Мой ласковый и нежный Тилль

Суровая страна Россия. За окном ярко светило солнце, интересно, а как сейчас обстоят дела в Берлине? Ранние пения птиц раздавались на улице, но их перебивали радостные крики маленьких детей. Несмотря на раннее время, солнце уже широко раскинуло свои лучи и медленно грело каждый угол двора. На детской площадке около старого трехэтажного дома устроилась небольшая группа подростков, живо обсуждающая свое будущее после школы; они тайно попивали пиво, когда взгляды бабушек, сидящих около подъезда, были устремлены куда-то вдаль. Несколько грязных, но довольных дворняг гоняли по двору беспризорную черную кошку. "Типичная Россия", - подумала девушка, глядя в окно своей маленькой и серой комнаты. Этот вид вызывал у нее приятные воспоминания о детстве, улыбка на лице медленно исчезала, когда Рита вспоминала о том, что больше не увидит свой дом. Еще раз посмотрев на небо, девушка уселась за рабочий стол – она принялась что-то дописывать в свой блокнот. Окна были открыты, и теплый ветер свободно гулял по маленькой комнате. Редкий мат доносился до ее ушей, а она то и дело улыбалась. С тоской. И печалью. Потому что знала, что больше никогда не услышит этот задорный язык. Вообще-то она и сама любила пропустить несколько запрещенных словечек, но там, куда она отправится, эта нецензурная лексика не желательна. Зачем показывать иностранцу свое плохое воспитание, а они то знают, как отлично могут выражать свои чувства и эмоции русские. На столе царил сущий хаос: книги, исписанные бумаги, тетради, уже не пишущие ручки, карандаши, сломанная фигурка статуи свободы... и билеты в Берлин. В один конец. Девушка все время поглядывала на них, будто заряжаясь положительной энергией. До поездки оставались считанные часы. В комнату, где работала девушка, зашла пожилая женщина с недовольным взглядом, она оперлась об косяк двери, скрестив руки. Она хотела что-то сказать, но язык будто парализовало, слова, которые женщина так хотела сказать, теперь казались ей никчемными и неуместными. - Ну что, my dear daughter, готова? – наконец спросила она. Голос дрогнул: это прозвучало слишком саркастично, совсем не так, как ожидалось. - Мам, это английский язык, а я учу немецкий, - все еще не отрываясь от блокнота, ответила девушка. Она почувствовала насмешку со стороны матери, и ее щеки налились густым румянцем. Что-то подсказывало Рите, что она неправильно поступает, что нельзя вот так вот просто взять и резко изменить собственную жизнь. Забыть о близких и друзьях; променять их на сладкую жизнь, но почему-то Рите жизнь сладкой никак не казалась. - А мне плевать. - Не начинай! – девушка сама от себя не ожидая, нервно бросила ручку в стенку и с испепеляющим взглядом уставилась на мать. - Сколько лет, а детство в одном месте еще не перестало играть, - женщина заправила за ухо выбившийся седой локон. – Может, хоть штаны оденешь? - Мне в трусах хорошо, - рассмеялась девушка. – Я хожу по дому в чем захочу, могу сейчас снять майку и ходить с голой грудью. - Прекрати. - Почему? Тебе не нравятся мои шутки? Так потерпи, через четыре часа меня здесь не будет. - Вот и лети к своему папочке в Германию, что соблазнилась на его деньги? – гневно кричала мать, ее руки дрожали, когда она вспоминала отца Риты. - А ты видимо дура была, что рассталась с ним, зная, что этот немец богатый человек! - Не смей так говорить со мной, Рита! – ее мать подошла к ней и влепила пощечину. Эта была последняя капля, девушка встала со стула и с обидой проговорила: - Я еду туда только ради отца ну и, конечно же, из-за хороших возможностей какие я не могу позволить себе в России. - А может, ты хочешь быть ближе к раммштейну?! - К раммштайну, мама. Нет, не хочу. Ты думаешь, я еду туда только потому, что хочу увидеть их. Нет. Что за бред, я не маленькая девочка, которая тащится по музыкальным группам, - а все же в душе у Риты был маленький проблеск, что