Огнем и Металлом

      Все выходные я просидел за гитарой. Не знаю, что на меня нашло – играл, как проклятый. Притом по нескольку раз в день садился за инструмент и проводил за ним два часа – до тех пор, пока струны не врезались в пальцы почти до крови. Может быть, я перестарался – один из «Большой тройки» гитаристов, Джо Сатриани, не рекомендовал уделять какому-либо новому делу более часа в день, в частности музыке. Вроде как мозгу достаточно давать информацию почасово и небольшими порциями. Однако я ничего не мог с собой поделать. Словно в эти выходные я был совершенно другим человеком. Наверное, так всегда, когда дело касается какого-то навыка, от которого напрямую зависит твое выживание. Не знаю, насколько моя техника игры улучшилась за эти выходные, но нередко ловил себя на том, что пальцы сами становятся в воздухе так, словно они ложатся на гриф. Кто-то бы сказал наверняка, что это не лечится.       В эти выходные было относительно спокойно – во всяком случае, ни Хугин, ни Гна никаких вестей не приносили. Хугин, правда, залетал в форточку на огонек, но мы долго не говорили. Если препирания и обмен непечатными выражениями на разных языках мира можно назвать диалогом, не говоря о его конструктивности. Один раз этой сволочи все же удалось вытянуть меня из дома – ворон сообщил о какой-то странной активности где-то в центре города. Думая, что меня снова ожидает схватка с нечистью, я снова схватил гитару и меч. Но когда я пришел на место, о котором мне рассказал Хугин, то ничего не обнаружил. Обычная картина – площадь, полная людей (как и пристало площади в выходной).       - Они спрятались в толпе, - каркнул ворон. – Сыграй, и тогда сможешь их достать.       Ну, я и сыграл.       Лучше бы я этого не делал.       Хорошо еще, местность открытая, и звук от божественного звукоснимателя разошелся достаточно быстро, не причинив особого вреда окружающим. Пусть даже и нескольких людей рядом со мной волна звука сбила с ног.       В следующую секунду я готов был провалиться сквозь землю со стыда. А еще хотелось выхватить Тюрфинг и запустить им в пернатого лжеца. Множество пар глаз испуганно взирали на меня, ожидая новой порции звуковых тумаков.       М-да, неловко получилось…       Решение нашлось само собой. Я слегка уменьшил громкость на гитаре и снова начал играть. Играл что-то незатейливое, непритязательное. Какую-то попсовую мелодию. Про то, что «Я не умею танцевать»*. Учитывая мой разрушительный репертуар, это решение в данной ситуации было единственно правильным. Хотя, как выяснилось, не настолько, потому что потом я еще минут пятнадцать не мог оттуда уйти – просили сыграть еще.       Когда мне, наконец, удалось оттуда уйти, первое, что я сделал по возвращении домой – позвал Хугина. Долго ждать не пришлось.       - Чего тебе, кукявель?       - Иди-ка сюда, птиченька, - хищно улыбаюсь, закрывая за вороном форточку.       В следующую же секунду пылесос заиграл торжественную кантату «Электрический засос».       Я хорошо подготовился.

* * *

      - Все-таки ты сволочь, - обиженно каркнул ворон, сидя на форточке.       - Будь уверен, мы друг друга стоим, - не без удовлетворения заметил я, наблюдая, как Хугин поправляет клювом взъерошенные перья. – В следующий раз пылесосом не отделаешься.       - Сделал гадость – сердцу радость?       - Уж кто бы говорил, Хугин. Вот зачем ты это сделал?       - А тебе что, для народа поиграть жалко?       - Не жалко, - отзываюсь я. – Но сколько еще будет таких ложных тревог? К тому же, ты слышал, что говорил Локи насчет нежелательных свидетелей.       - Но согласись ведь, - Хугин снизошел, наконец, до того, чтобы обратить на меня свой взор, а не хвост. – Здорово вышло. Да и сыграл ты неплохо.       - Скажи спасибо, что я меч не вынул по твоей милости… Мозги куриные.       - С каких пор ты так воспылал любовью к себе подобным?       А вот это уже интересно. Из нашей первой встречи мне, конечно, стало ясно, что особой любви к людям вещий ворон не питает. Это видно и по его отношению ко мне – то наградит каким-нибудь язвительным замечанием, то обматерит. А то и откровенно поиздевается, вот как сегодня. Но чтобы так говорить – это ж как надо не любить нас, людей… У меня тоже мало причин любить людей. Может быть, раньше это было не так, но сейчас под них идеально подходит характеристика сквайра Трелони из «Острова Сокровищ». Тупые, жадные, прожорливые, хитрые, трусливые и надменные. Особенно это касается власть предержащих товарищей. Не все люди такие, разумеется, есть исключения. И их полно на свете.       Однако я никогда не питал неприязни к людям. И дело не в том, что я тоже человек. Как сказал один поэт, «ведь как ни злы, ни лживы люди, мне больше некого любить». Любить мне их не за что, но не за что их и ненавидеть. И уж тем более – кромсать проклятым мечом, даже если он будет требовать крови.       Реплика Хугина своей неприязнью несколько выбила меня из колеи.       - А ничего, что ты сейчас говоришь с одним из тех, кого я спасаю?       - На тебя взглянешь, - парировал ворон, вспорхнув на открытую форточку. – Спасать не захочется. Я даже удивляюсь, почему Один тебя выбрал.       - Решения вышестоящего начальства не обсуждаются, Хугин. Тебе ли этого не знать.       - К сожалению, - Хугин качнул хвостом и улетел, оставив меня одного.       В воздухе повеяло аммиаком.       Уже десять секунд спустя оттираю продукты птичьей жизнедеятельности с клавиш.       Скотина пернатая…       

