Испорченные(The Twisted Ones)

Профессор Тредвелл выглядела беспокойной. Её лицо оставалось как всегда безмятежным, но, пока студенты работали, она ходила туда-сюда по аудитории, и каблуки её обуви снова и снова цокали по полу. Арти тыкнул Чарли, показал в сторону профессора и изобразил беззвучный крик. Чарли улыбнулась и вернулась к своей работе. Она не возражала против этого звука. Четкие, размеренные шаги профессора напоминали отмечающий время метроном. Чарли перечитала первый вопрос: «Опишите разницу между условным циклом и бесконечным циклом». Чарли вздохнула. Она знала ответ, просто ей казалось бессмысленным записывать это. «Для начала условного цикла нужны определенные условия», — начала Чарли, затем зачеркнула написанное и, вздохнув, уставилась поверх голов других студентов. Она снова представила морду волка, что, мерцая, непрерывно переключалась между иллюзией и реальностью. Его глаза смотрели прямо на нее, словно пронзая взглядом насквозь. «Кто ты такой? Кем на самом деле ты должен быть?» — думала она. Она никогда не видела его раньше, и это беспокоило её. В Фредди Фазбер Пиццерии не было волка. В прошлом году Чарли поняла, что обладает почти фотографической памятью. Именно поэтому она могла вспомнить даже ранее детство. Но она не помнила волка. «Это глупо, — сказала она себе. — Есть много вещей, которых ты не помнишь». И всё же воспоминания о мастерской отца были очень яркими: запах, жара. Вот её отец склонился над верстаком, а вот темный угол, в который ей не хотелось смотреть. И все это немедленно предстало перед её внутренним взором. Даже то, что казалось давно похороненным в глубинах памяти, как, например, старая Семейная Закусочная Фредбера, вспомнилось, стоило только вновь взглянуть на неё. Тем не менее, те существа не оставили в её памяти никаких следов. Она не знала их, но они явно знали её. «Почему они были спрятаны внутри дома? Почему не уничтожены?» Глубокая привязанность отца к своим созданиям никогда не перевешивала его прагматизм. Если что-то не работало, он разбирал это на запчасти. Он делал то же самое и с игрушками Чарли. Она моргнула, внезапно вспомнив. Он протянул ей маленькую зелёную лягушку в роговых очках поверх выпученных глаз. Чарли смерила её скептическим взглядом. — Нет, — сказала она. — Не хочешь посмотреть, что она делает? — возразил отец, но она скрестила руки на груди и покачала головой. — Нет, — пробормотала она. — Мне не нравятся большие глаза. Не слушая её возражения, отец поставил лягушку на землю перед собой и нажал кнопку, спрятанную под пластиком у игрушки на шее. Лягушка повернула голову из стороны в сторону, а затем внезапно подпрыгнула. Чарли взвизгнула и отскочила назад, и отец бросился к ней. — Прости, милая. Всё хорошо, — прошептал он. — Я не хотел напугать тебя. — Мне не нравятся глаза, — всхлипнула она ему на шею, и он долго прижимал её к себе. Затем он поставил её и взял в руки лягушку. Он положил игрушку на верстак, взял короткий нож с полки, и провел по её коже длинный разрез. Чарли поднесла руку ко рту и тихо пискнула, широко раскрытыми глазами наблюдая, как отец небрежным движением снимал зелёный кожух с робота. В тишине мастерской треск сломавшегося пластика показался оглушительным. Ноги лягушки беспомощно дергались. — Я не хотела этого, — хрипло сказала Чарли. — Извини, я не хотела этого! Папа! — она произнесла это вслух, но воздух даже не колыхнулся. Её голос был скован, как во сне, когда пытаешься закричать и не можешь издать ни звука. Её отец собирался начать работу и, казалось, не слышал её. Разрезанный робот лежал на верстаке ничком. Отец ткнул в него, и тот страшно задергался, бессмысленно молотя задними лапами воздух, снова и снова пытаясь подпрыгнуть, все неистовей, словно корчась от