Огнем и Металлом

      Только добравшись домой, я почувствовал себя в полной безопасности.       Разум все еще не верил в то, что произошло.       Черт возьми…       Как только я пришел в себя после боя с троллем – быстро запаковал гитару и меч в чехол. После этого ноги сами понесли меня прочь. На дворе был день, и я не удивлюсь, что это побоище мог кто-нибудь увидеть. Меньше всего я хотел сейчас чьего-либо внимания, особенно нежелательного. Ко мне и так уже кто-то хотел подойти и выразить то ли восхищение, то ли потрясение. Ни то, ни другое мне не было нужно. Только дома я мог бы привести мысли в хоть какое-то подобие порядка, потому мне было просто жизненно необходимо поскорее ретироваться. Что я и сделал.       Вторую половину пути я прошел пешком, но дыхание так и не восстановилось – все равно пару раз срывался на бег. Так, чувак, давай дышать. Закрой глаза. Расслабленный вдох – напряженный выдох. Расслабленный вдох – напряженный выдох. Давай, как на каратэ учили.       Вдох – выдох.       Вдох – выдох.       Вдох – выдох…       - Ну, ты и задал стрекача, - слышу чей-то насмешливый голос.       Кто здесь?       Перед моими распахнутыми глазами предстал худощавый мужчина среднего роста, одетый в черные тактические штаны и футболку с северным орнаментом, включавшим в себя уже известный мне Валькнут. Судя по всему, его темные волосы когда-то были длинными, но от них теперь осталась широкая полоса посреди головы, переходящая сзади, судя по всему, в хвост. Тонкие губы, обрамленные чем-то вроде бородки-эспаньолки, растянулись в усмешке, которую дополняли лукаво ухмыляющиеся голубые глаза.       - Давно не видел, чтобы люди так бежали с поля боя, - продолжал незнакомец. – Даже если ты вышел из схватки победителем.       Этот ехидный тон больше присущ Хугину. Однако я не помню, чтобы вещие вороны Одина принимали облик людей. Кстати, о птичках – ворон только что впорхнул в открытую форточку и приземлился на моей миди-клавиатуре.       Если учесть, что я давеча поручкался с самими Одином и Тором, то я, кажется, начинаю понимать, кто передо мной.       - Дай угадаю, - отвечаю, глядя трикстеру в глаза. – Локи.       - Молодец, вундеркинд, - хмыкнул тот. – Возьми конфетку с полочки.       - Ха, ха, ха, - саркастично изображаю смех. – Интересно, кто старше – эта шутка, или ты.       - Ответ тебя в любом случае не обрадует, родной.       - Ладно, - стягиваю с себя ботинки и снимаю гитару с плеча. – Чего тебе?       - Так, зашел пару ласковых сказать. Может, хватит уже стоять на пороге собственного дома?       - Может, хватит стоять у меня на дороге? – парирую я.       Интересно, сколько еще продлится эта перестрелка остротами?       Прохожу с гитарой в кабинет, чуть ли не отодвигая Локи в сторону, и ставлю гитару на маленькую треугольную стойку рядом с компьютером.       - Неплохой был бой, кстати, - проговорил мне вслед Локи. – Я не ошибся.       Уже через секунду я обратил взор на моего гостя. В смысле?!       - Тролля призвал я, - ухмыльнулся тот. – Считай, что это была проверка твоих способностей. Разведка боем, если хочешь.       - Ты специально призвал тролля, чтобы меня испытать?!       - Угу. И будем считать, что испытание ты прошел. Не скажу, что прям хорошо, но неплохо.       - А ничего, что в результате этой твоей шалости могли погибнуть люди? Эта тварь при мне запустила в человека колесом и чуть не попала в него!       - Но ведь никто не погиб же, - чуть ли не самодовольно ощерился трикстер. – Шалость удалась.       - Тролль меня чуть не убил!       - А ты что хотел? – голос Локи уже зазвучал суровее. – Ты знал, на что подписывался, соглашаясь помогать Одину. Если ты сражаешься со всякими тварями, которые, напомню тебе, все из себя такие опасные, то ты, на минуточку, можешь немножечко умереть! И это нормально!       - Я не бессмертный, - огрызаюсь я. – В отличие от тебя.       - В этом и дело. Если ты не бессмертный, то все равно рано или поздно склеишь ласты. Не от дубины тролля, так от какой-нибудь паршивой болезни. К смерти нужно быть готовым всегда, особенно в нашем рискованном деле. Я думал, ты это понимаешь.       - Будь ты смертным, Локи, ты бы меня понял. Так что давай-ка без нотаций.       - Убить можно кого угодно, - трикстер заговорил серьезнее. - Даже бога. Один вот девять ночей на Иггдрасиле провисел, пронзенный своим же копьем. Фактически он был мертв.       - Но он возродился. И открыл людям знание рун, насколько я помню. Мы, смертные, на минуточку, возрождаться не умеем. Не научились еще.       - Так или иначе, то, чему ты таки научился, - божок сделал акцент на последнем слове. – Ты использовал довольно неплохо. Суть, по крайней мере, ты уловил. Хотя, над техникой тебе еще работать и работать.       - Спасибо на добром слове, - сухо отзываюсь я. – Что дальше?       - А дальше, родной, самое важное, - ответствует Локи. – Ну, убил ты тролля. А потом что?       - В смысле?       - В коромысле. Ты смылся с поля боя, потому что не хотел, чтобы тебя заметили. Но ты забыл главное.       - И что же я забыл?       - От трупа надо избавляться, - трикстер говорил так, словно это было чем-то самим собой разумеющимся. – Ты не хотел, чтобы к тебе были лишние вопросы, - в особенности у местной стражи, - потому и сбежал. Но если ты оставишь тело, то эти вопросы у кого-нибудь тут появятся. Все эти тролли, оборотни и иже с ними… Люди еще не готовы к ним. Потому они не должны знать обо всем этом… до поры до времени.       Кажется, я начал понимать, в чем оказалась моя ошибка.       - Я знаю, - продолжал мой божественный гость. – Ты был в состоянии шока, так что на первый раз прощается. Я подчистил за тобой следы.       - И как же?       - Я сжег тело. И заодно стер память зевакам, которые имели неосторожность наблюдать за тобой. Можешь не переживать, от того тролля даже пепла не осталось. Но я не буду делать этого вечно. Не буду и не собираюсь. Так что впредь не забывай уничтожать тела убитых врагов, чтобы избежать лишних волнений. И будет тебе счастье.       - И как мне это делать прикажешь?       - А это уже на твое усмотрение. Ты, вроде, парень неглупый. Ну так и включай соображалку. Авось поможет.       Час от часу не легче. Спасибо, Локи, подкинул мне головной боли. Хотя, доля практического смысла в его словах все же есть. Например, о том, что современный человек – в особенности современный, - будет явно не готов столкнуться с любым неизвестным существом. Даже если голос разума или инстинкт самосохранения будут вопить: «Смывайся отсюда нахрен!», человек сначала вытащит телефон и будет снимать на камеру происходящее. И только потом, может быть, начнет уносить ноги. Если успеет. А если человек у нас из верующих? Официальная религия отрицает существование тварей, подобных той, что я сейчас прибил, считая их слугами дьявола и его иллюзиями, призванными сбить верующего человека с пути истинного. Всякие святые отцы и прочие деятели рекомендуют при этом креститься, молиться, поститься и слушать радио «Радонеж». Вот только ни крестное знамение, ни молитвы здесь не помогут – тот же самый тролль в первую же минуту размозжит бедняге череп дубиной, и будет прав. Со своей точки зрения, разумеется. Так что случайных жертв лучше избегать. Свидетелей – тем паче, чтобы они потом не стали случайными жертвами.       - Эй, сладкая парочка! – каркнул ворон за моей спиной. – Закончили ворковать?       - Дро уот хьельвете, - отзываюсь я. – Тут семечки на халяву не раздают.       Не ты один, Хугин, знаешь скандинавские ругательства. Это, например, значит: «Пошел на хер».       - Язык бы тебе вырвать, да чем ты петь будешь. Тут у нас опять тревога. Братец мой нашел еще одного зверя, но уже подальше.       Еще один зверь? Серьезно?! Я еще от этого не отошел!       - Локи? – обращаюсь к трикстеру тоном, требующим объяснений.       - Это не я, - Локи покачал головой. – В этот раз точно не я.       - Слабо верится. Ну так и что там за тварь?       - Еще больше того тролля. Похоже на великана.       - Йотун?! – опешил я.       - Нет, не такой большой, - успокоил меня Хугин. – Но по ярости не уступает.       Больше тролля, да еще и свирепее его… Это что же за тварь такая?!       - Локи?       - Что «Локи»? – отозвался божок. – Я не выпускал его!       - Никто и не спорит, - на самом деле я не очень-то верю ему. – Но ты наверняка знаешь, что это за зверь такой и с чем его едят. Знаешь же ведь.       - Знаю, - Локи выглядел озадаченным. – Но он ведь должен был умереть. Лично наблюдал его голову в медовом зале датского конунга. Да и лапа его там была. Как же так вышло…       Оторванная лапа? Датский конунг? Кажется, что-то начинаю припоминать. Даже фильм смотрел на эту тему. Два фильма. И в том, и в другом случае какой-то славный герой, понаехавший погостить к конунгу данов, оторвал какому-то чудищу лапу, а потом добил существо в его же логове. И да, голова этого существа была дарована конунгу как трофей. И если это тот, о ком я думаю… Похоже, против меня на поле боя решили вывести паноптикум из разномастных тварей и уродов из скандинавских и англосаксонских легенд.       - И кто же вернул Гренделя к жизни?       - Спроси что полегче, - отозвался Локи. – Так или иначе, раз уж ты знаешь, против кого сегодня выйдешь на бой, то мне уже объяснять нечего.       По выжидающему взгляду Локи я понял, что отдохнуть мне сегодня не удастся.       