* * *

      Понедельник оказал мне холодный прием. В буквальном смысле – всю ночь напролет лил сильный дождь, так что наутро улицы меня встретили лужами и собачьим холодом. Конечно, я предусмотрительно надел кожаную куртку, но проку от нее было немного. Холодный воздух проникал даже под одежду. В такой ситуации разумнее всего залезть в трамвай и доехать до работы быстро и в тепле. Однако я все же решил не изменять своей традиции, пусть даже от дома до склада около часа пешим ходом.       Минут через двадцать пути мне удалось-таки привыкнуть к холоду. Всегда ведь легче переносить его, если ты не стоишь столбом. Пусть даже и пришлось засунуть руки в карманы. И почему я не надел перчатки? Хотя, от перчаток с обрезанными пальцами толку было бы немного.       Как обычно, я шел, целиком погрузившись в себя и музыку, что звучала в наушниках. Обычно это помогает привести мысли в порядок. Словно ты залез в кокон и сказал окружающему миру: «Отвали!». Проще всего ведь разобраться с тем, что внутри тебя, когда снаружи ничто и никто не мешает. На целых сорок-пятьдесят минут ты сам хозяин себе и своим мыслям, ощущениям, переживаниям… Конечно, не надо чересчур увлекаться рефлексией – хотя бы чтобы не проворонить машину на переходе, норовящую в тебя въехать. Или чтобы кто-нибудь сзади чем-нибудь не огрел.       И сейчас я что-то увлекся.       Чье-то прикосновение.       Рука на плече.       Резко разворачиваюсь, хватая за руку…       И только потом вижу, что рука-то женская.       - Гна?!       - Интересно, - ответила вестница. – Что было бы, не узнай ты меня?       Ее и вправду было сложно узнать. Нет, ее точеное северное лицо с глазами цвета утренней зари и длинными русыми (даже почти рыжеватыми) волосами было на месте. Вот только выглядела она теперь иначе, ибо традиционное северное платье с зеленой накидкой сменила одежда, присущая больше нашему миру – темные джинсы, коричневая куртка и кожаные осенние полусапожки. Довольно необычно видеть асинью в таком виде. Хотя, помнится, Локи тоже явился мне не в традиционных одеждах. Интересно, какой магазин он ограбил?       - Давно идешь за мной?       - Уж достаточно, чтобы сказать, что у тебя забавная походка. Как будто улететь пытаешься.       Я не удивлен – многие мне это говорят. Это осталось еще с детства, с занятий каратэ. Долго не прозанимался – всего год. Но привычка слегка пружинить на ногах осталась.       - Надеюсь, ты меня нашла не только затем, чтобы над походкой поржать.       - Даже в мыслях не было, - Гна покачала головой. – Я нашла тебя, чтобы предупредить.       - О чем?       - За тобой следят, скальд. И на твоем месте я бы уши не затыкала весь оставшийся день.       Кажется, мое лицо сейчас изображает удивленное недоверие. Хотя я знаю наверняка, что Гна не станет мне лгать. И все же мне трудно поверить в то, что она сейчас говорит.       - За тобой шел человек, - продолжает асинья. – И шел за тобой целенаправленно. Изо всех сил старался себя не выдать, но я его раскусила.       - Он… все еще идет за мной?       - Нет. Отдыхает за углом. И при нем было вот это.       Секунда – и Гна вынула из кармана нож. Скорее, это был даже не нож – кинжал. Короткий и узкий, похожий больше на стилет. Сделан в кустарных условиях – клинок обработан очень грубо, да и обмотка из тряпок делалась, судя по всему, наспех. Хотя точили на совесть…       - За клинок не берись! – чуть ли не прикрикнула на меня Гна.       То есть?       - Он отравлен.       Только сейчас я заметил какие-то следы на лезвии. Хорошо, что у меня хватило ума не браться за него. Следы притом такие хорошие, словно кинжал не просто макали, а какое-то время подержали в ядовитой жидкости.       Теперь кто-то хочет, чтобы я гарантированно не дожил до пенсии. Притом, чем мучительнее я умру, тем будет лучше для этого кого-то.       Блеск.       - Кому это нужно?       - Пока не знаю, - вестница убрала нож в карман. – Однако после того, как ты убил Гренделя, в низах города стало неспокойно. Это может значить только одно. Ты стал опасен, и значит, должен быть уничтожен. Я постараюсь разузнать побольше об этих… загадочных личностях. Но до той поры будь предельно бдителен. Этот убийца явно не будет последним за сегодня.       Озадачила ты меня, Гна, это точно. Что мне теперь, идти и на каждый шорох озираться? Безопасность, конечно, превыше всего, но так и параноиком стать недолго. К тому же, как говорил один товарищ, - Мерфи его фамилия, - «если есть хоть малейший шанс того, что проблема случится, то она случится». Хотя, кто-то другой говорил: «Кому суждено умереть от пули, не умрет от ножа». Или как-то так. Так или иначе, суждено мне умереть от ножа или нет, все равно не хочется. Да и меча я с собой не брал – Тюрфинг покоится дома в ножнах.       - В общем, - подвела итог Гна. – Я тебя предупредила.       С этими словами асинья развернулась и зашагала прочь.       То есть как? Она собирается меня вот так бросить на произвол судьбы? Всего лишь предупредив?!       - Гна! – окликаю ее. – Может, хоть нож мне оставишь? А то как же я… без оружия-то?       - Что ж ты за воин такой, что меча с собой не носишь? - укоризненно отвечает вестница, развернувшись ко мне.       - Стражи местные уж больно ретивые, - пытаюсь донести информацию более-менее понятным для нее языком. – И без меча останешься, и без штанов. И должен еще будешь…       Вздох Гны был очень красноречив. Впрочем, она все же запустила руку в карман и достала отравленную заточку.       - Смотри сам не порежься. Если мои подозрения верны, этот яд убьет тебя быстрее, чем ты это осознаешь.       - Подозрения?!       - Когда узнаю я, - ответила асинья, пропадая в потоке белого света. – Узнаешь и ты.       Вспышка – и вестницы асов и след простыл. Мне только и осталось, что пожать плечами да убрать нож в карман.       Похоже, и вправду пора становиться параноиком.       