боли. — Подожди. Папа, не трогай его, — еле слышно выдохнула Чарли, пытаясь выдавить из себя хоть звук. Её отец взял крошечную отвёртку и начал разбирать голову лягушки, ловко раскручивая что-то с каждой стороны. Он снял заднюю часть черепа и сунулся внутрь. Тело лягушки забилось в конвульсиях. Чарли подбежала к отцу и схватила его за ногу, дергая за штанину. — Пожалуйста! — заплакала она, вернув себе дар речи. Он что-то отключил, и скелет совсем обмяк, превратившись в груду деталей. Глаза, которые, как Чарли заметила только сейчас, горели, потускнели, мигнули и погасли. Она отпустила отца и вернулась в угол мастерской, обеими руками зажимая рот, чтобы он, уже начавший методично разбирать лягушку, не услышал её плача. Чарли покачала головой, возвращаясь в реальность. Детское чувство вины вновь овладело ей, обернувшись тяжестью на сердце. Она прижала руку к груди. «Мой отец был прагматичным человеком, — подумала она. — Запчасти стоили дорого, и он не собирался их тратить на неработающие вещи». Она сконцентрировала свой разум на насущной проблеме. «Так зачем же он похоронил их заживо?» — Кого похоронили заживо? — прошипел Арти, и она испуганно повернулась к нему. — Разве ты не должен быть кое-чем занят? — обиженно заметила она, раздосадованная, что сказала последнюю мысль вслух. Существа были спрятаны в комнате похожей на мавзолей, скрытый в стенах дома. Её отец почему-то не хотел уничтожать их, но желал, чтобы они оставались рядом. «Зачем? Чтобы следить за ними? Или он и вовсе не знал, что они там? Дэйв как-то спрятал их там без ведома отца?» Она покачала головой. Не важно. Сейчас значение имеет лишь то, что эти существа собираются делать дальше. Она снова закрыла глаза, пытаясь представить волкоподобное существо. Она видела его всего несколько секунд, пока он исторгал из себя девушку и завис между двумя обликами — его иллюзия мерцала, как неисправная лампочка. Чарли ухватилась за этот образ, остановила его у себя в голове. Сначала она сосредоточилась на жертве, затем на глазах волка, но она продолжала видеть и всё остальное. Теперь она представила эту картину, игнорируя взгляд волка, игнорируя овладевшую ей тогда панику, не обращая внимания на крики и беготню вокруг. Она погрузилась в воспоминание, прокручивая всё снова и снова, представляя, как грудь аниматроника открывается, раздвигаются рёбра и из него вываливается женщина. Она поняла, что у нее есть куда более четкая картина чего-то подобного: чуть не поглотившее её существо из отцовского дома. Она представила себе его распахнутую грудь, рыская в своей голове в поисках того, что она увидела за отвратительным ртом, внутри похожей на пещеру груди. Затем она склонилась над экзаменационным листом и начала рисовать. — Время, — крикнул один из аспирантов. Трое других начали проходить по рядам, собирая работы одну за другой. В ответе на первый вопрос Чарли написала только половину предложения, и то перечеркнула, а остальную часть листа занимала неразбериха из механизмов и монстров. Прежде чем ассистент дошёл до неё, она тихонько спрятала экзаменационный лист подмышку и прошла в конец ряда, смешавшись с уже сдавшими работы студентами. Она не разговаривала ни с кем на выходе, плывя по течению и сосредоточившись на собственных мыслях, в то время как её тело бесцельно шло по знакомому коридору. Она увидела скамейку и села. Она оглядывалась на проходящих мимо студентов, беззаботно болтавших или погруженных в свои мысли. Словно вокруг Чарли выросла стена, полностью изолировав её от окружающего. Она снова развернула свой экзаменационный лист и стала рассматривать свои каракули. Оттуда на не в ответ уставились знакомые лица: лица монстров и убийц, с пустыми глазами, взгляд которых пронизывал её, даже принадлежа её собственным рисункам. «Что ты пытаешься мне сказать?» Чарли встала, сжимая лист, а затем бросила последний взгляд на окрестности. Казалось, что она прощается с главой своей жизни, ещё одним отрывком, который вскоре станет не более чем навязчивым воспоминанием. — Чарли, — послышался неподалёку голос Джона. Она оглянулась вокруг, пытаясь найти его в густом потоке студентов, выходящих из здания. Она наконец-то заметила его около лестницы.  — О, привет, — сказала она и пошла к нему. — Что ты здесь делаешь? Не то чтобы я не рада тебя видеть, просто я думала, что ты сейчас на работе, — поспешно добавила она, пытаясь упорядочить взбаламутившиеся мысли в голове. — Клэй позвонил мне. Он пытался дозвониться и в ваше общежитие, но, думаю, ты в это время была здесь. Женщина, которую мы… прошлой ночью. С ней всё будет хорошо. Он сказал, что съездил к следующему району на карте и осмотрел там всё, — Джон посмотрел на толпу студентов, проходящих мимо них, и перешёл на шёпот. — Знаешь, следующее место, где они появятся… — Знаю, — быстро сказала Чарли, отмахиваясь от объяснений. — Что он нашёл? — Ну, куча свободного места и, в основном, поля. Площадка под строительство, но она пока пустует. Клэй думает, что мы должны подготовиться к завтрашнему дню. У него есть план. Чарли молча смотрела на него. — Нам придётся с ними сразиться, — наконец сказал он. — Мы оба это знаем. Но это будет не сегодня. Чарли кивнула.  — Тогда что нам делать сегодня вечером? — беспомощно спросила она. — Поужинаем? — предложил Джон. — Ты не можешь предлагать это всерьез, — проговорила Чарли упавшим тоном. — Я знаю, что многое произошло, но мы все ещё должны есть, не так ли? Чарли уставилась на пол, собираясь с мыслями. — Отлично. Поужинаем, — она улыбнулась. — Всё происходящее довольно ужасно. Было бы неплохо отвлечься, даже если только на вечер. — Ладно, — сказал он и неловко замялся. — Я сбегаю домой и переоденусь. Я быстро. — Джон, ничто из этого не должно было тебя затронуть, — тихо сказала Чарли. Она схватила лямки рюкзака обеими руками, как будто они тянули её к земле. — О чём ты говоришь? — Джон посмотрел на неё и вся неловкость разом исчезла. — Вообще никого не должно было затрагивать. Они ищут меня. — Мы точно этого не знаем, — сказал он, и положил руку ей на плечо. — Ты должна выкинуть это из головы на некоторое время. Ты сведёшь себя с ума. — Джон легонько улыбнулся, но в его взгляде всё еще читалось беспокойство. — Попробуй немного расслабиться, вздремнуть или что-то типа того. Увидимся на ужине, хорошо? В том же ресторане в семь? — Ладно, — согласилась она. Он беспомощно посмотрел на неё и обеспокоенно улыбнулся, затем развернулся и ушёл. *** Когда Чарли пришла в общежитие, Джессики еще не было. Она с облегчением закрыла за собой дверь. Ей хотелось тишины. Нужно всё обдумать и двигаться дальше. Она оглянулась, на мгновение застыв. Несмотря на бардак, ей не составляло труда найти вещи, использовавшиеся каждый день, но стоило чему-то оказаться ненужным на пару недель, и беспорядок безвозвратно поглощал это. — Где же ты? — пробормотала она, осматривая комнату. Её глаза остановились на голове Теодора, лежащей возле ножки кровати. Она подняла её и отряхнула от пыли, поглаживая его длинные уши, пока они не стали относительно чистыми, хоть и остались выцветшими и покрытыми пятнами. — Раньше ты был таким мягким, — сказала она голове кролика. Она положила его на кровать, прислонив к подушке. — Наверное, и я тоже, — добавила она и вздохнула. — Ты не видел мою сумку? — спросила она сломанную игрушку. — Может быть, она под кроватью? Она опустилась на колени, проверяя догадку. Сумка действительно лежала там, в дальнем углу, придавленная кучей книг и одежды, которые свалились в щель между кроватью и