4.
10 января 2018 г., 20:59
Я сидел на диване, в принципе, не понимая, что я вообще здесь делаю. Саша, весело хохоча, носилась по гостиной; на её шее была намотана гирлянда, а в руках мишура, и она изображала привидение. Следом за ней носился Артём, надев на себя костюм Деда Мороза. Я улыбнулся. Одна Коханова, смотря на них и усмехаясь, раскладывала приготовленные ею салаты на длинный стол. Я не принимал участие вообще. Просто сидел и смотрел на происходящее. Вообще, Новый Год я должен был праздновать дома, в Рязани, с семьёй. Но что-то пошло не так: Артём сказал, что пригласил Сашу и Коханову к нам, и они уже согласились, поэтому будет некрасиво, если я откажусь.
— Никит, — Саша подлетела ко мне, хватая меня за руку и потянув на себя, — Потанцуй со мной, пожалуйста.
Я вновь улыбнулся, несмотря на то, что я морально устал, и видеть сейчас людей не хотелось. Артём, увидев нас вместе, ухмыльнулся и вышел к Кохановой на кухню. Саша уже поставила какую-то медленную музыку и подошла ко мне, протянув свою руку, как в средние века. Я улыбнулся и взял её, второй рукой скользя по её талии к спине. Саша положила свою вторую руку мне на плечо и, улыбнувшись, мы начали двигаться.
— Ты очень хорошо танцуешь, — сделала мне комплимент девушка, не скрывая широкой улыбки.
— Да? Я, на самом деле, не люблю это делать.
— А зря, — Саша легко мне улыбнулась, пальцами убрав мою челку со лба, — Ты был бы хорошим партнером.
Её слова прозвучали двусмысленно. Они меня засмущали и, дабы этого не показывать, я притянул Сашу к себе, укладывая её голову у себя на плече, чтоб она не видела моего лица.
— Не думаю, что это было бы действительно так, — хмыкнув, я остановился, потому что песня закончилась. Саша затаила дыхание, посмотрев мне в глаза. Потом начала говорить, взволнованно хватая воздух:
— Ты очень...
— Хватит тут ворковать, помогли бы, — возмутилась Юля, зайдя в зал и перебивая Сашу.
Сашка отлетела от меня, приглаживая своё чёрное платье, будто нас застали за чем-то непристойным. Я лишь хмыкнул, пожав плечами, и пошёл на кухню, чтобы помочь. Артём не помогал, как я предполагал, он воровал колбаску со стола, весело причитая при этом. Юля лишь закатывала глаза, улыбаясь. Я спросил, чем мне надо помочь. Нужно было расставить тарелки с бокалами и кухонными принадлежностями. Я взял тарелки и вышел в гостиную, где Саша красиво раскладывала нарезанные продукты. Увидев меня, она смущенно отвела взгляд. Я не понял, что такого мы сделали, ведь всего-лишь потанцевали, но, надеюсь, она не придумает себе что-то там. Меня волновала лишь одна девушка, и Артём, пусть и преувеличил, но сказал это. Всем. Практически. Я думал, что она поняла.
Красиво расставив все приборы, я взглянул на часы. Без пятнадцати двенадцать. Я сказал это всем, и Юля, шокировано распахнув глаза, замельтешилась и начала бегать туда-сюда, доделывая какие-то мелочи. Саша пожала плечами, смеясь. Когда началась речь, Юля встала рядом с Артёмом. Они выключили свет и включили гирлянды, поэтому вся гостиная была в неоновых огоньках. Я заметил, как рука Тёмы скользнула по талии Юли и, ухмыльнувшись, перевёл взгляд на телевизор. Вскоре пошёл отсчёт, а потом я услышал крики рядом стоящей троицы и, закрыв глаза, загадал желание.
потому что было слишком хорошо. О её мягком теле, которое я мял в руках, наслаждаясь нежностью.
«Я её найду».
