Pretty things

      Ритц любил спарклингов. Милые, непоседливые крохи, которые толком ничего не знают об окружающем их мире и ботах, полностью зависящие от своей семьи – они ни о ком не думают плохо, считают своих создателей если не всемогущими, то близкими к этому, и улыбаются всем без разбору. Его собственная бета была таким спарком; Лэйаут был улыбчивым, жизнерадостным, доверчивым мехлингом, понятия не имеющим о черствости, лицемерии, тщеславии и прочей рже, прочно обосновавшейся в чужих процессорах. Ритц был готов прикончить на месте главу семейства за то, что тот отнял у его беты этот свет в оптике, эту уверенность в себе, эту безмятежную радость, которая не пряталась за опасением показаться недостаточно хорошим, недостаточно… полноценным. Форстоллу стоило больших трудов замять этот конфликт, а Ритцу – вернуть бете веру в себя.       Это не значило, что Ритц забыл о случившемся. Проулу-старшему еще долго не позволялось даже показываться рядом с ними, и лить на то, что об этом могли подумать другие! Лэйаут был светлой искоркой, добрым и сострадательным мехлингом, и Ритц был бы проклят, если бы он позволил хоть кому-то уничтожить это. Ни Проул, ни Форстолл, ни Регент, ни Прайм, ни даже Праймас и Юникрон, вместе взятые, не встали бы у него на пути, когда он защищал свою бету! Главе семейства пришлось утереться своими претензиями, Форстоллу – стать арбитром, а самому Ритцу понадобилось укрепить свои позиции и власть настолько, чтобы его авторитет не зависел от семейства, но был ему комплиментом. Зато Лэйаут вырос настолько необремененным мерзостями нобилитета, насколько было возможно.       Конечно, это не касалось знаний о том, как выживать в этом кругу, и Ритц с бондмейтом постарались сделать так, чтобы Лэйаут мог за себя постоять, и мог сделать это правильно. Ритц гордился бетой – его мехлинг был умным, находчивым, терпеливым, любезным и безжалостным к тем, кто осмеливался покуситься на их семейство каким бы то ни было образом. Вместе с тем Лэйаут не растерял бетского участия, игривости, сострадания и искренности.       Он был рад, когда выбранный им партнер для беты тоже оценил эти черты характера в Лэйауте, и полюбил его. Нитрострайк смотрел на Лэйаута, как на чудо – с любопытством, удивлением и долей скептицизма. Правда, игривость партнера Нитрострайк, хоть и поддерживал, немного опасался, и Ритц был очень позабавлен, когда тот в витиеватой манере заявил, что намерен прикрывать бондмейта от нежелательного внимания в обществе. Ритц был не против – Нитрострайка с бетства учили следовать неписаным законам нобилитета, и он гораздо лучше Лэйаута понимал, где можно соскочить, а где это будет воспринято негативно. Он видел, что эти двое счастливы друг с другом, и это было лучшим, что Ритц мог бы пожелать для своей беты.       Поэтому Ритц не ожидал внезапных осложнений в виде бастарда. Это совершенно не вязалось с тем, что ему было известно об отношениях беты с его бондмейтом. Лэйаут обожал Нитрострайка, и тот, пусть и застенчиво, отвечал ему взаимностью – между ними была такая идиллия, какой не было между ним и Форстоллом, хотя их союз, по мнению Ритца, был самым благополучным в их поколении среди нобилей. Естественно, Нитрострайк отнесся к этому очень болезненно – Ритц его не винил, попытка Форстолла «сходить» на сторону окончилась бы войной между ними. Но это не объясняло, почему Лэйаут, при том, как он относился к своему бондмейту, решился на случайную связь.       Нитрострайк был в ярости и страдал, и Лэйаут страдал не меньше. Икс-Броун, драгоценный гранд-спарк, до смешного похожий на своего гранд-опи, даже выразил Ритцу мнение о том, что его альфам необходимо помочь. После этой робкой просьбы, разумеется, Ритц не мог не вмешаться.       У Лэйаута имелись свои соображения о том, как исправить ситуацию. Ритц внес в них свои коррективы, и, в конечном итоге, у них получился достаточно эффективный долгосрочный (поскольку надежды на то, что получится вернуть все на круги своя с некоторыми дополнениями в скором времени, попросту не имелось) план действий. Ситуация ухудшалась, Нитрострайк готовился к долгой мести, и Ритц понимал, что сам по себе тот не успокоится. А значит, необходимо было вводить раздражитель в его поле фокуса, и этим раздражителем, разумеется, должен был стать никто иной, как Ардент.       С Ардентом Ритц был знаком – недолго, на время судебной тяжбы над бастардом Эскью, и уже знал, насколько тот может усложнить ситуацию. В частности, по причине своего неуступчивого характера и соревновательного азарта, но, если правильно сыграть на этих личностных чертах, шансы на успешное объединение семьи значительно повышались. Лэйаут понимал это и сам – заинтересованность Ардента вызовет заинтересованность Нитрострайка, но при этом обоим требовалась причина, которая заставила бы их задуматься если не над союзом, то хотя бы над дружественным сосуществованием. Ритц знал, что может послужить такой причиной. Их единственный козырь в этой ситуации, выигрышная комбинация, удачливый шаникс – активированный вне союза спарк.       