стеной. Чарли, извиваясь, заползла под кровать, пока не смогла ухватиться за ремешок, и, вытащив сумку, бросила её на кровать. Та была пуста — Чарли выгрузила содержимое, как только она приехала сюда, что стало первым предвестником будущего беспорядка. Она схватила зубную пасту и щётку и положила их в боковой карман сумки. — Я соврала Джону, — сказала она. — Нет, на самом деле это не так. Я позволила ему солгать мне. Он должен понимать, что они придут за мной. Все понимают это. И это не остановить, — она вытащила из кучи предположительно чистых вещей футболку, джинсы, носки и нижнее бельё и решительно затолкала всё это в сумку, перед тем как вновь заговорить. — Зачем ещё им идти в этом направлении? — спросила она кролика. — Но… как они узнали? — она бросила в сумку пару учебников и похлопала по карманам, убеждаясь, что диск и диагностическая панель там. Она застегнула сумку и наклонила голову, встретившись взглядом с пластиковыми глазами Теодора. — Дело не только в этом, — сказала она. — Эта штука… — она взяла диск в руку и снова осмотрела его. — Это заставило Джона плохо себя чувствовать. Но для меня это звучит как песня, — она замолчала, не понимая, что это говорит о ней. — Не знаю, была ли я когда-нибудь еще столь же уверенна в чем-то, — тихо сказала она. — Но я должна это сделать. Афтон создал их. И Афтон забрал Сэмми. Когда я была там с Джоном, я что-то почувствовала в доме… это должен быть он; словно пропавшая часть меня оказалась вдруг рядом, ближе, чем когда-либо еще. Я просто не могу до него дотянуться. И я думаю, что только эти монстры могут ответить на мои вопросы. Теодор пристально смотрел на неё, не двигаясь. — Я знаю, что они хотят со мной сделать. Никто не умрёт из-за меня, — она вздохнула. — По крайней мере, ты меня защитишь, верно? — она закинула сумку за спину и развернулась, чтобы уйти, но остановилась. Она взяла голову Теодора за уши и подняла её до уровня глаз. — Я думаю, что сегодня мне пригодится любая поддержка, которую я могу получить, — прошептала она. Она засунула голову в сумку, а затем побежала к своей машине. Карта лежала в бардачке. Чарли достала её и развернула перед собой, несколько секунд рассматривала, а затем с полной уверенностью положила обратно. Она медленно выехала на дорогу. Хоть она и проезжала рядом с людьми и другими машинами, ей казалось, что она просто часть фона, невидимая для остального мира. Стоит ей исчезнуть из их поля зрения, как её тут же забудут. *** Небо покрылось облаками, словно застыв в ожидании чего-то. Чарли полностью отдалась дороге, спокойствие охватило её. Сегодня она старалась скрыться ото всех, но скорость и открытое пространство успокаивали. Она не чувствовала себя одинокой. Линия деревьев мчалась навстречу ей по полю — иллюзия, появившаяся из-за большой скорости. Чарли стало казаться, что как будто в лесу что-то мчится наравне с ней, скрываясь за размытыми ветвями деревьев, молчаливый компаньон, явившийся, чтобы рассказать ей всё, что она когда-либо хотела знать. «Я уже рядом», — прошептала она. Шоссе перешло в проселочную дорогу, а затем и в гравийную дорожку, взбирающуюся на пологий холм. Поднимаясь на него, Чарли сбросила скорость, получив возможность рассмотреть виднеющиеся вдалеке, в более населённых районах, скопления домов и автомобилей. Она повернула и оставила всё позади: больше не было ни домов, ни машин. Ряды деревьев сменились линиями пней и густым кустарником, мимо пронёсся одинокий пустой билборд, который, предположительно, должен вскоре о чем-то объявить. Валявшиеся тут и там бетонные плиты и лишь наполовину замощенные подъездные дорожки выбивались из пасторального пейзажа. Вдалеке стоял заброшенный бульдозер. Чарли вытащила голову Теодора из сумки и положила на пассажирское сиденье. — Будь