* * *

      - Опаздывать не устал? – спрашивает кладовщик, как только я вхожу.       - Да, я тоже рад тебя видеть, - отмахиваюсь я, пожимая ему руку. – Что, заявки есть?       - Еще со вчерашнего дня три заявки лежали, забыл? И сверху еще принесли штук пять. Давай переодевайся, и вломим по бездорожью.       - Сейчас, - отвечаю уже в дверях бытовки, кидая пакет с вещами на лавку.       Работа у меня, конечно, не из легких и не из тех, что обещают радужные перспективы. Нехитрая, конечно – искать по заявке ткань, сваленную роликами и кусками у нас на сбитых из деревянных поддонов стеллажах, отрезать нужное количество и отпускать клиенту. Ну, и принимать по описи новые ролики ткани. Если заявок не накопится много, делай что хочешь. Так у нас в бытовке появился компьютер, на котором мы рубились в разные игры, которые я устанавливал, и смотрели фильмы, которые притаскивал опять же я – дабы привить моему напарнику-кладовщику тягу к хорошим образчикам кинематографа. Совсем дикой классикой и арт-хаусом его, конечно, не мучил, но и откровенного шлака не тащил. Стратегия культпросвета пока оправдывала себя – Вадик по достоинству оценил «Зеленую милю» и «Престиж», хотя от «Острова проклятых» долго плевался.       А вот, собственно, и он нарисовался в проеме – шкаф на полголовы выше меня и раза в полтора крупнее, с коротким ежиком и двухнедельной небритостью, из-за которой на базе его прозвали Бородой.       - Ну что, - и где он наорал такой голос? – Принес что-нибудь сегодня?       - Да, - вытаскиваю флэшку из джинсов. – Сегодня у нас «Голый пистолет».       - О, - оживился Вадик. – Классный фильм, давно не смотрел.       - Что, давай сейчас?       - Ты с дуба [рухнул]? Нам еще [вкалывать] по заявкам, не забыл?       Нет, он не ругается матом. Он им разговаривает.       - Полежали ночь, полежат еще часа полтора. Не денутся никуда.       - Ну, давай хотя бы большие срежем. Чтобы совсем не [увиливать от работы].       Вот что я не люблю в своей работе больше всего, так это то, что приходится пускаться с места в карьер и хреначить заявки. Нередко было так, что принесут нам их с утра штук шесть из офиса, а то и все десять – и делай с ними, что хочешь, но чтобы все было срезано и запаковано, когда за ними приедут клиенты или наш водитель. Нет бы дать людям раскачаться, кофе выпить, кино посмотреть… Сами там наверняка сидят и делают то же самое. Как-то зашел за заявками и застал наших менеджеров за просмотром какого-то видео в сети. Однако нам почему-то так делать нельзя. По их мнению, мы должны работать с утра до вечера в полный рост и отвлекаться только на поесть и в туалет сходить. Если бы у фирмы было много клиентов, это было бы справедливым. Но на деле все иначе. Впрочем, на их мнение это не влияет. Наше время – их время, так они считают.       Но кое в чем Вадик прав. Надо облегчить себе задачу на день, а это значит – срезать ткань по большим заявкам, пока силы есть.       - Хрен с тобой, золотая рыбка, - нехотя соглашаюсь. – Пошли.       И вот я уже ношусь по складу с рулонами ткани на плече. Милое дело, блин…       - Тут тебя, кстати, один идиот спрашивал, - подал голос Вадик, когда я перетащил уже пятый рулон.       - Что, - отвечаю. – Опять какая-нибудь бабища непотребного вида с соседнего склада? Серьезно, Вадик, эта шутка уже не катит.       - Нет, я серьезно. Ошивался тут один у склада. Я думал, это из твоих друзей кто-то.       - Как он выглядел?       - Жеку помнишь? Работал у нас такой…       - Ну, помню, и что?       - Ну, такого примерно роста, и телосложение то же. И такой же нервный, как ты.       - Очень смешно. И что ему надо было?       - А я [почем знаю]? Постоял-постоял, посмотрел на меня и ушел. Хмырь злыднеобразный.       Конечно, Вадик – приколист тот еще. Иногда его приколы веселят, иногда заставляют покрутить пальцем у виска. Однако сейчас непохоже, что он шутит. Если кто-то действительно приходил по мою душу, он всегда мне говорил без утайки. При всей его быдловатости, главными достоинствами при нем были честность и прямота. Пусть он и не всегда думает, что говорит, но всегда говорит то, что думает. И говорит напрямик. Нечасто встретишь подобную честность. Конечно, нельзя сказать, что он прямо уж такой правдоруб – он может и исказить некоторые факты. Так он, например, часто прикрывал меня, когда я опаздывал или отпрашивался по личным делам. Но когда я потом приходил, я непременно узнавал о себе много интересного.       Сейчас я твердо знал, что Вадик говорит правду.       - Если он приходил и вправду ко мне, - отвечаю я, беря в руки ножницы с раскройного стола. – То он еще появится.       - Ты думаешь?       - Зло всегда возвращается.       Громкий смех напарника разнесся по маленькому складу, отражаясь от пола и стен. Вот только Вадик не знает, что я не шутил. И если тот, о ком он говорил, и вправду вернется…       Только не здесь.       