может она все же встретит кумиров своего детства и сможет пообщаться с ними, а может и побывать на их концерте. Давненько она не ходила с друзьями на хороший концерт. Помнится в далеком детстве, она поклялась друзьям, что попадет на концерт раммштайн и сможет прикурить с огненного пламени, что бушует на сцене. Тогда они посмеялись над этой шуткой и забыли. Время шло, и интерес к музыке пропадал - на первое место встала личная жизнь. И до сегодняшнего дня Рита помнит о той шутке с огнем, наверное, это греет последнее чувство к прекрасному. - А кто обклеивал все стены с их мордами? - Так это когда было. Семь, восемь лет назад. - А кто плакал, что никогда не сможет обнять Пола? - Пауля! – Рита покраснела. – Ну, я же маленькая была, сейчас я более адекватная личность, у которой есть определенная цель в жизни. - Господи, - сдалась мать, - езжай куда хочешь, тебя не переубедить. Передавай своему папочке привет, - она развернулась и, хлопнув дверью, ушла. Что ж, разговор опять не состоялся. "Надоела! Причем тут Rammstein? Почему как Германия так сразу эта группа?" - думала Рита, она вновь уселась за блокнот и начала заново писать заметки о поведении животных в стрессовых ситуациях. В далеком тысяча девятьсот восемьдесят третьем году мать Риты Лида со своими родителями эмигрировала в восточную часть Берлина ГДР. В Дрездене у них находились несколько членов семьи и, решив больше не возвращаться на родину, они остались здесь. Лиде тогда исполнился всего лишь двадцать один год, юная и привлекательная девушка совершенно не знала немецкого языка, и ей приходилось слишком тяжело. Но желание изучать его поднялось, когда она случайно столкнулась с новым соседом. Возвращаясь поздно вечером домой, Лида не заметила парня, который ехал на велосипеде. Он не успел объехать ее и все-таки наехал на девушку. Его испуганные зеленые глаза смотрели на лицо Лиды, он помог ей добраться до дому, говоря что-то на непонятном ей языке. Но его голос был прекрасен, а улыбка не сходила с красивого лица. Парень понял, что девушка совсем не говорит на немецком, но уже тогда он влюбился в нее. А когда человек влюблен, он много сделать может. Вот и Альберт стал частым гостем в доме у семьи Лиды. В маленьком селе все знали друг друга, поэтому вскоре родители обоих влюбленных окончательно сдружились. Парень учил Лиду, как настоящий учитель, он видел, как загорались глаза у девушки, когда она смотрела на него. Понемногу девушка начала понимать Альберта, они частенько гуляли по вечерним улицам, он говорил медленно, пытаясь донести свои мысли до Лиды, но он иногда с вдохновением забывался и начинал говорить еще быстрей. Лида тихо улыбалась, делая вид, что понимает, а сама тем временем думала о своей любви к нему. Но в июле этого же года Альберт вдруг заявил, что уезжает в другой город. Он хочет начать жизнь с чистого листа, говорил, что любит Лиду и всегда будет ее любить, но он не может жениться на ней. Лида, одурманенная любовью, позволила ему поцеловать себя на прощание, но поцелуй лишь разжег огонь в душе. И как говорила Лида своей дочери: "Поцелуй зашел слишком далеко, а позже появилась ты". Через три года из-за нехватки денег семья Лиды вновь вернулась на родину. Да, отец Риты был тот самый Альберт Краус, сейчас он крупный владелец нескольких фирм по производству автомобилей. Рита узнала про него в тринадцать лет и жутко гордилась, что ее отец живет в Германии, как и тогда еще менее известная группа Rammstein. Она начала изучать немецкий язык, ее бабушка жутко сердилась, когда слышала, как Рита что-то говорила по-немецки. В семье сложилась обстановка жуткой ненависти ко всему иностранному, но это только подогревало в Рите дерзость, она мечтала встретиться с отцом и начать жизнь в Германии. Но чем взрослее она становилась, тем все меньше энтузиазма в ней оставалось. А что если ее не признает родной отец? У него, наверное, своя семья? Свои дети, он и забыл ту робкую девушку Лиду. Но как ни странно он признал в ней свою дочь, когда она первый раз приехала с матерью в Германию, чтобы встретиться с собственным отцом. А еще у Риты есть одна маленькая слабость – любовь к животным. Это передалось ей от отца. Тот в начале своей карьеры начинал с работы в ветеринарной клинике, леча больных зверей. Признаться, девушка мечтала открыть свою собственную ветеринарную, но пока ей этого не удавалось. В России она вела скудную жизнь, работая учителем немецкого языка. И она вдоволь наслушалась от учеников что-то типа: "Зиг хайль, Рита Альбертовна" или "Ду хаст, Маргарита Гитлеровна". Все это поначалу задевало девушку, но потом она нашла верный способ заткнуть нерадивых учеников. Они теперь побаиваются ее, а на уроках сидят смирно, пытаясь вникнуть в иностранную речь. Звонок телефона заставил Риту отбросить все дела и ринуться искать по всей комнате чертов мобильник. На дисплее показались знакомые цифры – это звонил отец. Рита частенько переписывалась с ним, и именно он был инициатором поездки в Германию. - Доброе утро, солнце. Или у вас там уже день? – радостно произнес отец. - Утро, - Рита перешла на родной язык отца. - Я позвонил, чтобы сказать. Ровно в 19:00 я буду тебя ждать у входа в аэропорт, надеюсь, я тебя узнаю, ну или ты меня. - Не бойся, узнаешь, - протараторила девушка. - А Лида не злится на меня? – осторожно спросил Альберт. - Она запрещала мне учить немецкий язык, - хохотнула Рита. - Видимо, это значит да, - грустно вздохнул он. – Что ж, до встречи. Рита улыбнулась сама себе, и ее взгляд упал на собранный чемодан. В ее голове моментально вспыхнула мысль – она забыла купить отцу подарок. Он просил привезти маленькую модель советского автомобиля. Дело в том, что ему для полной коллекции советских машин не хватает именно модели Победы. А Рите не хотелось расстраивать отца, поэтому, собравшись с мыслями, она оглядела комнату в поиске одежды. Одев то, что первым попалось под руку, Рита направилась в торговый центр, но дверь перегородила ее мать. - Разговаривала с ним? – безразлично спросила она. - Ja, - язвительно ответила девушка и, громко хлопнув входной дверью, убежала вниз по лестнице. *** - Алло, Рихард, - прошептал Шнайдер в телефонную трубку. - Чего? – Круспе мирно посапывал в кровати, когда обеспокоенный Дум позвонил ему. - Тилля так и нет? - Нет, не нашли. Неле говорила, что они заявили в полицию, но и там нет никаких новостей. - Черт, что же с ним произошло? Может, он сбежал с очередной девушкой в глухую деревушку? – Кристоф сидел напротив окна, уставившись на полную луну, она вводила его в непонятный страх. Чтобы не поддаваться дрожи в руках, Дум докуривал вторую сигарету. - Он бы предупредил. - Ну да, верно. Он никогда не променяет концерт на сопливую девочку. А Софья? Может он с ней. - Я звонил ей, она сказала, что видела его последний раз два дня назад, когда они сильно поссорились, - Круспе говорил тихо, чтобы не разбудить Марго. - Все-таки расстались, я так и знал. - Она нервная какая-то, ей было наплевать, где Тилль и что с ним. - Ой, - крикнул Шнай, - сигарета упала прямо на стол. - Идиот, кури на балконе, а сейчас извини, но я хочу спать, - Рихард отключил телефон и положил его под подушку. Он вдруг вспомнил про того пса, что с ним? Круспе еще долго не мог заснуть, думая: "Я так увлекся Марго, что забыл про него. На нем не было ошейника, значит он бездомный: какой-то отморозок выбросил животное на улицу. А его взгляд, такой пронзительный и умоляющий как у... ох, черт, Тилль не выходит у меня из головы". *** В салоне самолета царила полная тишина; тусклый свет давил на глаза, невозможность почитать угнетала Риту, она уже не знала, что и сделать, чтобы не заснуть. Мозг постепенно утрачивал контроль над телом, и девушке постоянно казалось, что она теряет сознание. На соседних двух креслах сидела пара немцев. Они увлеченно