настороже, — сказала она. Затем она заметила дом. Выполненный в стиле ранчо, он стоял в центре стройплощадки, окружённый перепаханной бульдозерами землей и голыми костяками недостроенных домов. В таком окружении он казался чужеродным: выкрашенный, обнесенный забором, даже с цветами в саду. Это могло иметь смысл, если… «Это дом-образец». Дорога исчезла в нескольких ярдах от стройки, сменившись разбитой колеей в грязи. Чарли медленно сбрасывала скорость до тех пор, пока машина не остановилась. — На этот раз даже ты не сможешь пойти со мной, — сказала она голове кролика, а затем вышла и закрыла дверь, улыбнувшись Теодору в окно. Чарли медленно пошла по дорожке. Казалось, что громадные, незаконченные остовы домов провожали её укоризненными взглядами. Тишину нарушало лишь шуршащая под ногами галька. Даже ветер стих. Всё как будто застыло. Выбравшись на твердую почву, Чарли огляделась. Все вокруг было перекопано, перевернуто вверх дном. Она взглянула вверх и увидела в вышине едва различимую одинокую птицу, что пролетела высоко над её головой. Её взгляд вернулся в пустошь. — Вы где-то здесь, не так ли? Наконец она добралась до единственного достроенного дома. Он стоял в центре квадратной площадки подстриженного газона, возвышаясь над сгорбленными, наполовину построенными соседями. Чарли на мгновенье уставилась на газон, прежде чем осознала, что это подделка, точно так же, как и любая мебель внутри. Она даже не попыталась открыть дверь, вместо этого отправившись на задний двор. Газон там был выполнен в стиле Астротёрф, также как и спереди, но здесь иллюзия была разрушена. Из газона были вырваны целые полосы травы. Место излучало до жути знакомое чувство горечи. Чарли застыла на мгновение, ощущая пульсирующую внутри неё уверенность, затем сжала зубы и вернулась к входной двери. Она легко открылась, даже не скрипнув, и Чарли вошла внутрь. В доме было темно. В порядке эксперимента Чарли щелкнула выключателем, и свет мгновенно озарил всё. Её встретила полностью обустроенная жилая комната, с кожаными креслами и диваном, и даже свечами на каминной полке. Чарли потянулась закрыть входную дверь за собой, но замешкалась, и оставила её в покое. Она прошла дальше по жилой комнате к угловому дивану и широкоэкранному телевизору. «Странно, что его не украли», — подумала она. Но подойдя ближе, она сразу же осознала причину незаинтересованности воров — телевизор был ненастоящим. От него не шло ни шнуров, ни кабелей. Дом был сюрреалистически качественным, почти на грани издевательства. Она медленно зашла в столовую, топая ногами о полированный деревянный пол. Там стоял прекрасный гарнитур из красного дерева. Чарли наклонилась и заглянула под столешницу. — Пробковое дерево, — сказала она, усмехаясь про себя. Это светлое, лёгкое дерево, обычно использующаяся для создания маленьких моделек самолётов, а не для мебели; возможно, она смогла бы поднять стол над головой, если бы захотела. Из столовой коридор выводил в кухню с новыми блестящими приборами, или, по крайней мере, имитацией их. Так же там был черный ход. Она открыла его и легонько толкнула дверь, выглянув наружу, снова окинула взглядом открытый растерзанный пейзаж. Несколько каменных ступенек вели в сад. Она отошла назад, убедившись, что дверь останется приоткрытой. Из жилой комнаты уходил и другой длинный коридор. Он привёл к спальне и небольшой комнате, которая изображала офис или рабочий кабинет, обставленная высокими книжными шкафами, письменным столом и лотком для документов, наполненным пустыми папками. Чарли присела в кресло, чувствуя странное очарование этой неглубокой имитации жизни. Она покрутилась на кресле, затем встала, не желая отвлекаться. Здесь тоже была дверь наружу, зачем-то расположенная за письменным столом. Чарли