* * *

      Где-то в районе обеда в дверь склада постучали.       - Пошли, - сказал Вадик. – Отрубай монитор и колонки.       «Голый Пистолет» встал на паузу, заставив Лесли Нильсена замереть с одной из несуразных гримас на лице. Напарник отправился смотреть заявки, а я – исполнять роль швейцара. Открыть ворота склада – дело нехитрое. Просто тянем самодельную щеколду вверх и толкаем ворота. Сколько раз я это проделывал, и сколько людей я встречал, уже не сосчитать. Каждая встреча была похожа на предыдущую и уже заранее давала шаблон на следующую.       Так я думал, пока не открыл ворота.       - Здравствуйте, у меня тут заявочка…       Не выказывать смятения. Ни в коем случае.       Человек, идеально подходивший под описание Вадика, тоже узнал меня. Мы оба это поняли.       - Проходите, - веду себя, как ни в чем не бывало. - Сейчас посмотрим…       Держать расстояние. У него в кармане наверняка отравленная заточка. А моя в куртке. А куртка в бытовке. И это плохо. Даже если я схвачу раскройные ножницы, они меня не очень-то спасут.       - Что там у вас? – опережает меня Вадик, беря ситуацию в свои руки. – Ага… «Мега-10», три метра. Только что заявку взяли?       - Да, - отвечает незнакомец.       - Секундочку. Найдешь?       - Да, - отвечаю я и иду к стеллажу с тканью.       Да, вот так. Продолжай в том же духе. Не показывать страха. Ты убил чудовище в разы больше и сильнее этого хмыря, просто держи ухо востро.       Найти нужный кусок ткани не составило труда – как раз был кусок в три метра. На самом деле, это я его для себя откладывал – чтобы перетянуть свой старый диван. Но что делать, желание клиента – закон. Ничего-ничего, я с этим гадом еще рассчитаюсь.       Даже смотреть на него не надо, чтобы чувствовать на себе его глаза и напряжение, застывшее в воздухе.Кажется, даже Вадик его почувствовал.       Клиент расписался в заявке.       - Не запакуете? – как бы мимоходом поинтересовался он.       - Да, сейчас, - ответил Вадик и полез под раскройный стол за мотком стретч-пленки.       Пока он копошился под столом, я не сводил глаз с рук незнакомца. Удивительно, но они не дрожали от напряжения. Обычно это в человеке выдают совсем мелкие детали вроде бегающих глаз, испарины на лбу или легкой дрожи в руках. Но этот засранец знает, как держать себя в руках. Его хладнокровию можно позавидовать. И его рука точно не дрогнет, занеся роковой удар. Интересно только, где он нож прячет…       - Готово, - как раз вовремя. – Забирайте.       - Спасибо, - незнакомец кивнул, изобразив доброжелательность, подобрал сверток с тканью и удалился, бросив мимоходом на меня взгляд, какой, наверное, бывает у удава перед кроликом.       И вот уже минута прошла, а я все стою, не в силах оторвать глаз от ворот, в которых когда-то был мой несостоявшийся убийца.       - Этот? – спрашиваю напарника, хотя уже знаю ответ.       - Этот, - кивнул Вадик.       Кажется, он ошарашен не меньше моего.       

* * *

      Весь оставшийся рабочий день прошел, словно в тумане. Прогнать тревогу не смог даже Лесли Нильсен. Даже Вадик – и тот был не на шутку взволнован. Никогда его таким не видел. Он даже предлагал подвезти меня, хоть ему было не по пути. В итоге мне чуть ли не с боем пришлось отстаивать свое право на одиночную прогулку домой. Хотя, наверное, следовало бы согласиться.       И вот, отсалютовав напарнику, я схватил сумку с вещами и по уже сложившейся традиции иду домой. Тем же путем, которым пришел.       В этот раз я решил немного срезать и вышел с другой стороны базы, где были подъездные пути для грузовых вагонов – через них можно было спокойно выйти к большой парковке между огромным гипермаркетом и еще более огромным торгово-развлекательным комплексом. Оттуда я и намеревался начать свой путь домой.       Снова это ощущение. Звенящая напряженность, напитавшая воздух в проеме между складами. Нарастающая угроза, становившаяся ближе с каждым моим шагом. Я уже знаю, в чем причина – это он идет за мной по пятам. Оттого и рука тянется к заточке во внутреннем кармане куртки. Она уже у меня в ладони.       Хруст стекла за спиной.       Пора!       Разворачиваюсь и швыряю гаду в лицо пакет с вещами. Увернулся.       Бегу к нему – боя ведь уже не избежать. Остается лишь драться.       Уворачивается от взмаха заточкой и бьет наотмашь. Уклоняюсь. Пытаюсь поднырнуть, но встречаю виском локоть. Хорошо хоть, что не отравленное лезвие. Если верить Гне, один лишь легкий порез – и все, привет горячий. Впрочем, вот оно уже свистит у меня перед носом.       Пользуясь моим замешательством, враг делает движение второй рукой. Наверняка обманное. Так и есть – вслед за ним гад тащит мне нож под ребро. Подаюсь вперед с разворотом. Сам не понимаю, как получилось захватить руку с отравленным клинком.       А он не промах. Бьет пяткой под колено.       Как же больно!       Не могу устоять на ногах. Падаю, на автомате взмахивая рукой с заточкой. Попал – этот засранец падает. Кажется, я ему ахиллово сухожилие зацепил. Только почему ничего не происходит? Неужели Гна ошиблась, и клинки у них не отравленные?       И почему падать надо обязательно на меня?!       Теперь картина совершенно другая – враг лежит на мне, пытаясь обеими руками протолкнуть нож мне в горло. А он сильный… Не знаю, сколько я еще смогу держать его.       Уже чувствую холод лезвия где-то у яремной ямы. Только хватка почему-то ослабла. И оскал ярости сменился на удивленную гримасу. А еще он начал зеленеть. И непохоже, чтобы ему это нравилось.       Выхватываю из слабеющих рук заточку и отшвыриваю в сторону. Метаморфозы с моим противником продолжали набирать обороты. Теперь его кожа потемнела, и он попятился назад… И сломал ногу о шпалу. Совсем сломал – вот голень лежит рядом.       А теперь еще и руки стали ветшать – вот и отвалились кисти с запястьями.       Лицо несчастного, размахивавшего уродливыми культями с торчащими наружу костями, выражало нестерпимую муку, но ни стона не вырвалось из его рта. Наверное, голосовые связки атрофировались раньше. Но он честно пытается закричать.       Не выходит.       Теперь от меня отползала верхняя половина тела. На одних культях… пока не рассохлись и они.       Встаю и подхожу к беспомощному врагу, который вот-вот заживо рассыплется. Я уже знаю, о чем меня умоляют его глаза, пока ноги где-то неподалеку превращаются в кучки темно-зеленого, почти черного пепла.       Но как это сделать?       Я и за все мое недолгое время службы Одину убил всего двоих. Но это были монстры. Тут же – человек, из плоти и крови. Такой же, как и я. Практически у каждого человека есть барьер, ограждающий его от убийства себе подобного. И именно он сейчас ограждал от единственного разумного в сложившейся ситуации шага.       Но разве я уже не отнял у него жизнь? Он ведь умирает у меня на глазах. Его конец – и так уже вопрос времени, притом весьма непродолжительного.       Глаза закатываются. Лицо начинает чернеть.       Нет. Все-таки он заслуживает быстрой смерти.       Удар пяткой сверху крошит хлипкий череп несчастного. Вместо мозга на ботинках оседает серый пепел. Кажется, опоздал.       Уже через несколько секунд развалившийся труп обратился в прах.       Покидаю поле боя и несусь со всех ног к остановке, пытаясь догнать подъезжающий автобус.       Традиции на сегодняшний вечер придется изменить.       