* * *

      Снова гитара и меч тянут мне плечо. Похоже, мне придется привыкать к этому ощущению.       Снова впереди бой, и в этот раз, если верить божку-трикстеру, настоящий. Вот только ничто не приносит больших мучений в битве, чем само ее ожидание. Если учесть, что ехать мне на предполагаемое место схватки через полгорода. Пока что единственное, что я могу себе сейчас позволить, так это просто сидеть целый час на пятой точке, пока маршрутка везет меня в нужном направлении. Ну и, конечно, настраиваться перед схваткой. Морально, разумеется – инструмент я отстроил еще дома. Пусть и наспех, но звучание вроде ровное.       Музыка также помогает мне настроиться – в наушниках играет мой любимый металл. Кто знает, может быть, какая-нибудь из этих песен поможет мне в бою. Возможно, даже не одна, ведь кто знает, как обернется схватка. Особенно если перед тобой такой опасный враг, как Грендель. Конечно, с одной стороны, ничего особенного. Немногим больше и немногим сильнее тролля. И у него, кажется, ничего не отрастает, если отрубить. И если тролль хотя бы охраняет мост, на котором стоит, то у этого зверя никакой цели нет. Просто тупое и злобное животное, движимое таким же животным голодом. С другой стороны, все не так радужно. Именно этот звериный голод и питает ярость чудовища, а разъяренный зверь в своей ярости непредсказуем. Остается только уповать на то, что чары песни будут достаточно сильны, чтобы победить монстра. Или на остроту Тюрфинга, если тварь прорвется. Но лучше бы до этого не дошло.       Интересно… А я каждый раз буду так рефлексировать по пути на каждую новую битву? Нет, правда, это действительно грозится войти в привычку. Равно как и сама работа, возложенная богами на меня. Каждый раз по зову обитателей Асгарда (или, что вероятнее, по наущению Хугина) я буду лететь на бой с монстром, чтобы победить его и, если повезет, вернуть богам какой-нибудь из благополучно ими просранных артефактов. До чего нелепо… Прямо как в том детском сериальчике про юных борцов со злом в разноцветных спандексных костюмах. Что ни серия, то схватка с новым монстром, неизменно увеличивавшимся в размере и так же неизменно уничтожавшимся огромным механоидом под управлением отважной пятерки. Может, как-нибудь спеть заглавную тему оттуда? Так, забавы ради.       - Играешь в группе? – окликает меня кто-то.       Какой-то юный неформал в рваных джинсах, кислотной расцветки кедах и майке с символикой какой-то модной группы. Кажется, многие через такое проходили. Хотя, у некоторых сентябрь все еще горит в одном месте.       - Играл, - отвечаю я.       - А сейчас нет?       - Нет.       - А что играли?       Вот привязался…       - Ты такое не слушаешь. Да и я не хотел такое играть.       - Например?       - Слушай, - стараюсь говорить как можно более доброжелательно. – Не хочу показаться грубым, но мне предстоит одно очень важное дело. Я пытаюсь настроиться. И я очень не хотел бы, чтобы мне сейчас мешали.Так что будет просто замечательно, если ты перестанешь меня донимать. Хорошо?       Несостоявшийся собеседник разочарованно вздохнул и пошел к выходу. Через несколько минут он окликнул водителя и вылез на следующей остановке.       Вот и хорошо. Мне сейчас на уши приседать не надо.       Кстати, об ушах – в наушниках заиграли «Варяги Миклагаарда». А вот это неплохо…       