открыла её, немного повозившись с замком, чтобы убедиться, что дверь останется приоткрыта. Она продолжила прогулку по дому, методично отпирая и открывая каждое окно. Затем она спустилась в подвал, где было маленькое убежище на случай урагана, куда вели каменные ступени. Открыла его, оставив широко распахнутые двери. Снаружи опустилась темнота. В доме было несколько спален, каждая с мебелью, пёстрыми занавесками и шёлковыми простынями, а также большая ванная комната с мраморными раковинами. Чарли открыла кран, проверяя, есть ли вода, но ничего не произошло, даже трубы не зашумели. Спальня хозяев с огромной кроватью, гостевая комната, которая казалась гораздо меньше, чем остальные комнаты в доме, детская с нарисованным во всю стену зверинцем, а также мобилем над кроваткой. Чарли заглянула внутрь каждой комнаты, а затем вернулась в хозяйскую спальню. Широкая кровать скрывалась под легким навесом белой противомоскитной сетки. Покрывало и белье тоже были белыми, и заглядывавшая через окно луна освещала подушки. Это придавало жуткий эффект — если бы там кто-то спал, он оказался бы у всех на виду. Чарли подошла к окну и выглянула наружу, вдыхая успокаивающий прохладный ночной воздух. Она посмотрела на небо. Оно было всё ещё пасмурным; разглядеть удалось едва ли несколько звезд. До сих пор Чарли двигалась с мрачной порывистой энергией, но теперь ей предстояло мучительное ожидание. Много часов может пройти, прежде чем что-нибудь случиться, и всё, что она могла — просто ждать. Нервный трепет начал заполнять её живот. Ей хотелось уйти отсюда, а лучше убежать, но она закрыла глаза, и сжала челюсти. «Им нужна только я». Наконец, Чарли оторвалась от окна. В оставленной в машине сумке лежала пижама, но переодеваться для сна в этом стерильном доме, наполненном бутафорскими подделками и обманчивыми ощущениями, казалось слишком странно. Вместо этого она просто сняла кроссовки и посчитала, что на этом её подготовка ко сну закончена. Она легла на кровать и попыталась вспомнить свои кошмары, собирая последние минуты с Сэмми и держа их при себе, как талисман. «Держись, — подумала она. — Я иду». *** Джон посмотрел на часы. «Она просто немного опаздывает. Так же, как опоздала и в прошлый раз». Официантка поймала его взгляд, но он покачал головой. «Конечно, в прошлый раз она заявилась, покрытая грязью». Он уже звонил в её комнату в общежитии, но ответом ему были только гудки. Будучи в комнате девушек, Джон видел что-то похожее на автоответчик, но сейчас ему подумалось, что это мог быть один из проектов Чарли или вовсе какой-нибудь мусор. Официантка налила в стакан воды, и он ей улыбнулся. Она покачала головой.  — Та же девушка? — мягко спросила она. Джон невольно рассмеялся. — Да, та же, — сказал он. — Но всё в порядке. Она не бросила меня, она просто… занята. Студенческая жизнь, знаете ли. — Хорошо. Дайте мне знать, если захотите что-нибудь заказать, — она жалостливо посмотрела на него и ушла. Он покачал головой. Неожиданно он как наяву увидел руки Чарли, сжимающие лямки рюкзака так крепко, что костяшки пальцев побелели. «Они идут за мной», — сказала она. Чарли не из тех, кто терпеливо ждёт, когда с ней что-нибудь случится. Джон встал и торопливо подошел к телефону-автомату, висевшему в задней части ресторана. Клэй ответил после первого гудка. — Клэй, это Джон. От Чарли нет вестей? — Нет. Что-то случилось? — Ничего, — машинально ответил Джон. — Точнее, я не знаю. Она должна была встретиться со мной, и опоздала… уже на двадцать четыре минуты. Я знаю, это не так много, но чуть раньше она сказала кое-что беспокоящее. Думаю, она может сотворить какую-нибудь глупость. — Где ты? — Джон продиктовал адрес. — Я скоро буду, — сказал Клэй и повесил трубку, прежде чем Джон смог ответить.