сделай
27 ноября 2017 г., 13:59
Джихун напивается.
Перед глазами у него все плывет, люди кажутся такими расплывчатыми, а звуки вокруг доносятся словно издалека. Он пьяно улыбается, сидя на полу, опираясь спиной о стену, и оглядывает людей.
Джихуну плохо настолько, что громкий смех перерастает в рыдания, как только дверь в его квартиру закрывается. Ли рукой сбивает вазу, что подарила ему мать на новоселье, и она разбивается.
У Джихуна истерика.
Проснувшись в луже крови, с ужасной головной болью и красными глазами, Джихун даже не удивлен. Вокруг него осколки той самой вазы, он помнит, а в ладони он сжимает один осколок, что прорезал кожу.
— Блядство, — шипит Ли, вытаскивая осколок из-под кожи и откидывая его дальше.
На первой лекции Джихун думает, что лучше бы он истек кровью и умер, а не вот это вот все. Ладонь и пальцы отдают болью, что передается по всей руке, нахуя, спрашивается, приперся сюда, если даже писать не может. Просто у Джихуна идеальная посещаемость, и он ходит на все лекции и семинары даже если мир взрывается.
— Выглядишь, как дерьмо, — говорит ему Сынчоль, как только выпадает возможность. — Что с лицом? И руками?
Ну конечно. Джихун заявился с опозданием на полчаса, весь в бинтах, с красными и опухшими глазами, разбитой бровью и сорванным голосом.
— Что с душой, — закатывает глаза Ли, поправляя Сынчоля.
— Тебя машина переехала?
— Ага, машина с номерами:«худшая жизнь 666.»
— Только не говори, что это все из-за Сунена? — Чхве разочарованно вздыхает, даже отворачивается.
— Нет. Я напился и разбил вазу, — хрипит в ответ Джихун. — И уснул, пока собирал осколки.
Сынчоль поджимает губы, ему, вообще-то, похрену что там у Джихуна творится, потому что Джихун сам себе проблемы придумывает. Бессмысленно.
Джихун чувствует себя вазой — разбитым, облитым кровью и не заслуживающим починки. Но самое правильное из всего этого — даже до того, как его разбили, он все еще был уродливым и ненужным.
Им говорят про даты защиты дипломной, про проверку до защиты, про последнюю сессию, про экзамены. Джихун кивает. Джихун смотрит в окно и:
— Дождик идет… — тихо произносит, а в аудитории повисает звенящая тишина, которая разрывается лишь каплями дождя, что беспомощно бьются о стекло, просясь в теплоту.
На Джихуна все смотрят, как на придурка. И, вообще-то, Ли их хорошо так понимает. Преподаватель недовольно вздыхает, но игнорирует его, так как Джихун все еще один из лучших на потоке. После Сунена, естественно.
Джихуну до Сунена — вечность. Не светит. На деле всего один балл. У Сунена все сто, а у Джихуна лишь жалкие девяносто девять.
— Что с тобой случилось? — Сунен выглядит озадаченным.
— Не твое чертово дело, — выплевывает в ответ Джихун, кидая на парня взгляд полный ненависти.
Сунен, если честно, вообще не понимает — почему его игнорируют. И почему его вдруг ненавидят. Джихун с ним всегда был мил и даже как-то нежен. Краснел, стоило Сунену сделать ему комплимент, и соглашался идти куда-то, если Сунен шел тоже. А тут резко такие перемены, аж непривычно.
— Да что с ним такое? — Недовольно фыркает Квон, когда Джихун поспешно удаляется.
— Ты тупой? — Сынчоль тяжело вздыхает, вскидывая брови. — Пиздец. Вы точно лучшие ученики потока? Как два придурка. Я умываю руки, — говорит Чхве, уходя, пихнув Сунена плечом.
У Джихуна руки трясутся, когда он промывает свои порезы. Он шипит от боли, его это все так нервирует, что он не выдерживает, с силой ударяя рукой по раковине.
Ему нужно, чтобы Сунен уже сделал что-нибудь. Например, послал его далеко и на долго, или врезал. Или, да святой господь, поцеловал.
— Блять, да сделай же что-нибудь, — вопит Ли, со злости сшибая зеркало.
Но все, что делает Сунен — игнорирует и грубит в ответ.
