Pretty things

      Цикл выдался утомительным. Департамент, как и всегда, нуждался в пристальном внимании и чутком руководстве, иным инстанциям требовалось его профессиональное мнение, как шефа полиции, а также его содействие в планировании проведения каких-то мероприятий в городе, преступники и не думали перестать нарушать закон хоть один цикл, коллеги, семья, соседи и прочие боты то и дело норовили урвать хоть пару кликов разговора с ним. Говоря в целом, весь цикл кому-то срочно требовался Баррикейд.       «Иногда малость сладкого – это все, что тебе нужно от остального мира,» - говорил Лаксити в далеком прошлом, кладя перед ним кусочек масляного торта, энергоновых леденцов или тянучек, чем неизменно выводил его из мрачного состояния искры и приводил его в лучшее настроение. Затем объявлялся Флюстерн с какой-нибудь безумной историей или трюком, или видом, или с некой странной штукой, или просто с компанией других интеров, с которыми они после все вместе играли во что-нибудь. А потом приходил дани и забирал его домой.       Жаль, что те времена прошли.       - Если мир стал слишком кислым, утопи его в сиропе, - пробормотал серебристо-черный полискон.       - Сомневаюсь, что у нас найдется столько сиропа, - отозвался на его слова бондмейт, заливая форму нужной суспензией. – Но торт будет готов через пол-джоора.       Баррикейд хмыкнул, показывая, что услышал его, хотя мыслями уже устремился в далекое прошлое. Несмотря на то, что прежде он старательно избегал вспоминать о своей юности, с окончанием войны, восстановлением родственных уз с отдалившимся братом и появлением собственного семейства, серебристо-черный мех с некоторым удивлением заметил, что все чаще мысленно возвращается в прошлое, причем уже не испытывает такой боли, как прежде.       С наступлением мирного времени пришлось вспоминать, как он вел свой актив до войны. Для того, чтобы примириться с Проулом – вспомнить бетство, как бы тяжело это ни было. С появлением бондмейта пришлось постепенно выуживать из блоков памяти все, что он когда-либо знал о семейном активе. А с активацией бет он внезапно стал вспоминать не просто события, но самих ботов, утрата которых по-прежнему отзывалась зияющей пустотой в искре.       Первым и чаще других, разумеется, Баррикейд стал вспоминать о своем дани. Неудивительно – едва он увидел Блокейда, его крошечные дверки, матово-черную броню и недовольно скорчившийся фейсплейт, как немедленно в памяти восстал образ альфы, имевшего точно такую же расцветку корпуса и такие же подвижные дверцы. Несмотря на круглые голубые окуляры, доставшиеся бете от Бамблби, Баррикейд часто видел в спарке черты, которые тот мог унаследовать от своего гранд-дани Ардента.       Хорнит же, напротив, несмотря на яркие алые линзы и суровый характер по отношению ко всем, кого он не считал близкими ботами, вызвал больше удивления, и вместе с тем – больше вопросов. Черно-желтый мехлинг одновременно был и не был похож на них, и всякий раз, когда Баррикейд приходил к выводу, что проанализировал бету вдоль и поперек, и теперь точно знает, в кого и в какой мере Хорнит удался таким уникумом, как тот вновь выкидывал какой-нибудь сюрприз, из-за чего становилось ясно, что загадок в мехлинге больше, чем разгадок. В результате Баррикейд то и дело вспоминал не только о своих альфах и собственном бетстве, но и всех, кто окружал его в то время. И не сказать, чтобы это не давало результаты – в последствии, серебристо-черный мех обнаружил, что воспоминания из прошлого помогали ему лучше понять мотивы и действия не только бет, но и бондмейта, и всех прочих ботов. Давно забытые фразы и советы всплывали в памяти и представали в новом свете, заставляя переосмыслить не только настоящее, но и то, что когда-то происходило в его юности.       «Гляди, какой важный расселся прямо на моих нарядах! Щеки-то надул, смотри, не лопни!» - фыркал Флюстерн, когда он, будучи совсем маленьким, обижался, что дани не берет его с собой на службу. – «Пойдем, научу стрелять из пробкометателя!»       