What is your real face?

Огонь в камине постепенно умирает, рассыпая вокруг последние малиновые искры. На поместье уже давно опустилась кромешная тьма, но Драко ко сну отходить не торопится. Наспех управившись с поздним ужином, состоящим из рисового пудинга с грибной подливкой и чашки крепкого кофе, парень дает наказ одному из домовиков привести обеденную залу в порядок, а затем спускается в подземелье. Он предвкушает приятное времяпрепровождение, что ожидает его за стеклом большого хрустального шара, который стоит на столе, неподалеку от камина. По размерам он превосходит крупную тыкву, а внутри — та самая. Свернулась клубочком в кресле, но глаз не закрывает, как всегда старается быть начеку. Малфой фыркает — упрямая девица. Подходит к столу, придвигает ближе кресло, садится и левитирует себе с одной из полок бутылку вина. Наполняет бокал рубиновой жидкостью, делает глоток терпкого напитка и смотрит на девушку. Как же все-таки хорошо, что Драко давно оттачивал навыки в применении темной магии с Пожирателями в свое время! Он знал с десяток таких заклятий, о которых его ровесники могли разве что прочитать в книгах, да еще и далеко не всем доступных. А он, в свои двадцать, уже мог считать себя опытным бойцом, способным расправиться сразу с тремя взрослыми волшебниками. И порой парню хотелось размяться, сразившись с кем-нибудь, выпустить пар и скопившееся напряжение, но сейчас уже было мирное время. После падения Тома Реддла, семья Малфоев кое-как очистила свое имя, хоть для этого и пришлось распрощаться с львиной долей состояния, а также свободой Люциуса на пятнадцать лет; Нарциссу отправили в Италию, где она жила на берегу моря. Драко же остался в родном поместье, старался налаживать дела, изо всех сил избегал контактов с людьми из Министерства и, Мерлин упаси, с Золотым Трио! Сталкиваться с Поттером и противной рожей Уизли — хуже Круцио. Малфой стойко вытерпел несколько встреч и сухо поблагодарил Гарри за показания в суде, позволившие ему избежать Азкабана, а затем, развернувшись на каблуках, поспешил удалиться. Но над ним словно потешались, ведь как еще можно назвать то обстоятельство, при котором Драко вынужден был столкнуться с Грейнджер? Она была одной из тех, кто помогал при обыске поместья, а достался ей любимый участок — библиотека. Естественно, кто бы сомневался? Малфой тогда не знал: плакать или смеяться. К книгам, которые весь род собирал на протяжении многих веков, должны были прикасаться жирные пальцы авроров. Конечно, самые редкие издания, представлявшие наибольшую ценность, никто бы не нашел, но прятать абсолютно все было слишком глупо — ни одна душа не поверит, что у Малфоев в библиотеке безобидные учебники и сказки. Поэтому парню пришлось сокрыть около трех десятков драгоценных фолиантов, а остальное оставить на виду, но все равно под минимальным защитным заклинанием. Драко скрипел зубами, когда под пристальным взором авроров и, о Мерлин, заучки Грейнджер, произносил заклинание, позволявшее проверить книги на предмет наличия темной магии. Парень, сложив руки за спиной как важный павлин-охранник, готовый бросить непростительное в любого, кто повредит хоть одно издание, ходил рядом, украдкой посматривая на девушку. На удивление она ввела себя абсолютно спокойно, с каменным выражением лица читала названия на корешках, дотрагивалась пальцами до обложек, от чего у Малфоя по спине расползались мурашки — то ли от страха, то ли от противного признания самому себе, что тонкие пальчики Гермионы смотрятся вполне… естественно, когда касаются книг. Она словно родилась с ними уже в руках. Драко почти фыркал, когда на лице бывшей гриффиндорки зарождалось удивление, перераставшее в яркое восхищение от созерцания редких изданий, о которых девчонка могла лишь мечтать. — Кулинарные рецепты? — Драко едва не врезался в девушку, когда та резко затормозила в самом конце стеллажа. Копна ее густых волос пронеслась в сантиметре от лица хозяина поместья. — Зачем переспрашиваешь, если видишь, что написано на обложке? — огрызнулся парень. Смерил раскрасневшуюся девчонку гневным взглядом — та явно хотела что-то сказать в ответ, но только беззвучно хватала губами воздух. Не нашлась что сказать? Удивительно. — Просто ваша семья не похожа на ту, где женщины стоят у плиты сами, — Гермиона пожала плечами. Ей действительно совершенно не верилось, что Нарцисса и другие женщины, носившие фамилию Малфой, своими руками готовили еду. Для этого существовали домашние эльфы, беспрекословно выполнявшие указания своих хозяев. При воспоминании об этих вполне милых существах, в груди девушки вскипело злое пламя, но тираду о свободе эльфов Малфой не стал бы слушать все равно, поэтому лишь коротко спросила: — Твоя мама готовила? — Какая тебе разница, Грейнджер? Занимайся делом, — Драко выхватил сборник рецептов у Грейнджер, на секунду прикоснувшись к ее пальцам. Они были холодными, но мягкими. Это касание разожгло в голове Малфоя воспоминание о том, как Нарцисса держала его за руку, когда они прощались перед ее отъездом в Италию. Такая же холодная, но приятная на ощупь кожа... — Может, наложены маскирующие чары, а на самом деле это — сборник темномагических заклятий, — парировала Гермиона. Ее взгляд стал колючим, что Драко понравилось - он не любил слишком скучную и ровную Грейнджер, которой она была в Хогвартсе. Хотя, конечно, он много не знал о том, что творилось у нее в душе и жизни, через что пришлось пройти. Когда девушка показывала эмоции, в ней разгоралась жизнь, определенная страсть к тому, что она видела и делала. — Ну, а зачем ты здесь тогда? — подстегнул Малфой. Он желал видеть больше, пусть и злого, огня в ее глазах. — Я лишь слежу за тем, чтобы вы не испортили книги, а бережно проверять их на темную магию — пожалуйста. — Вот и займусь этим, — Грейнджер, похоже, решила пойти ва-банк и в итоге, заверив авроров, что с ней все будет в порядке, осталась в поместье допоздна. Обложившись книгами как драгоценностями, Гермиона сидела за столом, изучая их содержание больше в личных целях - уж слишком много наслаждения отражалось на ее лице. Драко не собирался непрошеную гостью оставлять одну надолго, поэтому сидел в кресле, через строчку читал книгу популярного в магическом мире писателя, прославившегося серией добротных детективов. Изредка посматривал на Грейнджер: та сидела на стуле уже с ногами, скрещенными в лодыжках. Наверняка такую картину можно было наблюдать каждый вечер. На ней были джинсы, рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы — камин топил в полную силу, кеды валялись около стола. Надо же, далеко не во всем бывшая гриффиндорка старалась сохранять идеальный порядок. Малфой усмехнулся. Хотя эта небрежность была вполне к лицу Грейнджер. Парень вспомнил Святочный бал, где танцевал рядом с Гермионой и Виктором. Тогда он впервые увидел заучку в платье, и, стоило отметить, девушка была хороша собой, отрицать это было глупо. Но все-таки в простой, удобной одежде она смотрелась привычнее. Хотя открытые ключицы все же привлекли внимание Драко на некоторое время. Что ни говори, но Малфой не мог отрицать, что его влекло к женщинам. Хотя назвать Грейнджер женщиной… да, можно было — она похорошела со времен школы. Но не настолько, чтобы ею можно было заинтересоваться по-настоящему. В списке Драко были девушки из чистокровных семей, которым он желал уделить внимание. — Грейнджер, я понимаю твое безудержное желание захлебнуться в океане информации, получить литературный оргазм, но я скоро собираюсь отойти ко сну, — Малфой закинул ногу на ногу. Он постукивал пальцами по подлокотнику и не сводил взгляда с девушки, которая даже не сразу поняла, что к ней обращаются. — Грейнджер, мать твою, выметайся отсюда! — Можно быть повежливее? — девушка наконец-то оторвалась от своего приятного занятия. Было видно, что она сама уже сонная, с раскрасневшимся лицом, но продолжала изучать книги с присущим ей наслаждением. Если бы можно было заключать брак с печатными изданиями — Грейнджер была бы первой, кто связал себя узами с книгами. — Ты говоришь мне о вежливости, когда сидишь допоздна в чужом доме, даже не думая уходить? — повысил голос парень. Утром следующего дня он должен был явиться в аврорат, но где же тут выспаться, если в библиотеке засел самый главный книжный червь всей Англии? Сейчас бы Драко, выпив стаканчик огневиски, уже нежился в теплой постели после душа, а не составлял компанию Грейнджер. — Я зачиталась. Ты же сам прекрасно понимаешь, что ваша библиотека — кладезь редкой литературы, — Гермиона даже не думала оправдываться, что все еще искала признаки наличия темной магии среди страниц. Знала бы она какие книги успел спрятать Малфой! Пришлось бы спасать ее от глубокого обморока. — Никто не говорил, что ты должна все проверить за сегодняшний день, поэтому попрошу покинуть мой дом, — парень поднялся с кресла и потянулся. Грейнджер смерила его раздраженным взглядом, но затем соизволила обуться и встать из-за стола. Палочка торчала из-за пояса джинс, а рубашка была все еще расстегнутой. Это не аристократки в платьях. — Завтра в аврорате в десять, — вместо извинения за неудобства сказала девушка. Она перекинула через плечо сумочку, в которой, воспользовавшись заклинанием невидимого расширения, хранила множество полезных для нее мелочей, включая с десяток книг. — И тебе извини, пожалуйста, за беспокойство, — с сарказмом ответил Малфой. Он проводил Грейнджер до самых ворот, а по дороге смотрел на ее затылок. И как вообще она оказалась той, кто рыщет в поместье, пытаясь обнаружить запрещенные книги? Просто бред какой-то! Уж лучше бы полоумную Лавгуд прислали, честное слово! Да даже Лонгботтома, но не эту гриффиндорскую фурию, сумевшую взбудоражить Драко за считанные секунды. — Ну, увидимся завтра, что ли? — девушка ощутила неприятную неловкость. Под грозным взором Малфоя ей становилось жутко неуютно. Взгляд этого парня всегда был пронизывавшим до самых костей, от которого было трудно избавиться долгое время. Гермиона даже помнила момент на пятом курсе, когда Драко с такой ненавистью посмотрел на нее, что той ночью снились кошмары, а мутные серые глаза преследовали еще несколько дней. — Увидимся, как не печально, — парень раздраженно махнул рукой. Прощался так, словно они питали друг к другу хоть каплю уважения и симпатии! — Не опаздывай, — напоследок сказала Грейнджер. Поправила волосы, на несколько секунд всмотрелась в глубину леса, а затем аппарировала, покинув территорию поместья. Она уже не видела, как Драко закатил глаза, как стоял, настороженно вслушиваясь и всматриваясь в темноту. Вся его жизнь состояла теперь из борьбы со своими внутренними демонами, с авроратом и с тем, что досталось ему благодаря отцу. Слишком много хлопот легло на его плечи, но бежать и прятаться не являлось наилучшим вариантом. Бесполезно. От себя не убежишь. Парень раздраженно выдохнув, развернулся и зашагал к поместью, открытая дверь которого зияла черной пустотой. Но через несколько мгновений в этой пустоте мелькнул чей-то силуэт. Малфой не успел среагировать на выпад со стороны незнакомца. Драко отбросило на несколько метров, после вспышки изумрудного цвета, похожего на Аваду. Парень упал на дорожку, почти ничего не соображая. Он не видел нападавшего, атаковавшего его прямо в грудь, с порога. Как мог кто-то проникнуть на территорию поместья? Это была последняя мысль, проскочившая в голове парня перед тем, как темнота полностью поглотила его. — Как продвигаются успехи, милая? — Драко нравится пылающее от злости лицо девушки. Как она сверлит его своим темным взглядом, в котором пляшут отблески пламени, полыхающего в камине. — Да пошел ты! — шипит девушка, лишенная возможности выбраться из своей тюрьмы, чтобы врезать, как следует, напыщенному и жестокому подлецу, а потом, наслаждаясь собственной болью в костяшках пальцев после удара, покинуть это мрачное поместье раз и навсегда. — Ну что же ты, — парень манерно дует губы. — Я, между прочим, думал о том, чтобы выпустить тебя помыться на днях. — Неужели? — гневно спрашивает Гермиона, но внутри все трепещет. Если он действительно выпустит ее — хоть и маленький, но все же шанс сбежать. — Все равно тебе не удастся выбраться из поместья. Живой, — выделяет последнее слово Драко. В его глазах вспыхивает уже знакомый Гермионе садистский огонек. Второе «Я» Малфоя прорывается без особого труда через слой настоящих убеждений парня, покореженный былыми поступками. — Так что ты там нашла? — Только то, что расщепление разума возможно лишь на три части, — Гермиона чувствует, как холодок вновь сковывает ее. Неужели Малфой действительно сошел с ума и хочет расщепить себя еще на одну часть? Он и так уже разделил свое сознание на двух совершенно разных личностей, куда же еще хуже? И как он вообще на это решился самостоятельно? Подобное заклинание требовало больших усилий и участия желательно двух человек, поэтому у Малфоя мог быть сообщник. А от осознания того, что расщепление позволяет утроить свою магическую мощь, позволяя человеку стать в разы сильнее, становится еще страшнее. — Три — хорошее число, — Драко делает глоток вина — его губы становятся вишневыми. Красив и чертовски опасен. — Но поиски прекращать не стоит, проверь еще три книги, а потом я решу, что делать. — Обо мне уже беспокоятся, — утвердительным тоном говорит Гермиона. — Меня нет почти неделю, так что Гарри и Рон наверняка уже подняли всех на уши. — Грейнджер, думать, что ты самая умная — плохо. Недооценивать противника — еще хуже. Так что расслабься и занимайся делом, — с торжеством говорит Драко. Потухший взгляд пленницы омывает его изнутри, принося с собой истинное удовольствие. Малфой упивается страхом своей жертвы, ее тщетными попытками стойко держаться. — Так и будешь наблюдать за мной? — девушка вздыхает. На нее наваливается давящая усталость от всего происходящего. Если ее действительно не считают пропавшей, то не стоит ломаться тем более. Она же пережила Войну, сможет пережить и это. — Мне нравится, что удивительно, но факт, — Малфой усмехается. — А если бы ты не раздел меня? — скептично спрашивает Гермиона. Она прикрывается лишь толстой книгой, а всю одежду с нее снял Драко. — Твое тело мне нравится, а отказать себе в удовольствии им любоваться, не могу, увы, — парень не лукавит — ему нравится фигура Грейнджер: плоский животик, округлые бедра, не самая большая, но красивая грудь. — Когда я прочитаю оставшиеся книги, ты выпустишь меня? — ровным тоном спрашивает пленница. Никакая сила не заставит ее отказаться от любой попытки побега. — На часок, — Драко прекрасно понимает, что упрямая бывшая гриффиндорка все равно попытается сбежать. А он ей, возможно, позволит подумать, что у нее это получится. Он любит играть, получая неимоверное наслаждение, когда его жертва трепыхается в стальных тисках и смотрит затравленным взглядом, но ему плевать. - Хорошо, - девушка отвечает коротко и довольно сдержано. Что ж, лучше не перечить, не поднимать волну гнева у Драко. Потом, когда он ее выпустит, она бросит все силы на то, чтобы попытаться убежать. Она очень надеется, что сможет сделать это.

***

Гермиона не верит своему счастью, когда шар исчезает, рассеиваясь полупрозрачными клубами дыма вокруг нее. Сердце девушки пускается вскачь - шанс сбежать сейчас находится в ее ладони, лишь бы его не выпустить! Пленница твердо решает идти вперед, несмотря ни на что. Сейчас или никогда. Она идет и идет, словно интуитивно выбирает верный путь из подземелья, пока не оказывается уже в знакомых коридорах. В ушах стучит пульс, адреналин толкает вперед, Гермиона даже не оборачивается, настолько она воодушевлена шансом на то, чтобы ухватить свободу даже за мизинец. Она совершенно не думает о том, что Драко куда-то исчез, что он не приказал домовикам следить за пленницей, ее мысли уже рвутся на волю, устремляются к Гарри и Рону, к Джинни, с которой она обязательно устроит ночные посиделки. Все будет хорошо, как было в последние месяцы ее жизни... Какой-то резкий стук вырывает Гермиону из мыслей, обливая кислотой трепещущее сердце. Она вздрагивает и резко оборачивается - никого. Девушка с трудом проглатывает нервный ком, озирается и понимает, что стоит взять какой-нибудь предмет в качестве оружия. Выбор падает на железную кочергу, которую пленница подхватывает и крадется к двери, что ведет к основному коридору поместья. Осталось всего чуть-чуть до долгожданной свободы. — Грейнджер, милая, неужели ты считаешь себя настолько умной, что совершенно позабыла об элементарной безопасности? — Малфой вырастает за спиной девушки неожиданно — Гермиона вскрикивает, роняя кочергу на пол. Она разворачивается, смотрит в насмешливые глаза Драко. Попытка бегства с треском провалилось, это понимают оба, вот только в глазах девушки — паника, а в глазах парня лишь насмешка, постепенно перерастающая в злое пламя. Это вновь не тот Малфой, которого она знает со школы. — Хватит, Малфой, отпусти меня, я не буду заявлять на тебя, — девушка цепляется за самую тоненькую соломинку, чтобы получить долгожданное освобождение от этого с катушек съехавшего человека, что жаждет расщепить свое сознание еще на одну личность больше. — Гре-е-ейнджер, ну прекрати эти тщетные попытки, просто иди уже сюда, пока я еще могу совладать со своими эмоциями, — грозит Драко. Делает шаг вперед и манит девушку пальцем, не сводя с нее взгляда. Внутри него хищник уже готовится к прыжку, ожидая того самого момента, когда можно будет рвануть вперед с места и схватить жертву зубами. — Малфой, пожалуйста, — Гермиона задерживает дыхание. Она ощущает, как воздух превращается в морозный купол, сковывающий по рукам и ногам. Она не может дать настоящий отпор, ведь лишена способности колдовать, а несколько заклинаний, для которых не нужна палочка, никак ей не помогут. — Иди сюда, Грейнджер, — требует Драко. Он хочет достать палочку, чтобы преподать наглой девице урок прямо здесь, но сдерживается. Нет, он потерпит еще совсем немного, а потом отыграется на ней сполна. Гермиона дрожащая от ужаса, с трудом передвигая ноги, делает несколько шагов вперед, ощущает резкий рывок и ее запястье оказывается в стальных тисках. Малфой ведет ее прямиком в ванную комнату на втором этаже, где слышатся тихие голоса. Гермиона отчетливо слышит их, они настоящие, даже осязаемые кожей. Они доносятся из портретов, что обзывают ее грязнокровкой, почти шипят, как змеи, призывая Драко не позорить род Малфоев. А Драко взмахивает палочкой, чтобы лица его предков скрыла плотная ткань. Ему не нужны причитания давно почивших предков, он теперь полноценный хозяин поместья и всей своей жизни. — Драко, отпусти меня, я впредь не стану предпринимать попыток к бегству, — просит девушка. Она уже замерзает — босые ноги шлепают по каменному полу, обнаженная кожа горит от ледяных порывов ветра, что свободно разгуливают по поместью. Кажется, что дикий зверь завывает где-то рядом, прямо за углом ,и в любой момент ты можешь угодить в его цепкие лапы. Ей плевать на то, что Малфой видит все ее части тела, об этом она не беспокоится, это — лишь пыль по сравнению с главной проблемой. — Да, не станешь, — хмыкает парень. Заводит Гермиону в ванную комнату, толкает к тому месту, где висит большой душ. — А теперь пришло время водных процедур, о которых ты мечтала. Драко вызывает Добби, передает ему свою палочку, что-то тихо просит, а затем раздевается. Пиджак, рубашка, обувь, носки, нижнее белье и брюки черной однородной массой оседают на полу. Домовик вновь появляется и передает хозяину серебристый предмет после чего исчезает. Малфой улыбается, вальяжно подходит к Гермионе, забившейся в угол. Она дрожит и смотрит на него исподлобья, но в глазах все еще дрожит огонек протеста. Ишь какая упрямая, гриффиндорский дух не выбьешь даже спустя время, даже при подобных обстоятельствах. — Поднимись, — отражаясь от мраморной плитки, голос парня приобретает еще больше угрозы в своей интонации. Девушка молча повинуется и поднимается, оказываясь нос к носу с Малфоем. Смотрит ему в шею, не в силах поднять взгляд, прижимает свои руки к груди, считает до ста, в тщетной попытке унять тяжелое дыхание. — Сейчас я тебе помогу, Грейнджер. Драко включает воду, сразу горячую, а затем толкает под душ Гермиону. Она вскрикивает от резкого перепада температуры, закрывает ладонями лицо, но постепенно согревается, хоть продолжается это недолго — Малфой трясет ее за плечо, разворачивает к себе лицом, хватает пальцами подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Во взгляде — насмешка, впрочем, чего еще можно ожидать от этой личности? Это уже не тот Драко, что насмехался над ней еще недавно в библиотеке, а настоящий монстр, без зазрения совести танцующий на чужой боли и страданиях. Гермиона хватает ртом воздух, когда парень проводит жесткой мочалкой по ее плечам один раз, затем второй и третий. Девушка сначала даже не понимает, что губка эта слишком колючая, но когда взгляд опускается вниз, она замирает. Это настоящая колючая проволока, а не мягкий материал! Такими губками обычно отмывают пригоревший к сковородкам жир. А Драко с ухмылкой ведет мочалкой дальше, по ключицам,; железо разрывает кожу, выпуская наружу мелкие капельки крови. Они тут же смываются водой, действующей подобно соляной кислоте, раскаленной шипящей пеной выжигающей кожу. Гермиона чувствует, как Малфой прижимает ее к стенке, свободной рукой хватает за горло, лишая всякой возможности пошевелиться. — Пожалуйста, хвати-и-ит, — молит Гермиона. Она цепляется ногтями за малейшие выступы на каменной стене, хрипит, выхватывает из памяти воспоминание, которое можно держать перед глазами, чтобы совсем не сойти с ума от боли и страха. Видит перед глазами образ своей матери, ее темные глаза, мелкие морщинки, слышит ее звонкий смех… Держаться, только держаться. — Потерпи, милая, ты еще недостаточно чистая, — Малфой продолжает с наслаждением давить на мягкую кожу, ведет вниз, по бедрам, упивается болезненными стонами девушки, а затем бросает жесткую мочалку, размазывает кровь по ногам и животу пленницы. Та все еще пытается сопротивляться, но силы с каждой минутой все быстрее покидают ее. Тело девушки обмякает, Малфой разочарованно выдыхает - слишком мало времени проходит от начала кроваво-водных процедур. Парень подхватывает ее и куда-то несет. Гермиона чувствует, как холод лижет ее истерзанное тело, высушивает кровь, тонкими липкими нитями опутывающую каждый сантиметр кожи. Девушка словно стянута багровой паутиной, но это, по мнению Драко, лишь придает ей особого шарма. Кровь на бледной коже смотрится потрясающе заманчиво, словно бордовые розы расцвели на первом декабрьском снегу. Малфой давит пальцами на самые глубокие порезы, размазывает сочащуюся из этих потревоженных ран кровь по животу и лобку Гермионы. Он положил ее на кровать в соседней спальне, чтобы дать передышку. — Остановись, Драко, — собирая последние остатки сил, разбросанные по всем дням, проведенным в поместье, просит Гермиона. