Pretty things

I had to kill you, I’m really sorry. I had to do it – Gotta go on my own. Psychotic Beats – Killer Shangri-Lah.

      Лаксити стравил пар, наливая в два фужера коллекционный хайгрейд высокого качества, почти шантажом отнятый у Бэйта специально для данного вечера. Йокетрон вернулся из Аякона, будучи взбудораженным больше, чем обычно, и, даже не подождав условных пол-джоора, вновь принялся за свои уговоры. Лилово-зеленому меху они уже изрядно поднадоели, хотя слушать об успехах учеников Йокетрона в его странной школе было интересно. Жаль, что в этот раз рассказ о них был коротким – Йокетрон отчего-то вбил в свой процессор, что Лаксити удалось бы отлично освоить серкет-су из-за природной безмятежности, и с редким упорством продолжил приводить аргументы в пользу того, почему Лаксити нужно покинуть бордель и интерство в целом. Ответные контраргументы о том, что подобное, между прочим, считается преступлением и карается соответствующим образом, на нинбота уже не действовали, и Лаксити был вынужден находить более изощренные причины своим отказам.       - Ты путаешь безмятежность с безразличностью, - Лаксити повел дверцами из стороны в сторону, ставя один фужер перед аяконцем, а вторым начиная заправляться. Судя по его виду, Йокетрон был настроен добиться хотя бы честного развернутого ответа на свои вопросы, и Лаксити не хотел обсуждать тяжелую тему, не влив в себя прежде хотя бы немного хайгрейда. – И безалаберностью.       - Нет, - не согласился с ним Йокетрон, - если бы это была безразличность, ты не ставил бы условий и не следил бы за тем, чтобы их неукоснительно выполняли. Ты не отказывал бы в обслуживании, не спорил бы с управляющим, не беспокоился бы о новичках и не гневался бы, когда кто-то нарушает твой покой. А безалаберный мех не смог бы выращивать кристаллы. Ты безмятежен потому, что умеешь быстро совладать со своими чувствами и легко успокаиваешься, даже когда происходящие события представляют для тебя опасность. Ты весьма восприимчив, но так же очень рационален и осторожен. Ты контролируешь бурю эмоций так, словно ее вовсе нет, и это черта показывает, насколько ты силен.       - Еще скажи, что я порядочен, - хмыкнул Лаксити, отпив еще энергона из затейливого дорогого фужера из стекла.       - Ты определенно порядочнее многих ботов, оказавшихся в похожем положении, - заметил нинбот. – Ты достойный мех, Лаксити, хочешь ты это признавать или нет.       - А что, если я сделал что-то очень плохое? Что, если я не сожалею об этом? Ты и тогда скажешь, что считаешь меня мехом достойным и порядочным?       - Я надеюсь, что ты расскажешь мне об этом, - спокойно ответил Йокетрон. – Я знаю тебя, и если ты поступил жестоко, если ты совершил преступление, то у тебя должна была быть весьма серьезная причина для такого шага. Ты не действуешь опрометчиво.       - Что, если я скажу, что прежде я так и делал? Что, если я не думал дважды, прежде чем принять решение?       - В тебе нет зла, Лаксити, только гнев и печаль. Одно упоминание об этом событии заставило тебя всего подобраться, и это само по себе может служить доказательством, что твой поступок не был чем-то, что ты привык делать или о чем тебе нравится вспоминать.       - Откуда тебе об этом знать? – усмехнулся лилово-зеленый мех. – Я был совсем другим, когда жил в Аяконе.       - Поэтому ты так против того, чтобы покинуть Праксус?       Лаксити удивленно вздернул дверцы, а после рассмеялся:       - Ты не оставишь эту тему, пока я не соглашусь, да? Что такого ты во мне увидел, что тебе так хочется забрать меня с собой?       - Потому что тебе здесь не место, - Йокетрон говорил серьезно и как будто бы искренне. – Ты и сам это знаешь. Но ты продолжаешь цепляться за этот бордель, словно он твое спасение, игнорируя то, что бордель никак не защищает тебя от остального мира.       Наступила длительная пауза. Лаксити перестал улыбаться, вместо этого нахмурившись. Какое-то время он всматривался в фейсплейт нинботу, после чего покачал головой. Глубоко провентилировав, он медленно, растягивая слова, словно пытаясь напевать, заговорил:       - Тебе никогда не приходило в процессор, что дело не в остальном мире, а во мне? Дело не в том, чтобы мир не прорвался ко мне, а чтобы я не вырвался в мир. Пока я здесь, я защищен от собственных ошибок. Я не могу верить в хорошее, когда каждый цикл становлюсь свидетелем стольких мерзостей. Я не хочу давать второй шанс тем, кто успел разочаровать меня. Я всегда жду подвоха, даже от тех, кому доверяю, и потому не строю планов. Я не буду любить, если каждый цикл вновь и вновь убеждаюсь в том, что взаимной любви не существует. Если я уйду отсюда, если брошу все это, я снова встряну в ту же ловушку, что и прежде. Поверь, я себя знаю, - невесело усмехнулся он, допивая топливо. – Я буду искать в ботах хорошее, буду оправдывать их отвратительные поступки, буду давать новые шансы тем, кто якобы хочет исправиться, наивно полагая, что в этот раз точно все получится. Возможно, я поглупею настолько, что начну любить вновь. И когда это случится – будь уверен, это станет концом для меня. Я не переживу это еще раз, - лилово-зеленый мех сердито отставил фужер в сторону. – И не намерен пытаться повторить.       - Ты боишься, что случится что-то плохое, я понимаю, - кивнул Йокетрон, за весь разговор так и не прикоснувшись к своему фужеру. – Но что, если случится что-то хорошее?       Услышав это, Лаксити с досадой застонал, закрывая лицевую ладонями, и откинувшись на подушки:       - Йокетрон!       - Ты должен признать, что мы не можем контролировать свою судьбу, - упрямо продолжал тот, - и события часто не подвластны нам, как бы мы ни старались повлиять на них. Но порой одно событие способно изменить целый мир.       - Серьезно, тебе что, больше некого спасать?       - Я в тебя верю, - торжественно объявил Йокетрон, держа ладони на коленях. Лаксити стравил пар:       - Ты меня даже не знаешь!       - Неправда, - улыбнулся тот. – Я могу не знать многих деталей о тебе, но основное мне хорошо известно. Например, если бы ты действительно не хотел говорить со мной об этом, то не стал бы, несмотря на все мои попытки.       - Ты невыносим, просто невыносим, - Лаксити убрал ладони с лицевой и воззрился на аяконца: - Вот что: хватит с меня на сегодня всех этих разговоров. Оставь в покое мои достоинства, да и пороки тоже. Лучше сыграем в игру, - он потянулся и вытащил карты. – Если я выиграю, ты перестанешь поднимать эту тему.       - А если я – ты поедешь со мной? – подыграл нинбот, с интересом чуть склонив голову набок.       - Нет, - покачал головой лилово-зеленый мех. – Придумай что-нибудь другое.       Йокетрон задумался на мгновение, после чего заявил:       - Хорошо. Пусть будет равноценный обмен – в случае моего выигрыша, ты расскажешь мне, что приключилось с тобой в Аяконе.       Лаксити устало прикрыл оптику. Намечался долгий вечер. -------------------       Собственно, как Лаксити проницательно успел подметить ранее – заключать пари с мастером боевых искусств, когда он всерьез настроен на выигрыш, совсем не стоило. Йокетрон усовершенствовал свой стиль, и теперь играл с Лаксити на равных. Спустя три кона, интер был вынужден признать, что проиграл. Жаль, что они условились играть без возможности реванша.       Йокетрон сидел среди подушек, скрестив серво и держа наполовину опустевший куб хайгрейда, который ему до этого дал Лаксити. Сам лилово-зеленый мех уже опустошал третий такой куб, недовольный своим проигрышем и тем, что вообще согласился играть на таких условиях.       - Ладно, - проговорил он наконец, - что ты хочешь знать?       - Что с тобой случилось в Аяконе? Почему ты оказался в борделе? Почему ты вернулся в Праксус и отказываешься покидать его?       - Дурость со мной случилась, - Лаксити подпер спину и дверцы подушками, раскладывая карты по изолетику. – Я по юности был очень наивным и считал, что мир полон возможностей, открытых тем, кто готов рискнуть ради счастливого будущего. Что все обязательно получится, стоит только захотеть, и можно добиться всего, к чему стремишься. Так вот, нельзя, - мрачно усмехнулся он. – И понял я это, только оказавшись в Аяконе. В Праксусе я жил под опекой с целой когортой других спарков, которые по каким-либо причинам были оставлены своими альфами. Нечто вроде приюта, только из воспитателей – пара ботов, которые должны были играть роль наших создателей, и получали кредиты на наше содержание. Мне тогда это все казалось такими мелочами, я хотел большего, и ждал шанса вырваться, как только мне такой представится. Справедливости ради, меня никто и