Пробкометатель, кстати, Флюстерн сделал ему лично, и презентовал с большой торжественностью, словно вручал артефакт уровня Матрицы Лидерства, не меньше. Кажется, он тогда даже произнес небольшую речь, во время которой он сам то и дело нетерпеливо протягивал манипуляторы, ожидая, что Флюстерн вот-вот отдаст ему уже, наконец, вожделенную игрушку. А Лаксити стоял рядом и вздыхал, сетуя на то, что для ответственного ношения оружия он, Кейд, должен быть чуть-чуть постарше, и дразнил Флюстерна, заявляя, что тому просто требовался товарищ в пострелялках в саду, которого тот сможет обыграть. Баррикейд с легкой ухмылкой вспомнил, как двое интеров, препираясь и споря между собой, все свое свободное время посвятили тогда тому, чтобы научить его правильно прицеливаться и сбивать мишень.       «Когда придет твой дани, он точно будет восхищен твоими новыми навыками. А пока мы можем потренироваться еще… Нет! Только не окно! Кейд!» - он до сих пор помнил звон разбитого окна, взволнованные возгласы Лаксити, тут же схватившего его под манипуляторы и унесшего прочь, пока их не застукали, и Флюстерна, который, согнувшись пополам от хохота, тем не менее, умудрялся бежать с ними наравне. Кейд помнил, как, выглядывая из-за лилового плеча, он видел, как круглая голубая оптика светилась весельем, и во взгляде Флю явно читалось одобрение…       - Кейд? Баррикейд!       Серебристо-черный мех мигнул оптикой и поглядел на партнера. Бамблби стоял напротив него с обеспокоенным фейсплейтом:       - Очнулся, - облегченно стравил он пар. – Ты не реагировал, когда я тебя звал. О чем таком ты задумался?       - Ни о чем особенном, - невозмутимо отозвался полискон, что, в сущности, не было неправдой.       - Да? – подозрительно сузил на него оптику желто-черный бот. – Тогда почему ты смотрел на меня с такой широкой ухмылкой, словно замуровал Вортекса в его же кварте?       - И откуда только у вас подобные мысли, лейтенант, - парировал Баррикейд и поманил партнера к себе. – Насколько я припоминаю, я ни разу не высказывал подобного желания.       - Тебе не нужно было говорить, - пожал плечами Бамблби, и, вместо того, чтобы сесть рядом, устроился прямо у него на серво. – По взгляду все ясно.       Полискон фыркнул и положил шлем на плечо бондмейта, медленными круговыми движениями начав гладить его между дверец. Бамблби длинно провентилировал и прижался теснее, пробежавшись пальцами по темному честплейту. Баррикейд уже прикинул короткий путь до перезарядочного отсека, минуя различные препятствия, а также местоположение заветного ящика с необходимым реквизитом, как, совершенно не вовремя, дверь в кварту с шумом распахнулась, и внутрь, судя по звукам, ворвалась целая толпа ботов, впереди которой, по обыкновению, резво мчалась их вторая бета:       - Альфы! – радостно воскликнул Хорнит, появляясь на пороге энергария с видом воодушевленным и победительным. – У меня отличные новости, я!.. Ой, - он резко остановился на полушаге в отсек и замер. – А чем это вы тут?.. А-а-а-а-а, - с пониманием протянул он, скривился и, пряча от них оптику и пламенеющий фейсплейт, пискнул: - Я попозже зайду! – застенчиво трепеща дверцами, он вылетел обратно в коридор и неожиданно злобно рявкнул: - А НУ, ПОШЛИ ВОН!!       Пару кликов грохота, свидетельствующего о спешном бегстве и шороху аккуратно закрывшейся вслед за незваными гостями входной двери, спустя, они были оставлены наедине. Настроения на активную близость, правда, уже не было – Бамблби старательно сдерживал фырки, пытаясь не расхохотаться, да и сам он с трудом удерживал грозящую расползтись по фейсплейту улыбку. Хорнит, как всегда, был сама непосредственность.       - И в кого он такой? – проговорил желто-черный мех, а Баррикейд пожал плечами, вновь утыкаясь лицевой в шейные кабели партнера:       - Напоминает мне близкого друга моего дани. Правда, с Флюстерна сталось бы растянуть свой визит.       - Это который из двух? – тут же оживился Бамблби.       - Говоря вообще, друзей у моего дани было довольно много.       - Но самых близких было два! – заметил бондмейт, не желая бросать тему. – Ты сам так говорил! Флюстерн – это который?       - Который был из Юсса, - пояснил полискон. Помолчав немного, он добавил: – И который делал все, что ему вздумается, невзирая ни на какие препятствия.       Поняв по интонации, что дальше расспрашивать не стоит, Бамблби молча обнял его, ласково обхватив серебристо-черный шлем ладонью. Баррикейд продолжил медленно наглаживать бондмейту местечко между дверец, но не ради близости, а так, для комфорта.       Хоть вспоминать прошлое стало легче, говорить об утраченном по-прежнему было непросто.