* * *

      В нос ударил целый букет запахов, когда я вошел в парк. И это точно не ароматы местного фастфуда и скошенной травы.       В нос били кровь, разлагающаяся плоть и еще что-то, чему я не могу пока найти определение. Но это «амбре» явно выделяется среди прочих. Думаю, если бы я знал, что является его источником, то, скорее всего, вернул бы свой обед прямо сразу. Не хочу думать об этом.       Кто-то каркнул над головой:       - Скальд! Ну, наконец-то!       «Скальд»? Не похоже на Хугина. Эта пернатая сволочь не упустит возможности поиздеваться и обматерить по-шведски. Хугин говорил что-то там про «братца»…       - Мунин? – вспоминаю я.       - Он здесь, скальд, - отозвался ворон. – И лучше бы ты прибыл раньше…       - В смысле?       - Он кого-то поймал. Ты ему уже не поможешь.       Будь я сейчас пьян – точно бы протрезвел. Слова просятся наружу, но связки словно налились свинцом. Только ведь недавно говорил с Локи, и он вещал мне, что ненужных жертв лучше избегать. Не успел…       - Зато сможешь помочь другим, если убьешь чудовище поскорее.       Спасибо, Мунин, но это не слишком обнадеживает. Если учесть, что с одним человеком я уже опоздал, пусть я и не знал несчастного. Впрочем, я понимал, что вещая птица Одина права. И если я тут и дальше буду стоять и прохлаждаться, то Грендель еще кого-нибудь убьет. Или даже сожрет.       Снова инструмент и меч покидают чехол. Прилаживаю ножны к поясу, наспех проверяю строй гитары и вставляю заглушку в джековый вход. Второй раз за сегодняшний день. С тем отличием, что теперь это уже не учения, устроенные Локи (вернее, подстроенные). Это мой первый настоящий бой.       - Веди, Мунин.              Зрелище, представшее перед моими глазами, ужасало.       Поляна, оккупированная чудовищем, была бурой от крови. То здесь, то там глаз выхватывал то чью-то берцовую кость, то оторванную конечность, то гору человеческих внутренностей, то… Судя по всему, тварь чистоплотностью не отличается, если справляет нужду там же, где насыщается. По крайней мере, я теперь знаю источник того непередаваемого запаха. А ведь у этих кучек дерьма когда-то были дом, работа... Возможно, даже семьи. Кто мог знать, что несчастные закончат свои дни столь бесславным и жестоким образом. Людоедство – страшный пережиток древних времен, ныне почти искорененный и сохранившийся разве что в диких племенах в джунглях Амазонки или Океании. Последнее, с чем любой человек захочет столкнуться даже там.       А вот и виновник этих жутких смертей. Чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека. Великан крепкого телосложения со звериной мордой, практически полностью покрыт шерстью, кроме груди. В высоту – метра три. Облачен во что-то вроде килта из шкуры какого-то крупного зверя. К поясу (или что там у него вместо пояса) приторочено некое подобие поясной сумки.       А этот взгляд… В нем, кажется, не читается ничего, кроме звериной злобы и жестокого голода, который чудовище пытается тщетно утолить, лакомясь очередной пойманной жертвой, встретившей мучительную смерть в лапах монстра.       Если здесь творится такой кошмар, то почему, интересно знать, полиция до сих пор не оцепила парк, и местные власти не пригнали сюда отряд солдат, чтобы покончить с этим существом? Ведь даже солнце еще не село, пусть сейчас и сумерки. А тут гуляют люди! И каждый из них норовит оказаться добычей!       Только сейчас замечаю, что что-то не так. Мимо меня проходят две девушки, оживленно болтавшие друг с другом и обсуждавшие какого-то Вазгена. Кажется, им и дела нет до того, что тут происходит. Одна из них посмотрела в сторону чудовища… и отвернулась, уходя. Как будто ничего не было. Как будто она не увидела разбросанные по багровой поляне трупы и огромного монстра, ужинающего очередным несчастливцем, имевшим неосторожность прогуляться здесь. Похоже, она не увидела даже меня – не каждый день ведь увидишь человека с гитарой и мечом на поясе, разгуливающего по городу.       Да что, черт возьми, тут творится?!       - О, - донесся до меня чей-то утробный голос. – Еще еда.       Грендель выпустил недоеденную тушу из лап и направился ко мне.       - Сама пришла, - тупо осклабился он.       Разжавшиеся пальцы выпускают гитарный чехол. Пора с этим кончать.       