не остановил – я был уже юнглингом, за мое содержание кредитов давали меньше… Я не сержусь на них – я мечтал о том, чтобы уйти, а в Праксусе еще были спарклинги, которым нужна была хоть какая-то опека. Потому я повелся на слова приезжего бота, - Лаксити хмыкнул, - и уехал вместе с ним. Не сразу, конечно – я устроил ему небольшую проверку, как мне тогда казалось, вполне тщательную. Хотел убедиться, что подвоха нет, - он издал смешок. – Какое там! Я даже не анализировал толком происходящее, слишком увлекшись открывшейся возможностью. Видишь ли, тогда я еще верил в любовь, а бот, которого я встретил, был обходителен со мной и говорил, что ему не хватает партнера, такого, как я, и он просил меня отправиться с ним вместе, в новую жизнь. Тогда это было моей мечтой – стать бондмейтом бота, одного-единственного, которому я был бы предан до конца, который дал бы мне испытать ту самую любовь, о которой я слышал в сказках. Стоит признать, что поначалу он вел себя положенным образом. Боялся спугнуть, скорее всего. Он водил меня на прогулки по городу, рассказывал интересные истории. Я был счастлив, и думал, что лучше этого ничего быть не может – мои мечты сбылись. А спустя пол-ворна тот же самый бот, который дарил мне трогательные подарки, грозился расколоть мне шлем надвое, если я возьму в манипуляторы карты. Он был игроком, понимаешь? Шлаковым игроком, но сам считал иначе. Он страшно гордился своими навыками и одно время хотел научить меня «играть правильно». Я выиграл у него с первого же кона, и он предсказуемо разозлился – тогда он уже успел взять в привычку срываться на мне за малейшую провинность. Как-то раз он мне дверцы вывернул за то, что я посмотрел на него как-то не так. И подумать только, я был настолько туп и ослеплен, что и правда считал виноватым в его вспышках ярости себя. Я придумывал оправдания его поступкам и боялся спровоцировать его снова, но не переставал надеяться на то, что это только такой период, и скоро все станет так, как было прежде. Конечно, ничего подобного не произошло, но я продолжал верить и оставался с ним, цепляясь за свои мечты, как я тогда думал. Я все еще верил, что однажды все трудности уйдут, и мы заключим бонд-связь. Когда я об этом вспоминаю, мне самому становится тошно от собственной тупости, - Лаксити скривился. – Любовь сделала меня настолько уязвимым, что я даже не думал защищаться. Это было омерзительно. В конце концов, он совершенно проигрался, и сбежал. Я об этом ничего не знал, и только когда пришли коллекторы описывать имущество, мне об этом сообщили. Оплавок проиграл очень крупную сумму, и в качестве гарантии выплаты заложил меня. Об этом мне сказал тот бот, который владел игорным заведением – он согласился на сделку из-за моего праксианского происхождения. Он же показал мне перечень всего имевшегося у нас, включая кварту, стоимость каждого предмета, и сумму долга. Я должен был отработать остаток того, что не удалось покрыть в ходе передачи имущества, в качестве эксклюзивного развлечения для особенных клиентов игрового заведения – тем, у кого имелись кредиты, чтобы оплатить такое развлечение. Я пробыл там почти декацикл, прежде чем мне удалось закрыть задолженность, и меня отпустили. Я оказался на улице без ничего. Хотя бы мне позволили заправиться перед тем, как уйти, - фыркнул Лаксити, смешав карты и начав раскладывать их заново. – Мне было очень больно и обидно, но я, наконец, сумел избавиться от этого чувства и начать думать. И выходило так, что, пока я, доверившись и старавшись стать лучше для меха, который бросил меня в качестве залога за свой проигрыш, страдал в манипуляторах ботов, заплативших за возможность поиграть мной, этот оплавок где-то прятался, будучи целым и невредимым. Он избежал неприятностей, а я поплатился за то, к чему отношения вовсе не имел. Я решил, что квинта с два я спущу ему это с манипуляторов, и вернулся в Праксус. Аякон был мне незнакомым городом, несмотря на то, что прожил я там несколько ворн, и в Праксусе я вновь ощутил себя свободным. Здесь я был в безопасности, как нигде больше. Я написал заявление и вышел из своей касты, став интерботом. Я не сожалел о тех ограничениях, которые накладывают на таких, как я. Напротив, это было именно тем, чего я страстно хотел на тот момент. Я ограничил себя, чтобы у меня и