* * *

      Дорога домой прошла относительно спокойно, хоть мне и пришлось периодически оборачиваться, чтобы не проворонить нового убийцу – этот ведь наверняка не был последним. Даже когда я вошел в подъезд, все равно пришлось чуть ли не в каждый угол заглядывать. Опасность, кажется, следует за мной по пятам, поэтому даже в своем доме нельзя быть уверенным, что на лестничной площадке тебя не подстерегут и не всадят нож в спину.       Вот свои двери передо мной распахивает лифт. Старый, еще советских времен, который давно бы пора поменять. Почти каждая поездка в таком лифте – игра в русскую рулетку. Никогда не знаешь, поедет ли этот лифт на твой этаж, или же придется подниматься пешком с ближайшего этажа. Или, например, застрянет ли он по пути или нет. Про истории, когда у кабины проваливался пол вместе с пассажирами, неизменно погибавшими в шахте, я вообще молчу. И все же я вхожу в кабину и жму на кнопку этажа.       Полминуты – и вот уже мой этаж.       Выхожу из лифта с ключом в руке, на всякий случай перехватив ключницу наподобие кастета. Быстрый взгляд в сторону лестницы – и я в три шага преодолеваю расстояние до общей двери лестничной клетки. Ключ в замок. Одним поворотом открываю дверь, проскальзываю в проем и закрываю дверь изнутри. Обычно я этого не делаю, но сегодня я и так уже изменил одной своей традиции из соображений безопасности.       Что-то изменилось. Даже через закрытую дверь слышу дома какую-то активность. Слабый шум, похожий на воду. Шаги. Мяуканье кота. Чей-то приглушенный голос, не могу разобрать. А ключи от дома ведь только у меня. Так кто же там хозяйничает? И, что немаловажно, как этот кто-то туда проник? Не в форточку же – седьмой этаж как-никак!       Так или иначе, пора это узнать.       Привычным движением открываю дверь квартиры. Не успеваю распахнуть ее, как меня встречает целый букет ароматов. Не могу понять, что это, но по реакции организма на них можно было сказать только одно.       Дома случилась еда.       Виновник сего действа немедленно явил себя. Вернее, виновница.       - Я нашла их.       

* * *

      Пока я поглощал ужин в виде мясных шариков с картошкой в мясной подливе, Гна поведала мне много чего интересного. Как выяснилось, это были не просто психи с отравленными ножами. В городе появился культ, который решил всерьез заняться некромантией. Конечно, учитывая реалии нашего мира, я бы лично дал им флаг в руки, барабан на шею да в зубы горн. И транспарант с надписью «Мой плакат не призывает к революции». Однако, если принять во внимание недавние события… Это уже не смешно. Мало того, что всякая нечисть тут расплодилась, так еще нашлись люди, которые мало того, что им помогают, да еще и якшаются с нежитью. Тут только руками остается развести. И куда Один смотрел своим всевидящим глазом? Даже Хугин и Мунин – и те проморгали возникновение этой секты некромантов. Или же они видели, но не придали им большого значения? Что ж, сейчас, похоже, самое время о них задуматься. И не только.       Кстати, о Хугине. Вот он уже затеял драку с моим котом.       - Так, а ну прекратили оба!       - Он первый начал! – каркнул ворон.       Кот, услышав меня, возмущенно-жалобно мяукнул в мою сторону, но отходить от Хугина не торопился.       - Чувак, отойди от него.       - Мяу?       - Я кому сказал? – повышаю голос, замахнувшись рукой – для острастки, разумеется.       Кот снова мяукнул, в этот раз почти обиженно, и поспешил ретироваться.       - Чувак?! – усмехнулась Гна с кухни. – Ты серьезно?       - Что поделать, - поворачиваюсь к асинье. – Сначала это имя было временным, потом стало постоянным. Так и зову его теперь.       - Ума не хватило по-другому назвать, - вставил свои пять копеек Хугин.       - Сам-то далеко ушел? Тысячелетнее разумное существо опустилось до драки с котом… кукявель.       - Кукявель – твоя фамилия. Что ты псих, что кот твой. Стоите друг друга…       - Так, а ну прекратили оба! – это уже Гна.       - Извини, - делаю примирительный жест ладонью. – Но у этой птицы очень скверный характер. Так и что там с этими фанатиками?       - Я не знаю, кому они поклоняются, - продолжает асинья. – Но их нужно остановить. Сегодня же.       - К чему такая спешка?       - У вас тут рядом с городом озеро есть, да?       - Ну, как «озеро», - пытаюсь прикинуть масштабы «озера» размером с маленькое море. – Водохранилище. Из него в город вода течет.       - Они задумали его отравить.       Кусок чуть не застрял в горле. Я даже жевать прекратил.       - Ф шмышле?       - Ты не ослышался.       С трудом проглатываю пищу.       - Но как можно отравить такой огромный водоем? Это ж туда сколько надо сбрасывать отходы, чтобы загубить всю воду в нем…       - У них есть то, что поможет им быстро преуспеть, если им не помешать.       Останавливаю на Гне свой вопросительно-ошеломленный взгляд. Я заинтригован. Итак?       - Ты ведь столкнулся сегодня с фанатиком, верно. Ты убил его кинжалом, который я тебе дала?       - Да, - киваю.       - Так вот. Клинки отравлены тем же, чем они собираются отравить воду. Они брали яд из зуба Ёрмунганда.       От удивления я дернулся назад, да так сильно, что не усидел на табурете и полетел на пол. Рядом иронично звякнула о пол вилка.       - Пусть Тор когда-то и выбил его, но зуб постоянно сочится ядом.       - Он что, с железой его, что ли, вырвал? – слышу свой удивленный голос.       - Вроде того. И если они скинут зуб в водохранилище, вода, как ты понимаешь, будет отравлена. Помнишь, что произошло с тем, кто пытался тебя убить?       - Забудешь такое, - картина заживо рассыпавшегося в прах человека до сих пор стояла у меня перед глазами.       - А теперь представь то же самое, только массово, - вещала Гна, пока я поднимался. - И не только в твоем городе, но и в нескольких других, что стоят на берегах водохранилища. Не говоря уже о том, что рыбакам там в буквальном смысле ловить будет нечего.       - Но зачем им это делать?!       - Они собирают души, скальд. Но для кого и зачем, я пока не знаю. Неизвестно даже, кто за ними стоит. Но если их не остановить сегодня, то завтра город вымрет. Если не весь, то наполовину точно.       - Стой. Ты сказала, сегодня?!       - Да, - кивнула Гна. – Наверняка они уже в пути. Если выдвинемся сейчас, то сможем их перехватить.       - Успеем ли?       - Ховварпнир в три минуты нас домчит, - с этими словами Гна направилась к окну и, высунувшись, крикнула что-то нечленораздельное.       После асинья подошла ко мне.       - Спускаемся. Время не ждет.       - А…       - Потом доешь.       

* * *

      Ховварпнир, конь Гны, уже нетерпеливо бил копытами, когда мы спустились. Асинья погладила сильное животное по шее и с присущей ей грацией вскочила на него верхом, после чего жестом пригласила меня пристроиться сзади. Что я и сделал… с третьей попытки. Притом, упав второй раз, чуть не упал на гитару.       - Хугин, - окликнула женщина сидевшего на березе ворона. – Лети вперед и разведай все! Мы тебя догоним!       - Выполняю! – каркнул ворон и вспорхнул с ветки.       А теперь он, кажется, перешел на первую космическую, оставив после себя синеватый шлейф в воздухе. Честно признаюсь, такого я от пернатого не ожидал. Равно как и сговорчивости.       - И как он тебя слушается?       - Я же вестница жены Одина, - усмехнулась Гна. – Забыл? Держись крепко, ибо ехать будем быстро.       - Так же быстро, как Хугин сейчас улетел?       - Давай, хватайся за меня, а то сам улетишь… куда подальше.       Дальнейшие вопросы отпали. Я обнял Гну за талию обеими руками и вжался ей в спину. А потом…       Вот это скорость!!!       Мир вокруг расплылся, превратившись в сплошное смазанное пятно, а уши закладывало от гула воздуха, который Ховварпнир разрывал, проносясь с бешеной быстротой. Кажется, копыта даже не касаются земли. Более того – мы вообще не по земле несемся! По воздуху! По воздуху, мать его!       Не оборачиваться… Не оборачиваться…       Шлейф в воздухе, оставшийся после Хугина, служил Гне чем-то вроде навигатора. Она шла по нему, не сбиваясь с пути ни на шаг. Такое ощущение, что я попал в видеоигру, в которой нужно нестись по треку под музыку, которую ты сам выбираешь, и собирать очки согласно ритму и мелодии. Нет, ну один в один.       Черт. Кажется, меня подташнивает…       Кажется, затормозили. Инерция заставила меня податься вперед. Чуть не упал.       - Слезай, - слышу голос асиньи.       Первое, что пришлось сделать, когда ноги коснулись земли – распрощаться с ужином, приготовленным заботливыми руками Гны.       - Говорила же, потом доешь.       - В следующий раз, - новый приступ рвоты прерывает меня. – Напомни мне, чтобы я не ел перед поездкой…       - М-да, не летать тебе к звездам, - изрекла Гна.       Когда я, наконец, пришел в себя, асинья сняла с пояса фляжку и протянула мне:       - Попей, полегчает. Горлышко только вытри потом.       - А что там?       - Вода. Пей давай.       Делать нечего. Открываю фляжку, выливаю немного воды себе на ладонь и вытираю рот от остатков блевотины – не прикладываться же грязными губами к чужой фляге! Следующая минута у меня ушла на то, чтобы прополоскать рот и, наконец, попить. Жидкая прохлада приятно разлилась по телу и, кажется, даже добавила сил. Интересно, а это точно вода?       Осушив, кажется, полфляги, с благодарностью возвращаю ее Гне. Тут же послышался уже знакомый голос Хугина:       - Я нашел их!       - Их? – не понял я.       - Вон там, - отозвался ворон. – На дамбу поднимаются.       Только сейчас я заметил, куда меня привезла Гна. Мы стояли недалеко от шлюза, отделявшего само водохранилище от реки, которая через него текла. Большие решетчатые металлоконструкции, напоминающие два больших моста, наложенные друг на друга. Только по одному мосту ездят машины, а по другой словно отмечает направление тока воды, если внутренние мосты и платформы для персонала не в счет. На одной из дальних оконечностей вижу несколько темных фигур, поднимающихся на мостки шлюза. Пешим ходом я до них точно не успею, к тому же это режимная территория. Вокруг таких принято ставить забор с колючей проволокой. Возможно, она даже под током. Как-то неохота получать мощный заряд, от которого есть риск окочуриться. Интересно, а эти как туда попали?       - Гна, перенеси меня туда! Скорее!       Долго упрашивать не пришлось.       

