно ничего не говоря, но распаляя тело, и смирившийся Страж прекратил убегать. — Эм, Соби, а где полотенце? — преувеличенно громко спросил Рицка, хотя из-за душевой занавески его и так прекрасно слышно. — Должно быть там, — уверенно отозвался мужчина, сервируя стол. — Но его нет. На самом деле полотенце было. Тщательно притоплено. — Сейчас принесу другое. — Нет, не надо, я так. Рицка отдернул занавеску и выступил из ванной. Повернувшись к обомлевшему Стражу спиной, юноша тщательно выжал хвост, стараясь скрыть усмешку — блондин явно не остался равнодушным. Рицка же прилагал все усилия, чтобы держать невозмутимое лицо, особенно слыша, как зазвенела посуда. — Все хорошо, Соби? — с видом невинной обеспокоенности поинтересовался Аояги, с восторгом созерцая ошалелого мужчину. Агатсума лишь захлопнул рот и постарался заставить себя отвернуться. Ничуть не сожалея о мокром следе за собой, юноша прошествовал к шкафу. Вытирался Рицка медленно — эротично промакивая кожу полотенцем. Ещё дольше юноша рылся в шкафу, якобы выбирая одежду и показательно принимая наклонные позы, ведь вещи, конечно совершенно случайно, падали на пол. Уходя в коллеж, довольный Рицка на прощание получил весьма «голодный» поцелуй.

***

Выждав момент, когда преподаватель отвернулся к доске, Аояги, пригнувшись, шустро метнулся на последний ряд. — Соби? — шепот Жертвы напоминал шипение. — Что ты здесь делаешь? Тело юноши под пронзительным взглядом небесных глаз пробрала волнительная дрожь. Но разум деликатно кашлянул, намекая, что лекционная аудитория — не место для заигрываний, а присутствие Бойца может означать лишь приближающиеся неприятности. — Нас вновь вызывают на поединок? Сейчас? — вздохнул Рицка. — У меня последняя пара. Они не могут подождать?.. Нелюбимый тоскливо застегивал сумку, зашвырнув в её нутро тетради, но Агатсума накрыл его руку своей. — Опасности нет. Я пришел потому, что соскучился, Рицка. Не мог дольше заставлять себя дожидаться дома, — пальцы мужчины заскользили по руке Нелюбимого, впились в плечо, притягивая. — Ох… Аояги оказался уткнутый носом в грудь Агатсумы. Несомненно, если бы не узость пространства, Страж затянул бы Жертву себе на колени. — Рицка. Рицка… Агатсума перебирал темные волосы, прихватывал губами трепещущие ушки, шептал имя любимого, а Рицка слышал лишь оглушающее, невероятно быстрое биение сердца Стража. — Ах… что же ты творишь?.. — выдохнул Аояги, обнимая в ответ. Весь день Страж метался по квартире, не в силах справиться с собой. Его бросало то в жар, то в дикий озноб, сердце колотилось где-то в горле, а голова болела и кружилась. Бойцу казалось, что его выворачивает наизнанку, разносит мелкими частицами по всему космосу. Было непонятно, страшно, а то, чего хотелось, Агатсума приказывал себе не замечать. И впервые идеальный Чистый проиграл битву. Проиграл самому себе. — Не знаю, — голос мужчины дрожал. — Ты так нужен мне, Рицка. Я погибаю без тебя, — Агатсума сильнее сжимал юношу, одергивал себя, силился отпустить, но тут же притягивал вновь. — Я больше не хочу без тебя… Рицка… Рицка… Аояги дрожал. Низкий шепот любимого пробирал до самых глубоких атомов. Связь взбесилась, транслируя состояние Стража, и Жертва тонула в ощущениях и желаниях. Все это Рицка и ранее чувствовал к Соби, но держался. Изо всех сил сдерживал себя, боясь вновь потерять голову, как тогда, с Именем. Но сейчас импульс исходил от Агатсумы, и оставшимися крохами разума Аояги понимал — время пришло. — Соби… верни нас… домой… Сейчас же! Несколько мгновений темноты - и вот Соби опускает Рицку на постель, укрывая своим телом. — Что я делаю? — болезненно хрипит мужчина. — Рицка… почему?.. Нелюбимый приложил палец к губам взрослого. — Закрой глаза, Соби, — мягко, но непреклонно сказал юноша, и мужчина повиновался. — Отпусти свои мысли, слушай мой голос, нашу связь и собственное тело. Рицка запустил пальцы в волосы, поглаживая, перебирая пшеничные пряди. — Когда мы встретились впервые, мне казалось, что весь мир против меня. Я плакал, а ты поймал бегущего меня за руку. И знаешь, Соби, с того самого момента я думал лишь о тебе. Я часто злился на тебя и, поверь, ты этого заслуживал. Но есть ещё кое-что, о чем тебе следовало знать, и что я так боялся произнести. Аояги притянул голову мужчины ближе, нашел губами ухо и прошептал: — Агатсума Соби, я люблю тебя. Мужчина вздрогнул всем телом, небесные глаза ошеломленно распахнулись. Агатсуму подбросило желанием увидеть глаза своей невозможной Жертвы. Соби почти грубо вцепился в подбородок юноши, фиксируя голову, лишая возможности уклониться от подтверждения. Но Рицка не собирался убегать. — Люблю тебя, Соби, — повторил он, обняв ладонью щеку мужчины. Агатсуме показалось, что в голове что-то треснуло. Хрустнуло, как ломающаяся скорлупа. Мир затопило звоном активирующейся Системы, но лишь на короткие мгновения. Где-то на периферии сознания что-то вспыхнуло сверхновой, но Страж не обращал внимания. Мужчина приник к губам любимого, зная, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не допустит расставания.