Вытаскиваю медиатор из нагрудного кармана рубашки и бью по струнам, взяв до-минор. Чувствую, как отвращение открывшейся моим глазам сцены сменяется злобой. Я знаю, на кого ее направить. И, кажется, даже знаю, как.       Рифф сам пришел в голову. Одна из тех песен, которые я слушал по дороге сюда. Думаю, это должно помочь… хотя бы на первое время.       Пальцы бегут по ладам, выводя мелодичный рифф, характерный для викинг-метала. С такой мелодией хорошо идти в строю среди облаченных в кольчуги воинов, готовящихся к атаке – этому способствует темп выбранной песни. Не быстрый, но и не очень-то медленный.       Трясу головой в такт музыке, где должны вступать ударные, ногой отбивая темп по земле.       Грендель направляется ко мне. Он не слишком торопится, но расстояние между нами сокращается. О каком масштабе можно говорить, когда поле боя – всего лишь поляна, пусть и широкая?       Снова что-то не так. Я не вижу искр вокруг себя, как это было в схватке с тем троллем. Не вижу, что чары работают. Может, я еще не сконцентрировался как следует? Сколько же мне сейчас времени для этого нужно?! Он же меня разорвет!       Между нами остается всего несколько метров. Расстояние продолжает сокращаться.       Черт… Не выходит!       Убираю медиатор в карман, снимаю гитару и выхватываю меч. Мне сейчас остается только это.       Вижу, как клинок Тюрфинга призывно вспыхнул багровым пламенем. Чувствую, как дух волшебного меча взывает ко мне, умоляя начать битву. Гренделя, впрочем, это не остановило.       Беру инициативу в свои руки. Бегу к чудовищу и в прыжке наношу первый удар. Меня встречает огромная когтистая лапа. Удар не достиг цели. Однако маникюр я ему подпортил – в сторону отлетел один коготь. Монстр удивленно отдернул лапу и ударил снова. Пришел мой черед защищаться. Отскакиваю назад, уходя от удара. Неудачно получилось – падаю на спину, чуть не уронив меч на себя. Думаю, это была бы глупая смерть.       Грендель набрасывается на меня и начинает колотить кулаками по земле. Еле успеваю откатиться в сторону, уходя от ударов. Быстро встаю в стойку, но инициатива упущена. Теперь в меня летит чье-то туловище без головы и конечностей. Окровавленный изуродованный торс с выпущенными кишками – отличное метательное орудие. Встречаю труп несчастливца лезвием Тюрфинга и разрубаю тело надвое. Не зря говорили, что этот меч один из самых острых. Алых фонтанов в лицо можно было не ждать – мертвец и так обескровлен.       Грендель снова бросается в атаку. Не слишком ли он резв для великана? Надо это исправлять. Кидаюсь врагу под ноги и рублю сухожилия. Если перерублю их хотя бы на одной ноге, подвижности у зверя поубавится.       Черт!       Таким ударом можно дух вышибить. Следующие несколько секунд проходят в свободном полете.       Удар о дерево отозвался тупой болью в спине. Отлично уравновешивает и без того неприятные ощущения в животе от недавнего удара. Падаю на четвереньки, выронив меч. Вот это силища у него…       Подняв глаза на врага, вижу, что он таки споткнулся. Теперь катается по земле, держась за лодыжку. Пытается подняться. С первого раза не вышло.       Кажется, я попал.       Опрометью кидаюсь к гитаре и надеваю ремень. Медиатор чудом не вылетел из нагрудного кармана – с моими-то выкрутасами в воздухе.       Снова бью по струнам в до-миноре, начиная играть песню, оборванную в начале боя. Теперь закрыть глаза. Расслабиться. Снова отдаться песне, как тогда, с троллем.       Чувствую плечом чье-то прикосновение. Рука грубая и очень сильная. Открываю глаза…       Работает!       Маленький отряд светящихся белым северных воинов. Человек шесть. Несколько из них в шлемах. Все в кольчугах. Из оружия – мечи и топоры. У троих еще есть щиты.       Старший из воинов, светловолосый боец в синей рубахе под кольчугой с бородой, заплетенной в две косы, кивает мне и поднимает оружие, двуручный топор. Его примеру следуют остальные. Миг – и они бросаются на вставшего на ноги Гренделя.       С первыми ударами моих воинов вступаю я, рыча речитативом слова песни. Гроул – то, что нужно для воплощения боевой ярости.       Мелодичный рифф переходит в галоп из аккордов, железной поступью идущий сквозь воздух.       

Миклагаард был нашим домом

Двадцать лет или более.

Мы отдали наши копья, топоры и мечи

В услужение императору.

Мы – верные воины,

Такова была наша клятва:

Защищать императора,

Даже ценой жизни.*

             Я много читал о воинах викингов. Но кто бы знал, что однажды мне доведется увидеть суровых северян в бою живьем! Я смотрел на них и не верил глазам. Сыны Севера вихрем набросились на чудовище. Они рубят его, не давая опомниться, со всей своей холодной яростью. Грендель сумел найти удобное положение для защиты и мощным ударом отшвырнул в сторону одного воина, но тот встал, опираясь на меч, постучал мечом о щит и с ревом бросился обратно в бой.       Невероятно…       Я с новой силой и воодушевлением вывожу галоповый ритм куплета.       

Наша верность была тверда,

И слово свое мы держали.

На южных полях сражений

Гремел наш северный боевой клич.

Битвы шли своим чередом,

И многие отдали свои жизни.

Но тех, кто пал от меча и топора,

Призвали в небесный зал.

             Начинается соло. Довольно простенькое, больше напоминающее отдельный рифф. Но не менее яростное. Интересно, как дела у моих воинов?       Поднимаю глаза и вижу, что их уже меньше. Было шестеро – стало четверо. Двоих иллюзорных воинов Гренделю удалось развеять. Однако он поплатился за это множеством рубленых ран, которые теперь заставляли его истекать кровью. Вот предводитель отряда рубанул его топором под колено. Чудовище взревело и грохнулось на колени.       

Наше время здесь

Подходит к концу.

Остается лишь вспоминать

Тот давний

Холодный зимний день,

Когда мы вышли в море.

             Новый мелодичный рифф… Стоять. Не стоит об этом петь! Точно! В следующем куплете они будут рассказывать о своем возвращении на родину! А если они, как в тексте, пропадут? Нельзя этого допустить. Ни в коем случае!       

Мы

Покинули берега Свитьода,

Мечтая о богатстве и славе,

И

Мы и не ведали,

Какую нить прядут Норны.

             Кажется, есть у меня в загашнике песня, которая не только оставит их здесь, но и заставит драться с новой силой. Перейти легко. Темп один и даже тональность одна. Пусть и даже переходить с гроула на чистый вокал непросто.       Доигрываю рифф и перехожу к новой песне, подкрепляя ее нехитрым призывным вокализом. При первых его звуках вижу, как северяне еще сильнее воспряли духом.       Да. Я на верном пути.       

И вот мы пируем у Северных врат.

Мы победили в этой войне.

Эй, взбодрись! Не унывай!

Выпей еще кубок!

Хоть мы и выиграли сегодня войну,

Они найдут другой способ.

Не сдавайся без боя!

Прими, что дают Норны!**

             Начальный рифф и вокализ повторяются, словно давая воинам передышку. Тем временем они уже потеряли еще одного брата по оружию. Но решимость их не угасла. Возможно даже наоборот. Что же до чудовища, то его ноги и торс превратились в кровавое месиво.       Снова пропускаю куплет. В этот раз даже соло пропускаю – северяне, в общем-то, и так справляются. Я лишь могу подстегнуть их для последнего удара. Поэтому сразу после повторения вокализа перехожу к коде.       

Мечи наголо!

Сломите их!

Защитите клад!

Не отступать!

Мечи наголо!