* * *

      Неизвестным оставалось всего пара сотен метров до края шлюза, когда я их настиг. Конь со звоном приземлился на металлические мостки, и я быстро спешился. Гитарный чехол соскочил с плеча, и я одним движением открыл его и вынул гитару. Следом кофр покинул меч, выскользнув из ножен. Трое неизвестных в черных одеждах обернулись.       - Выжил все-таки, - сказал тот, что посередине.       Голос не слишком глубокий, но и не слишком высокий. Кажется, ему около тридцати.       - Тренироваться надо было лучше, - отвечаю я. – Ну, и зачем весь этот цирк?       - Твоя ищейка наверняка уже все разнюхала. Зачем спрашивать, если ты и так знаешь ответ на вопрос?       - Хорошо, перефразирую. Зачем ТЕБЕ весь этот цирк? Кто и что наврал тебе с три короба, что ты так уши развесил?       - Имена тебе ничего не скажут, - спокойно ответил мой собеседник. – Да и зачем мертвецам имена?       Человек сделал знак двум своим провожатым в черных одеждах, и они вышли вперед. В их руках мелькнули уже знакомые кинжалы. По одному в каждую руку. Всего четыре.       - Ребят, - говорю я им, пока они приближаются. – Может, не надо?       - А то что? – усмехается один из них.       - А то, что мой шворц длиннее ваших, - поднимаю меч, который уже вспыхнул багровым пламенем. – Комплексы еще разовьются. Так что кончайте с этим и идите по домам.       Они не нашли ничего более остроумного, кроме как броситься на меня. Ну, идите сюда, идите…       Бью пальцами по струнам и оглушаю ближайшего, заставляя его схватиться за голову. Отмахиваюсь мечом от второго и бью первого мечом по руке. Меч вгрызся в плоть и прошел сквозь запястье, словно сквозь масло. Сектант этому точно был не рад, ибо не надо руки с заточками под меч совать. Технику безопасности на производстве не учил? Будет тебе строгий выговор с занесением в грудную клетку. В буквальном смысле – Тюрфинг погрузился в плоть недотепы по самую рукоять. Крик со свистом вырвался из его рта. Похоже, я ему легкое пробил. Выдергиваю меч из поверженного врага и отправляю отдыхать на металлическую решетку. Точнее, подыхать. От пневмоторакса.       Второй оказался куда более проворным и вертким. Ему удалось несколько раз уйти от моих ударов. И вот он снова извернулся, уворачиваясь от клинка, и взмахнул отравленным кинжалом. В горло метит. Падаю на решетку рядом с первым несчастливцем. Вижу, как второй замахивается кинжалом. Кажется, хочет швырнуть. Прикрываюсь раненым и слышу его короткий вскрик. А теперь мое укрытие начинает рассыпаться…       Хотя бы у него остался только один кинжал.       Поднимаю брошенную в меня отравленную сталь из горстки пепла, бывшей когда-то человеком, и перехватываю во вторую руку. Теперь его очередь повертеться.       Как он скакал! Как он кружился! Он порой такие кульбиты выделывал, что я удивлялся, как он не упал в воду. Но я сумел его подловить. Когда он приземлялся после очередной «бабочки», я подскочил и ударил крестовиной меча ему в лоб. Не воткнулась, конечно, но ему было очень неприятно. Не теряя времени даром, подскакиваю к нему и втыкаю кинжал ему в грудь. Не давая опомниться, заношу меч для удара.       Раз! Раз! Еще раз!       Удивленный сектант посмотрел на меня. Затем на меч.       А потом распался на несколько частей.       По рукам прошли радостные вибрации от эфеса. Кажется, Тюрфинг доволен. Вкладываю меч в ножны и креплю его на поясе.       Вот только времени я потерял порядочно. Главарь этих оболтусов, павших смертью храбрых, уже спокойно покрыл половину пути. Кажется, не успею добежать вовремя. И этот гад сбросит ядовитый зуб в воду.       Я не смогу защитить стихию от такого урона. Единственный, кто может ей помочь в этом – она сама. Я лишь могу подтолкнуть ее к этому.       Вот только как?..       Гаду осталось всего десять шагов до края. Кажется, десять.       Думай… Думай, черт тебя дери!       Идея пришла внезапно. Я снял с себя ремень и привязал себя за ногу к опоре леера.** А потом…       Сам не понял, как я начал играть эту песню. Но левая рука сама встала в баррэ на фа-диез-минор, а правая заиграла вступительный рифф, рубя по басовым струнам.       А затем я вступил. Мелодия по звучанию была близка к ближневосточной гармонии, но совмещала в себе северную жесткость за счет тремоло.*** Синкретизм энергетики проступил в долгожданных молниях вокруг меня… и в самой воде. Она начала вздыматься, словно водохранилище стало бурным морем. И сейчас я призывал шторм, из которого должно было родиться нечто.       Нечто, чем вода смогла бы оградить себя от беды и наказать обидчика.       Энергичная мелодия перешла в тяжеловесный басовый рифф. О том, что происходило внизу, я старался не думать.       Тем временем гад подошел к краю.       Пора запевать!              

Женщина со скрипкой

      

Играет для тюленей…****

             Так. Мне кажется, или я слышал чей-то голос? Похоже на женский. Но это не Гна…              

И внемлет звукам

      

Чьего-то зова…

             Теперь я совершенно точно слышу ее. А теперь и вижу.       Из глубины вверх на водном столбе поднимается женская фигура. Стройная, точеная фигура в бело-синем платье и украшениях из моллюсков. Сквозь полупрозрачную влажную ткань проступает прекрасное упругое тело. Жаль, что не могу рассмотреть ее получше…              

Кто привязал мои руки к штурвалу?

      

Пояс Зодиака кружит надо мной…

      

      Сквозь шум ветра, плеск воды и музыку в мои уши обольстительно закрадываются слова сирены.              

Иди ко мне…

      

      Интересно, кому это она? Ему? Или мне? Что если она выйдет из-под контроля и изберет своей целью еще и меня? Нет, эта выхухоль черная к ней ближе. Значит, он и попадет под удар.              

Где-то там вдали открылась моя судьба…

      

Я слышу, но как же мне увидеть?..