Юля схватила нас с Сашей за запястья и поволокла в центр зала, громко включив музыку. В общем, начался трэш. Мы много пили. Саша, слегка переборщив с шампанским, висла на мне, глупо хихикая. Артём откровенно заигрывал с Кохой. Через часа два я заметил, как они, целуясь, побрели в комнату. Поэтому я подхватил на руки Сашу, которая, бедняжка, уснула, и отнёс её в пустующую комнату. Уложил и укрыл одеялом. Убирать пришлось всё мне: я выключил телевизор и в тишине и спокойствие убрал все приготовленные салаты, к которым никто не притронулся, в холодильник, и даже помыл посуду, что делать я ненавижу. Похоже, диван сегодня мой. Спать я завалился с мыслью, что этот день перевернёт всю мою жизнь.***
Уже второго января я стоял в родном городе, вдыхая морозный воздух. И несмотря ни на что, я улыбался, потому что чувствовал спокойствие. Как снаружи, так и внутри. Машина, которую я заказал ранее, должна приехать с минуты на минуту, а я старался запомнить каждую мелкую деталь, которую способен был увидеть. Вот женщина, по лицу которой текут слёзы; чуть дальше бегают дети, кидая в друг друга снежками; там мужчина подготавливает свой багаж, чтоб сесть в поезд. Рядом со мной остановилась машина и я, глубоко вздохнув, сел на заднее сиденье, кинув рядом с собой сумку, в которой лежала моя одежда. Машина тронулась с места. Позвонив в звонок, я понял, что, возможно, в квартире никого нет. Потому что мне не открывают на протяжении пяти минут. Я заволновался. Ключей у меня нет: проживал я в Москве, в Рязань приезжал редко, и ключи были мне не нужны. Получается, что попасть домой я не мог. Если позвоню — испорчу сюрприз. Поэтому я ещё раз позвонил в звонок, но в ответ снова тишина. Я достал телефон из кармана куртки, чтобы посмотреть время. — Никита? — послышался тонкий голос сзади меня, и я сразу же его узнал, поэтому развернулся, широко улыбаясь, — Никита! Меньше, чем через пять секунд, на мне повисла Алиска, улыбаясь. Я крепко прижал малую к себе, утыкаясь лицом в ворот её куртки. Алиска сжала меня тонкими ручками, и я почувствовал, что ещё чуть-чуть и задохнусь. Прохрипев, я опустил Алиску и она, улыбаясь, взяла меня за руку. Подняв глаза, я увидел маму с папой. Мама, смахнув, несколько слезинок, подошло ко мне, обнимая меня. Папа пожал руку. — Ты не говорил, что приедешь, — счастливо затараторила мама, проходя в квартиру. Я взял свою сумку, проходя за ними в след, — Если бы знали, оставили бы Алиску дома, а так в магазин ходили. Ой, ты, наверное, с дороги кушать хочешь? И устал, скорее всего. Можешь лечь в своей старой комнате, на Алискин диван, твой уже давно выкинули. Ещё я сейчас чай сделаю, попьешь, а то на улице холодно. С лимоном, да, с лимончиком, чтоб не заболел, а то... — Мам, успокойся, — я засмеялся, обнимая её за плечи, и мама выдохнула, проведя рукой по моим волосам. Алиска убежала переодеваться, а папа пошел раскладывать пакеты на кухню. — Я просто так скучала, — нежно улыбнулась она, целуя меня в щеки, и я поморщился, не скрывая улыбки. — Я верю. — Никита! Пойдем-пойдем-пойдем, — Алиска схватила меня за руку и потащила в комнату, я улыбнулся маме и она, засмеявшись, сказала, что пойдет готовить мне чай. В свою старую комнату, в которой сейчас живет Алиска, я вошел так, словно не был здесь лет двадцать. Поменялись обои, поменяли диван и избавились от ковра, место которого сейчас лежит линолеум. Мой старенький телевизор заменили на большую плазму. На полочках, что сейчас были украшены гирляндами, стояли мои фотографии в рамочках: где я один, с семьёй, с Алисой, где я маленький, где Алиса малышка совсем. Я окунулся в воспоминания, проводя пальцами по всему. На фотографиях очертил линии тел, провел по телевизору и даже ощупал выпуклые узоры на обоях. Алиса пристально наблюдала за мной. А когда я плюхнулся на огромный диван, то завалилась рядом, обнимая меня. — Тебе диван не великоват? — посмеиваясь, спросил я. — В самый раз, — также смеясь, ответила малая. — Здесь всё так изменилось, — проведя рукой по её спинке, тихо прошептал я. Алиска посмотрела на меня. — Тебя это огорчает, да? — я расслышал печаль в её голосе, — Прости, что мы изменили твою комнату. — Нет, малышка, всё хорошо, — я улыбнулся, желая показать, что меня это не расстроило, — Правда, я рад, что эта комната не будет пустовать. — Хорошо, — просто согласилась она, кладя свою голову мне на плечо. Минуты две мы молчали, а после Алиска, слегка замявшись, спросила, — Никит, а зачем ты ездил в Астану? — А откуда ты знаешь? — удивился я. — Как откуда? Это же ты мне инстаграм создал, а в фан-пабликах тебя выложили, как ты был в Астане, — Алиса говорила так, словно это были очевидные вещи, а я, дурак, их не знал. — И давно ты сидишь в фан-пабликах? — Ну, ты же слишком занят, чтобы позвонить родной сестре, и просто сказать, как ты живешь и что у тебя в жизни происходит, — её слова, насквозь пропитанные обидой, заставили моё сердце сжаться. Я даже и не знал, что, полностью окунувшись в отчаяние из-за неудачного поиска девушки, игнорировал важного человека в своей жизни, делая ей больно. — Прости меня, — искренне прошептал я, целуя Алиску в висок, и сказал ей правду, — Я искал девушку. — Какую? — любопытно, но тихо спросила Алиска, словно мы говорили о вселенской тайне, и я тихо рассмеялся куда-то ей в волосы. — Красивую и добрую, — только не уходить в воспоминания, только не в них, — Она бы тебе понравилась. — Правда? — Алиска улыбнулась, — Ты её нашел? — Нет, — слова дались мне тяжело. — Значит, ты просто обязан её найти. Дверь открылась, и моя мама, держа две кружки чая с лимоном, прошла к нам. Поставив их на стол, она поцеловала каждого в лоб и, сказав, чтобы Алиска дала мне поспать, поспешно вышла из комнаты, не желая нам мешать. — Я знаю, — ответил я на ранее сказанные Алисой слова, и она улыбнулась. — Ладно, отдохни, только немного, а потом порубимся в приставку? — Хорошо. Я рассмеялся, а Алиска, поцеловав меня в щеку, напоследок улыбнулась мне широко и ускользнула из комнаты. Я откинулся на подушки, тяжело вздыхая и проводя рукой по волосам. Мне было очень тяжело. Мне было трудно. И мне было жаль, что этого никто не замечает. Но все же, здесь, с семьёй, мне было спокойней. Настолько, что я мог лежать, а чувство, что меня сжирают изнутри не появлялось. Я скучал — я не спорю. Но, находясь в окружении, где тебя реально любят, это «я скучал» притуплялось. Я знаю, что как только окажусь один — это сожрет меня изнутри. Скомкает все органы. Заставит задыхаться. До разбитых кулаков. До головной боли. Скучать. Скучать. Скучать. Я помотал головой, зажмурив глаза. Перестань. Перестань о ней думать, дурак. О её пухлых губах, что так сладко отвечали мне на поцелуи. О её руках, которые шарили по моему телу, заставляя меня часто выдыхать,Перестань. Перестань. Перестань.