в мыслях больше не было попасться в ту же ловушку дважды. Перед первым своим выходом к клиентам я несколько волновался, но перестал, стоило мне действительно к ним выйти, - Лаксити провентилировал и улыбнулся. – Мне вдруг стало совершенно все равно. Новичков обычно посылают к мирным клиентам, которые не станут позволять себе вольностей, а в низкоклассовых борделях клиенты вообще боятся вольничать. Это здесь, в элитном заведении, клиенты могут позволить себе воплощение каких-то своих кинков. А там оказаться с интерботом наедине уже было кинком, - лилово-зеленый мех усмехнулся. – Кошмарные симуляции меня не отпускали, но я свыкся со своей новой ролью и новым активом. Меня не смели обижать, за моим благосостоянием и функциональностью внимательно следили, я имел право отказать в обслуживании – у меня таких привилегий раньше не было. Я не забыл, что привело меня в интеры, и я вышел на меха, который мог помочь мне стрясти должок с того, кто меня предал. Он был из какого-то полихекского синдиката, и согласился на мое предложение. Я скопил кредитов, а он нашел того оплавка, - будничным тоном произнес Лаксити. – Рассматривая холографии, которые он принес в качестве доказательства, я испытал такое облегчение, какое не сравнить даже с тем, что я ощутил, вернувшись в родной город. Я стал так спокоен, как никогда до этого не был. Я научился быть интерботом, в конечном итоге, оказавшись в элитном заведении с прейскурантом услуг, который заставил бы тех игроков унизиться со своей несостоятельности. У меня появилась семья, которую я выбрал сам, - он ласково улыбнулся, вспомнив друзей, - у меня были Ардент и Флюстерн. А потом появился ты, - мягкий тон неожиданно превратился в ворчание, - и до сих пор требуешь, чтобы я поехал с тобой в Аякон в это твое додзе.       Йокетрон молчал долгих пять кликов, прежде чем мягко заговорить:       - Мне невыразимо жаль, что тебе пришлось перенести подобное. Не могу сказать, что мне доводилось испытывать все то же самое, но я знаю боль предательства и одиночество беты, оставшейся без создателей, жаждущей лучшего актива, желающей изменить мир, пусть и маленькую его часть. Я понимаю твое недоверие и нежелание уходить оттуда, где ты смог преобразиться и выстроить некоторую защиту для себя, однако, если все время прятаться, ты не сможешь достичь того, чего на самом деле хочешь. Произошедшее с тобой – трагедия, и ты завершил эту историю, отомстив за перенесенную боль. Ты имел на это полное право, чтобы после залечить раны и вернуться в актив, хотя и частично. Ты боишься повторения тех событий, но, я надеюсь, ты видишь, что я совсем не такой бот, как тот, что встретился тебе в…       - Я знаю, - перебил его Лаксити, улыбнувшись и потрепав слегка встревожившегося в конце своей речи нинбота по манипулятору. – Я бы тебя вышвырнул отсюда в тот же клик, если бы ты хоть чуть-чуть напоминал бы мне того оплавка. Ты не похож на него, не переживай об этом. Ты вообще ни на кого не похож, если быть до конца честными, - пошутил он.       - Мне очень жаль, что я не встретил тебя раньше, - признался Йокетрон.       - Мне тоже, - кивнул Лаксити. – Понимаешь теперь, почему я такой? Я отрекся от любви – она не принесла мне ничего хорошего. Но ты мне нравишься, и это, пожалуй, самое близкое к любви чувство, которое я смогу испытать. Наверное, даже слишком близкое для моей зоны комфорта, - он фыркнул. – В любом случае, я уже совсем не тот доверчивый мехлинг, веривший во взаимную любовь и бескорыстную заботу. Но, сложись тогда все по-другому, и окажись на его месте ты, то… то, возможно, ты мог бы стать тем единственным, кому я без сомнений согласился бы доверить свою искру.       - Лаксити…       - Нельзя вновь заставить чувствовать того, кто совершенно онемел. И не стоит жертвовать частью будущего ради того, чтобы вернуть вспять прошлое. Ты же понимаешь, да?       - А я все равно в тебя верю, - спустя короткую паузу, заявил нинбот. – И не сдамся.       Лаксити стравил пар и рассмеялся:       - Флю правду сказал – ты возмутителен в своем упорстве!       Не похоже было, что Йокетрон собирался оставить свою затею – он явно не преувеличивал, когда утверждал, что не намерен сдаваться, а потому его словам Лаксити верил. Или, по крайней мере, его решимости.       Интересно, насколько ее хватит.