             Возвращаюсь к тому мелодичному риффу, который я играл. И теперь к водяному шоу прибавилась зеленоватая светомузыка.       Стоп.       Зеленоватая светомузыка?!       Твою мать… Да он и вправду некромант!       Маг-самоучка отбросил длинный предмет длиной с двуручный меч (кажется, это и есть зуб Ёрмунганда) и начал осыпать деву воды какими-то заклинаниями. Что-то похожее я наблюдал в паре игр. Во всяком случае, летающие черепа и проклятия – вещь довольно распространенная для этой магической школы.       Кстати. Может, у него и носа нет?       Сирена отбивается. Уворачивается от заклятий, отвечает ему ударами мощных водяных струй, блокирует летящие в нее проклятия стеной из воды, сопровождая свои чары изящными пассами. Этот бой был похож на прекрасный танец. Только каждое неверное па может стать смертельным для одного из танцоров.       Тем временем я перешел к соло. Оно вообще не на гитаре играется! Но как-то у меня выходит переложить партию со скрипичного лада на гитарный. И, похоже, с каждой нотой водяная дева только больше горячится, посылая в некроманта новый водяной кулак.       Некромант не успел закончить заклинание, и мощная оплеуха сбивает его с ног, протаскивает в воздухе и впечатывает спиной в леер. Кажется, его позвоночник этому точно не рад.       Заканчиваю рифф – и слышу, как начинает вступать сирена.       Сначала это было похоже на простую распевку в такт моей мелодии. А потом…       Я… я не могу это передать словами. Похоже на нежную песню – и в то же время на мощный призывный клич с этим великолепным вибрато.***** Уверен, любая вокалистка бы отдала все деньги мира, чтобы услышать это, а затем преклонить колено перед мастером.       Ноты становятся выше. Чувствую, как внутри все начинает дрожать. Дрожит и мой подбородок. Что-то застилает глаза. Сморгнув, чувствую, как по щекам начинают катиться слезы.       Нет… Да она просто душу из меня вынимает!       Делаю шаг вперед. Затем еще один. И еще. Чуть не спотыкаюсь от тянущего ощущения в ноге.       Похоже, не зря я привязал себя к лееру. Но все же я упал на одно колено. Этот голос… он не просто в моих ушах. Он в моей голове. Он во ВСЕМ мне! Как она может так играть нотами?! Я не могу понять!       Дева выдает, наконец, очень высокую ноту.       Внутри словно струна лопнула. Я уже не в силах сдерживать слезы.       Сквозь влажную пелену вижу, какая участь постигла моего врага. Он стоял завороженный, не в силах пошевелиться.       А сирена продолжала петь, обволакивая некроманта чарами своего голоса – а заодно и меня.       Сконцентрируйся на песне…       Не дай ей себя заворожить…       Снова вступаю – в этот раз отрывистым рисунком. Следом идет «лента» из коротких рубленых нот, которые словно ложатся на голос призванного мной существа. Но… разве тут не должен быть мой голос? Это ведь я играю эту песню!              

Это я привязал себя к штурвалу.

      

Ветер говорит с моими парусами, но не со мной…

             Вижу, как околдованный некромант безвольной куклой шагает к сирене. Та, в свою очередь, подплывает ближе и манит его.              

Иди ко мне…

             Все-таки с ремнем я не прогадал. Иначе попался бы, как и он.       Тем временем вижу, как сирена заключает некроманта в объятия и нежно гладит его голову. Водяной столб начинает опускаться, унося с собой деву и ее несчастного избранника вниз, на глубину. И вот уже из-под воды торчат лишь их головы.              

Где-то там вдали открылась моя судьба…

      

Я слышу, но как же мне увидеть?..

             Даю последний аккорд. Вижу, как на поверхность поднимаются пузыри.       На минуту мне даже стало жаль несчастного. В свое время он ведь тоже был околдован – сектантской ложью, которую ему нашептали неизвестные, заставив убивать людей непонятно ради чего. Сейчас ведь ситуация повторилась. Новые чары опутали его разум – и привели на этот раз к гибели.       Песня сирены все еще отдается у меня в мозгу.       С трудом могу думать.       Даже слезы все еще катятся из глаз. Но хотя бы я уже не плачу.       Вода внизу стала спокойной.       - Скальд! – слышу чей-то голос.       Дробь шагов по металлу. Кто-то хватает меня за плечи.       - Ты как? Скажи что-нибудь!       Поднимаю глаза.       - Что-нибудь.       Гна отвязала меня от опоры леера и высвободила мою ногу из петли. Черт… кажется, я ее не чувствую. Нужно время, чтобы кровообращение в ступне восстановилось.       - Порядок? – где-то сзади каркнул Хугин.       - Жить буду, - невесело усмехнулся я. – Если ты не захочешь меня добить какой-нибудь остротой из серии «за триста».       - Не стану, - ответил ворон. – Хорошо поработал. Да еще и перед сиреной устоял.       - Еще немного, и я сам бы с ней пошел… рыб кормить.       - Успокойся, - Гна не отнимает рук от моих плеч. – Все хорошо. Все хорошо…       - Ее голос… он все еще у меня в голове…       - Пройдет, не бойся. Умом, во всяком случае, не тронешься. А теперь вставай.       Я поднялся с колен и огляделся. На дворе уже почти ночь, так что было очень темно. Но надо было удостовериться, что зуб на месте, и некромант не утащил его с собой под воду.       Не утащил. Длинный острый зуб лежит там же, где лежал. Гна подошла к опасному артефакту и аккуратно подняла его, не касаясь кончика.       - Я переправлю его обратно в Асгард, - сказала она.       - А как же я? – резонно спрашиваю в ответ. – Или мне до дома прикажешь своим ходом добираться?       - Ховварпнир доставит тебя назад. Обратную-то дорогу, думаю, выдержишь.       Что ж, такой расклад меня, в принципе, радовал.       Бросив полный отвращения взгляд на зуб Ёрмунганда, я поднял глаза на лицо асиньи.       - Спасибо за помощь.       - Свои люди, - улыбнулась она. – Сочтемся.       И пропала в белых всполохах межпространственного перехода.