      С последним аккордом ощущаю, как последняя строка эхом отзывается у меня в голове.       Последний воин, стоящий на ногах, нанес последний удар чудовищу, и Грендель теперь стоит на коленях, пытаясь подняться. А этот ублюдок крепче, чем я думал. Тем не менее, чары сделали свое дело. Дальше я и сам справлюсь. Убираю гитару за спину, отведя гриф вниз. Поднимаю Тюрфинг с земли и чувствую, как меч требует продолжения банкета.       Не переживай. Будет тебе ванна, будет и кофе.       Рывком преодолеваю расстояние до чудовища и в прыжке рублю мечом от плеча до бедра, не давая опомниться. Удар опрокидывает ослабевшего зверя на спину.       - Тебе этого, - пробулькал Грендель. – Так не оставят.       - И кто же? – я уже стою у его головы. – Мамаша твоя?       - Она придет за тобой, - лицо монстра исказила зловещая улыбка, похожая больше на оскал. – Бойся ее…       Хватит.       Тюрфинг вгрызается в горло твари. Мне навстречу вырывается гортанный булькающий хрип. Несколько секунд – и Грендель испустил дух.       Больше он никого не убьет.       Упоение разливается по телу, пульсируя в руке. Я знаю, что оно не мое – это меч радуется пролитой крови. Кажется, пора к этому ощущению привыкать. Меч входит в ножны без колебаний. Судя по всему, его жажда крови полностью удовлетворена на сегодня.       Взгляд падает на поясную сумку. Один мне говорил, что, помимо обычной охоты на монстров, я должен буду возвращать в родные пенаты похищенные артефакты. Может, у этого гада что-нибудь завалялось?       Открываю мошну. Что тут у нас? Камень, кость, еще один камень, снова кость… Еще один камень… Черт, да это же голова! Б-р-р…       Так. А вот это уже интереснее. Золотистый кругляш на цепочке. Медальон? Интересно, чей он. И если какая-нибудь из богинь его просто посеяла… Дьявол. Мне что, бросаться в легион монстров, чтобы вернуть всю их бижутерию?!       Что-то не так. Медальон начал пульсировать. И что теперь? Он мне начнет вещать в голову? Сможет превращать на мне одежду и делать все из ничего? Нет, спасибо. Того и гляди, обнаружишь на нем комбинацию из трех пальцев. Если не хуже.       Что за черт?! Медальон внезапно потяжелел и выпал у меня из руки. Да так быстро, что его словно магнитом притягивали. Хотя, золото не притягивается магнитом. Тогда в чем дело?       Тем временем с медальоном продолжали происходить странные метаморфозы. Странные, если не сказать больше. Где это видано, чтобы обычная побрякушка, которую носят на шее, вырастала до человеческих габаритов? Да еще и принимала человеческую форму.       Передо мной стояло золотое изваяние женщины в северных одеждах. Довольно красивое, к слову. Но недолго оно оставалось таковым. Оно ожило. И по нему словно волны пробежали – всю поверхность исказила крупная рябь, как если бы воду в озере потревожил ветер. И позолота начала слезать. Нет, она не стекала на пол – просто исчезала.       Уже через несколько секунд передо мной стояла обычная женщина. Впрочем, где вы видели женщин с золотыми глазами?..       - Я уж думала, придется целую вечность там просидеть.       Так, минуточку… Это что, ОНА была этим артефактом?!       - А ты… ты вообще кто?       Что-то я не помню таких артефактов, превращающихся в женщин. Даже если в красивых.       - Меня зовут Гна, - ответствовала женщина. – Я – глаза и уши Фригг.       - Фригг? Это кто?       - Ты знаешь Одина, но не знаешь его жену? Странный ты какой-то… для скальда, призванного богами.       - Откуда ты знаешь, кто я?       - Сама невинность, - посмеиваясь, отозвалась Гна. – Я обязана знать, что происходит в Мидгарде… и многих других мирах.       - Но ты же была… похищена, - пытаюсь привести все сведения в более или менее логичный вид. – Как ты узнала?       - Пусть я и была в плену, но сведения до меня все равно доходили, пусть даже и обрывками. Грендель похитил меня, застав меня… за неблагородным занятием. Я была полностью беззащитна.       У того, что Гна называет «неблагородным занятием», есть множество определений. Как минимум, несколько. Впрочем, вдаваться в это не особенно хочется.       - О тебе я узнала от Мунина, - продолжала женщина. – А Мунин – от Хугина. Хугин…       - Хугин видел меня сам, - прерываю я эту почти библейскую последовательность.       - Так или иначе… Спасибо, что спас меня, скальд. Я этого не забуду.       Гна прошла вперед, сложила ладони у рта наподобие рупора и крикнула в небо что-то вроде «И-и-и-й-я!». Не прошло и нескольких секунд, как рядом с ней словно из ниоткуда появился рыжий конь с мощными копытами. Как будто он примчался откуда-то сзади и появился только сейчас. Как будто круп скипидаром у него намазан.       Могучий скакун остановился рядом с ней, словно ожидая приказа. Или хотя бы того, что него оседлают, что Гна не преминула сделать, в два счета лихо вскочив в седло.       - Отныне я и твой вестник в Мидгарде, - улыбнулась она. – Можешь на меня рассчитывать. Мои глаза и уши – твои.       Конь унес женщину так же быстро, как и появился, оставив меня наедине с трупом Гренделя и «объедками с барского стола». И только теперь я заметил, что на поле боя уже пялятся несколько человек.       - Уходите, - говорю я им. – Здесь не на что смотреть.       Компания закивала головами и двинулась восвояси. Придется сказать о них Локи.       Кстати. Он вроде говорил мне, что от трупов надо избавляться, но поручил мне это делать по собственному разумению.       А кто у нас спец по подъеданию трупов?       Кажется, я знаю ответ.

Ночью зимней ледяной

Дремлет ворон под горой.

Нечем пообедать,

Нечем пообедать.

Пировал ведь без труда,

Нынче где же вся еда?

Лишь остался холод,

Да в придачу голод.

Моря берег скован льдом,

Пусто уж на бреге том.

Голод донимает,

Ворон пропадает.

Ну а к людям коль слетать

Да в помойке поклевать –

Злобный пес прогонит,

Злобный пес прогонит.

Куда б ворон ни летал,

Хлад и голод правят бал.

Негде пообедать,

Нечем пообедать.

И куда ни посмотри,

Нет там ничего внутри.

Нет еды для врана,

Нет еды для врана.

Но смотрите! На боку

Мертвый баран на лугу.

Резвым был когда-то,

Резвым был когда-то.

Кар! Кар! Братья, все сюда!

Кар! Кар! Ждет нас всех еда!

Славно попируем!

Славно попируем!***