Ритц отчетливо помнил выражение ужаса и восхищения на лице беты, когда тот взвешивал все плюсы и минусы такого решения. Ужаса – потому что несложно представить, какими трудностями это обернется. Восхищение – потому что это действительно было единственным эффективным вариантом, гарантировавшим при правильных обстоятельствах максимально выигрышную ситуацию, практически все то, ради чего они и затевали этот план. Лэйаут согласился, потому что и сам давно жаждал увидеть вторую бету. Ритц это стремление поддерживал, но его собственное знакомство с гранд-спарком должно было состояться значительно позже, когда обстановка перестанет накаляться, тревоги утихнут и появится некоторая стабильность.       Поэтому, в этот цикл, он был взволнован и беспрестанно дергал бондмейта – Форстолл стоически терпел, но попытки спрятаться от него в других отсеках не оставлял. Он и сам волновался, Ритц видел это по тому, как часто бело-зеленые дверцы меняли позу за последние несколько джооров, но, в отличие от Ритца, сохранял спокойствие. Сам же Ритц с трудом мог придерживаться плана и не завалить кварту подарками для обоих гранд-спарков – новость о том, что Икс-Броун моментально сдружился с братом, была превосходной, и продержала Ритца в приподнятом настроении целый декацикл. К несчастью, к гранд-спаркам бонусом шли и их носители, находившиеся в состоянии холодного противостояния, и потому свой восторг от их визита следовало выдавать умеренными порциями.       Визит проходил, как сверхсекретное заседание - напряженно. Лэйаут разрывался между партнерами, стараясь обеспечить им комфорт, Нитрострайк и Ардент, с одинаково поднятыми под острым углом дверцами, с пассивной агрессией друг друга игнорировали, насколько это получалось. Форстолл, прождав определенное количество времени, чтобы его отсутствие не считалось оскорбительным, смылся под предлогом присмотра за гранд-спарками, убежавшими исследовать кварту. Нитрострайка Ритц посадил рядом с собой, Ардента – по другую сторону от Лэйаута, максимально далеко расположив оба «взрывоопасных» элемента друг от друга. Нитрострайк сдерживал раздражение, рвущееся наружу, сладким угощением, которое то и дело исчезало в его энергоприемнике. Ритц был не против – любимые лакомства всегда вызывали благодушие и довольство. Арденту было явно очень неловко, он почти не шевелился и отвечал односложно, подобрав ЭМ-поле так близко к себе, что оно не читалось. Он почти спрятался за Лэйаутом, чтобы его не было видно, и только периодически выглядывал из-за него, чтобы ответить на какой-нибудь нейтральный вопрос, который задавал Ритц. Единственными, кто вел нормальный диалог, были Ритц и Лэйаут, тщетно пытавшийся заставить хоть кого-то из партнеров принять участие в разговоре. Пришлось звать Форстолла обратно, по комлинку попросив его захватить с собой гранд-спарков для разрядки обстановки.       Икс-Броун, как старший, и более опытный в такого рода посиделках, сразу же понял, что от него требуется. Баррикейд, пусть и впервые оказавшийся у них в гостях, поддержал его, инстинктивно ощущая, что не все так просто, как кажется. Ритц был очень доволен – младший гранд-спарк демонстрировал независимость от предрассудков взрослых ботов и одинаково уделял внимание что своему дани, что опи, что им с Форстоллом и даже Нитрострайку. Икс-Броуну, конечно, внимания доставалось больше, но и тот отвечал братишке взаимностью.       - …огромные! – Баррикейд раскинул манипуляторы. – Зачем вам такие здоровенные окна?       - Чтобы было светлее, - пояснил ему Ритц и предложил энергоновый пончик в масляной глазури. Серебристо-черный спарк принял пончик и тут же попытался полностью запихать его в энергоприемник, отчего щеки у него моментально округлились. Нитрострайк с неодобрением (и с едва заметной искоркой смеха в оптике, которую он тут же скрыл) поглядел на него, а после передал такой же пончик Икс-Броуну, который принялся поедать его более цивилизованным способом.       - А если за вами будут подсматривать? – умудрившись сжевать сдобу в считанные наноклики, не отставал Баррикейд. – Ночью!       - Это двустороннее стекло, снаружи не просматривается, даже если внутри включить свет, - объяснил ему Форстолл. Ритц видел, что спарк забавляет и его – дверцы едва заметно дрогнули.       - А-а-а, - понятливо протянул тот. И задал новый вопрос: - А почему на потолке вместо нормальных светильников такая блестящая бандура?       Ритц не сдержал улыбки. «Бандура»! Лэйаут не преувеличивал, когда говорил, что речь его второй беты изобилует жаргонизмами.       - Это был подарок от прежнего главы семейства на заключение союза между мной и твоим гранд-опи. В числе прочих подарков, он подарил нам этот светильник ручной работы, который привезли из Воса. В Восе в квартах высокие стены, и потому светильники у них больше размером, чем стандартные светильники в Праксусе.       - Колоссальные! – подтвердил Баррикейд и повернулся к своему носителю: - Дани, давай купим такой Флюстерну?       - Это у которого сабспейса нет? – оживился Икс-Броун. На этот раз Ардент вмешался, предупреждая возможные расспросы:       - Это просто семейная шутка. Кейд, я сомневаюсь, что светильник таких размеров вообще уместится в их апартаментах.       - Но ведь они затащили туда дерево каким-то образом, - задумчиво протянул серебристо-черный мехлинг. – Надо спросить у Лаксити, как он это провернул.       - Дерево? – восхитился Икс-Броун, не обращая внимания на реакцию взрослых на жаргоны в речи брата. – В кварте?       - Ага, на весь отсек! – Баррикейд тут же продемонстрировал. – Большущее! Блестело! В длину выше гранд-опи! И шире, чем дверцы у дани, когда тот злится! А ведь его там не было, когда я приходил в последний раз! Лаксити сказал, что это лисетикс или как-то вроде…       - Люсентикс, - поправил его Форстолл, и Баррикейд одобрительно закивал:       - Точно!       Ритц поглядел на Ардента. Тот старательно придерживался невозмутимого вида, но дверцы у него подрагивали, и он неуютно ерзал на сидении. Лэйаут улыбался, а Нитрострайк задумчиво оглядывал блюдо с пирожными – очевидно, чтобы придержать при себе колкие комментарии на потом. Спарки, тем временем, продолжали обсуждать мнимое «дерево»:       - А теперь они его куда-то убрали, - доверительно поделился с братом Баррикейд.       - Куда?       - Не знаю, там и прятать-то негде, - пожал плечами тот. Икс-Броун восторженно стравил пар:       - Вот бы посмотреть!       - Ты видел люсентиксы в кристальных садах, Икс-Броун, - ровно произнес Нитрострайк, впервые за все время их присутствия участвуя в разговоре.       - Да, но не в кварте же, – возразил бело-зеленый мехлинг. – Вот это да! Наверное, они его отправили в параллельное измерение, как в прошлый раз, - сказал он, обращаясь к брату. Баррикейд с умным видом кивнул:       - Вполне может быть. Я давно заметил, что они способны чудеса творить. Я не говорил, что Флю умеет стоять вниз головой на одном пальце?       - Не может быть! Он, наверное, за что-нибудь держится!       - Не держится! Но показывать не стал, сказал, что у неподготовленных зрителей от такого зрелища может отказать процессор.       Нитрострайк фыркнул, не сдержавшись. Ардент потер фейсплейт – не то пряча улыбку, не то застеснявшись. Ритц коротко рассмеялся и ласково погладил обоих гранд-спарков по шлемам:       - Боты с удивительными талантами окружают нас каждый цикл! Я и сам не против взглянуть на такой впечатляющий трюк. Если, конечно, один из твоих нянек согласится его продемонстрировать.       - Я спрошу, - пообещал Баррикейд. Ардент едва слышно стравил пар.       Непосредственность и открытость младшего спарклинга смягчала напряженную обстановку, а изумление и восторг Икс-Броуна, никогда не контактировавшим с представителями иных каст, вызывало веселье. Оба носителя понемногу расслабились, а вместе с ними – и Лэйаут. Ардент нет-нет, но улыбался, а Нитрострайк перестал набивать бак сладостями, вместо этого переключив свое внимание на спарков, которые затеяли новую возню.       Когда Баррикейд вместе с Икс-Броуном принялись изображать перед ними историю про двух братьев и разбойников, которую недавно прочли вместе в бетском сборнике сказок, Ритц подгадал момент и поглядел на бондмейта. Форстолл кивнул ему, отозвавшись по комлинку:       «Вердикт благоприятный».       «И прогноз многообещающий,» - отозвался он, а после отвлекся на Икс-Броуна, который провозгласил его атаманом шайки разбойников, раз уж никто другой им подыгрывать не захотел. Баррикейд вручил ему одну из подушек, велев представить, что это оружие, и игра продолжилась.       К концу визита оба спарка вымотались настолько, что ушли в перезарядку бок о бок друг с другом, не дождавшись, пока взрослые заправятся перед тем, как попрощаться. Напряженность ушла, по крайней мере, пока. Бета впервые за долгие три ворна выглядела счастливой – Лэйаут с чувством обнял его на прощание, прежде чем рассовать гранд-спарков на манипуляторы их носителям, и отправиться в путь.       Общий отсек после игр гранд-спарков напоминал поле битвы. Ритц стравил пар, но улыбнулся. Форстолл рядом с ним согласно хмыкнул. Актив налаживался.