Я резко вскочил с дивана, начиная мельтешить по комнате. Глубоко вздохнул и выдохнул. Снова. И снова. Нужно успокоиться. Дышать. Глубоко. Раз-два, раз-два. Дышать. Отвлечься. Я присел на диван, зарываясь руками в волосы. Я спокоен. Алиска рядом. За стеной, в гостиной. Все хорошо. Нет, не все. Я схватил телефон, вспомнив, что накосячил перед одним важным человеком. Трубку она не брала; я отчаянно вздохнул. Извиниться перед ней казалось мне чём-то важным. И, когда я был готов скинуть, услышал её голос: — Привет, Никитка. — Лиза, прости меня, — эти слова дались мне тяжело, словно я выжигал их на своей коже; в конце мой голос звучал отчаянно. Лиза — отличный человек. И я благодарен, что встретил её. Она не насмехалась, услышав мой жалобный голос. Не издевалась, нет. Лишь робко — что было на неё не похоже — попросила рассказать ей всё. И я рассказал. Взволнованно. С придыханием. О Франции, Париже; о том, как отдыхал там; как она подсела ко мне; как я гулял с ней; назвал её Розой; как просил остаться; и про волшебную ночь с ней, когда я забывал, как дышать; и как проснулся один. Лиза слушала молча. А я пережил все снова; это давалось мне слишком тяжело. — Ты не можешь сдаться, только потому что она ушла тогда, — уверенно заявила она. — Я пытался, слышишь? — снова жалкая попытка, несмотря, что в груди ноет. — Ты просто построил выводы на собственных догадках. Я не знаю, что тогда случилось, — Лиза взволнованно глотнула воздух, — Но ведь и ты тоже. Ты не знаешь, что заставило её уйти. И сделаешь все, чтобы узнать... правда? Я немного помолчал, думая о всем и ни о чем сразу. Сказать себе, что я не сдамся и буду искать — легко. А признаться в этом кому-то — чертовски сложно. Но... Господи, да кому я вру? Конечно. Конечно, буду. Выебу себе и всем окружающим мозги, но найду. Сотру свои руки в мозоли, но найду. Я найду. — Правда. — Я говорила с Андреем, — я улыбнулся, когда услышал это. — И как? — Он бросил. Ему сейчас очень тяжело, но он бросил. Я рядом с ним. — Ты молодец, — я улыбнулся. Искренне. — Я рад за вас. — Спасибо тебе, Никит. Если бы не ты, я бы никогда с ним не поговорила. — Получается, мы друг другу помогли? — я слегка рассмеялся и услышал, как она тоже смеётся: — Получается так.***
В начале февраля начался тур по городам России и СНГ. В марте у нас должен быть небольшой перерыв. Я проводил все время, как в тумане. Не помнил, что происходило вчера, не понимал, что происходит сейчас, и не знал, что будет происходить завтра. Подвешенное состояние мне порядком поднадоело. Я решил брать себя в руки. Во время выступлений улыбался всем девчонкам, как раньше. Пытался быть активным, правда. Восстановил социальные сети. Звонил Алисе каждый день. Я старался жить. Честно, я старался. Когда наступил март и у нас был «мини-отпуск» в виде небольшого перерыва, я записался в тренажёрный зал и коротал время там. Заказал себе новых книг, и в свободное время читал. Занялся покупкой квартиры в центре Москвы; это длительный и нудный процесс. Я занял каждый свой день. Я делал что-то каждую минуту, каждую секунду. Главное — это не думать о ней. И у меня получалось — я так думал. Но я всего-лишь так думал. Потому что, на самом деле, у меня нихрена не получалось. И я каждую гребаную секунду своей жизни думал о ней. Когда смотрел в чужие лице; когда улыбался кому-то; когда оставался один; когда засыпал. Каждую гребаную минуту, я думал о ней.