разговаривали друг с другом зная, что половина пассажиров самолета русские. Странно, но именно этот рейс поразил Риту своим спокойствием. Русские дети не кричали и не бегали по всему салону, а дебоширы-мужчины не просили стюардесс налить им по сто грамм для храбрости. До посадки оставалось меньше часа, и эта мысль хоть как-то взбодрила девушку. Вдруг она услышала восхищенные вздохи маленькой девочки, которая сидела впереди нее. Она смотрела в окно, разглядывая вид, от которого теряла сознание. Рита решила посмотреть, что же так восхитило девочку. Ночной Берлин поразил девушку своей красотой, на земле мерцали тысячи огоньков, от этой картины у Риты захватило дух. Когда самолет чуть снизился, она рассмотрела Бранденбургские ворота - они сияют как никогда прекрасно, вообще-то этот город полон подсветок это и делает его великолепным в ночное время. Рита уже чувствовала, как вдохнет совершенно чужой ей воздух, как будет разглядывать каждый уголок города, фотографируя наиболее красивые из них. Казалось, там внизу, не смотря на позднее время, все еще кипит городская жизнь. Сон окончательно покинул тело Риты, когда самолет, наконец, оказался на земле. В салоне началось движение, еще секунда и все покинут этот самолет. Попав в аэропорт, Рита на секунду опешила, такой огромный и просторный зал по сравнению с предыдущим был просто великолепен. Хотя она не вправе сравнивать аэропорт своего города и это чудо. В аэропорте творился полный хаос, толпы людей ходили из стороны в сторону, пытаясь выбраться из стеклянного муравейника. А что? Верное сравнение, люди бегали как муравьи в гигантском муравейнике пытаясь отыскать свой выход. Пройдя этот ад, Рита отправилась получать багаж. "Вот тебе и российская транспортировка", - гневно бурчала она, смотря на слегка помятую сумку. Ну как слегка... открыв ее можно узнать, как на самом деле обращались с твоим багажом. Рита вспомнила случай, когда в багажной сумке обнаружила разлитый бутылек с шампунем; вся одежда была пропитана им, спасибо русским транспортировкам. Рита два дня отстирывала свою одежду, вместо того чтобы гулять по парку и рассматривать достопримечательности. Наконец, усталая Рита прошла последний пункт контроля и оказалась в зале, где собралось множество людей ожидавших прибывших. Оглядев толпу, девушка сразу же наткнулась на знакомое лицо. Альберт в свои пятьдесят два года выглядел как вполне состоятельный в плане семьи мужчина, глядя на него, приходит на ум, что он постоянно проводит все свое время рядом с внуками. Немного поседевшие виски, такая же легкая щетина и огромные очки все время спадающие с носа. Но у Альберта не было никакой семьи и уж тем более внуков. Всю свою жизнь он посвятил работе и теперь с огромным количеством денег Краус жалеет о времени, когда расстался с Лидой. Но теперь рядом с ним будет жить его дочь. И эта мысль постоянно согревала его. Улыбка озарила лицо Риты, и девушка, быстро подбежав к отцу, четко произнесла на немецком: - Ну здравствуй. - Она обняла его на секунду поразившись как он высок и худощав. У Риты был немалый рост, но все равно отец был немного выше ее. - Мне говорить, что ты выросла и похорошела? – с иронией сказал он. Девушка не сразу поняла только что сказанные им слова – усталость просто валила Риту с ног, а когда ее мозг на грани изнеможения все слова автоматически отвергаются. Поэтому она просто промямлила, что очень устала. И они вместе медленной походкой отправились на парковку расположенную рядом с аэропортом. Даже холодный ветер Берлина не освежил Риту. После тряски в самолете девушка почувствовала, что ее тошнит в машине. Голова кружилась, наверное, во всем виноваты слишком ровные дороги без ям и горбов. О прекрасном виде из окна можно было забыть, позже еще успеет рассмотреть. Добравшись до дома, Рита не разбирая багаж, направилась в ту комнату, куда направил ее отец. Что ж, утро вечера мудренее. А сейчас отдых.