что-нибудь

       Джихун знает, что легче ненавидеть, чем любить. Он привык уже задыхаться и любить безответно, так уж повелось в его жизни. Скорее всего потому что вся его влюбленность была необоснованной и носила какой-то своенравный образ дурного характера. Джихун всегда был в минусе от своих же чувств.        Он думает, что после окончания университета можно вернуться в Тэгу, выдержать все разочарование во взгляде родителей и безмолвно проглотить презрение и ненависть от людей вокруг. Это лучше, чем вот это вот все.        Джихун точно не знает, когда жизнь стала выбором между: отмолчаться и принять всю ненависть, потом может стать лучше и жить в городе, где никому нет до тебя дела, но знать, что рано или поздно на тебя свалится ад.        В Тэгу — разочарование, перекрытое наигранными улыбками, и вечные крики, просящие сделать что-нибудь стоящее. А в Сеуле — Сунен. И Джихун скорее выберет Тэгу. — Сынчоль, — зовет Джихун, а голос срывается, Чхве кидает на него взгляд и молчит. — Давай вернемся в Тэгу?        Сынчоль понимает — конец. Джихун на конечной, еще чуть-чуть и начнет делать глупости, как в старшей школе. Сынчоль вообще поехал в Сеул только из-за Джихуна, потому что тот так же разбито:«Сынчоль, давай уедем в Сеул?» — И что изменится? — Чхве устало вздыхает, он ненавидит Джихуна за подобное дерьмо. — Ты серьезно хочешь вернуться туда? После всего? Что ты скажешь родителям?        Джихун опускает взгляд, сжимает пальцы, разглядывая заживающие порезы, и рвано выдыхает, словно готовый заплакать. — Попрошу прощения, — шепчет он. — Прощения? — Сынчоль сходит с ума. — Прощения? Ты, блять, собираешься просить прощения? Они выставили тебя за дверь! Разве ты не понимаешь, что у тебя больше нет никого? — Понимаю. — Тогда прекрати говоришь чушь! Как ты можешь вести себя подобным образом, даже ни разу не сказав ему о своих чувствах? Не могу поверить, что ты готов бежать в Тэгу, чтобы не признаваться Сунену в своих чувствах! Ты такой эгоист, боже, — Чхве делает глубокий вдох, когда видит красные и мокрые глаза Джихуна. — Подумай обо мне. Я бросил все, приехал сюда, чтобы тебе было лучше. А ты как был трусом, так им и остался, — он говорит значительно тише. — Знаешь, со старшей школы ничего не изменилось.        И Джихун задыхается.        Старшая школа для Джихуна — это как Ад для человека с низким болевым порогом. Он ненавидит говорить про это, потому что старшая школа — это куча бессвязных событий, которые вылились в катастрофу, разрушая жизнь. — Что произошло между тобой и Суненом? — Спрашивает Вону, когда застает Джихуна совсем одного в аудитории. — Ничего. — Ли трет запястья до красноты, а затем прижимает пальцы к задней стороне шеи, нащупываю выпирающий шейный позвонок, и давит на него с силой, чтобы придти в себя.        Ничего не произошло. Этот факт раздражает так сильно, что Джихун готов кинуть себя в ледяную воду. Он зол почти все время, потому что ничего не происходит. Все вокруг лишь наблюдают перепалки, короткие вспышки ненависти и драки, которые останавливаются почти в самом начале, спасибо Сынчолю. — Джихун, смотри, такой же уродливый, как и ты, — Сунен смеется, показывая потрепанный простой карандаш, размером с мизинец. — Ты такой смешной, что хочется в тебя нож кинуть, — закатывает глаза Джихун.        Ли понимает, что заслужил. Сам виноват, сам начал это все. Теперь он должен терпеть. Джихун хочет, чтобы уже быстрее наступила неделя до защиты дипломной, тогда не будет учебы и можно будет спокойно сидеть дома и умирать.        Джихун заебался. Так просто. Потому что все валится из рук, все к чему он прикасается либо падает либо разбивается, все за что он берется становится грандиозным проебом. — Ты в порядке? — Джун осторожно касается его плеча, когда замечает, что Джихун подвис, смотря на разбитый стакан.        Нет.        Ли опускает голову ниже, ощущая на себе взгляды, прижимает руку ко лбу, а затем срывается с места. Его трясет, когда он прижимается спиной к стене здания на заднем дворе университета. «Веду себя, как подросток.» — думает он. — Что с тобой происходит? — Сунен появляется из ниоткуда, пугая Джихуна, но заметив его состояние дотрагивается до плеча. — Джихун? — Не трогай меня, — голос дрожит, как и все тело, Ли ведет плечом, пытаясь скинуть горячую руку с нее. — Господи, да не трогай ты меня! — Он откидывает руку Сунена от себя, вдобавок еще и толкая в грудь. — Тише, успокойся, все в порядке, — Квон говорит тихо, медленно делая шаг навстречу парня, а затем смелеет, когда замечает, как плечи Джихуна начинают трястись, а сам он всхлипывает. — Ну же, все хорошо.        Сунен обнимает Джихуна, прижимая к себе, зарывается в волосы на затылке и успокаивает.        Сынчоль думает, что, наконец-то, хоть кто-то что-то сделал.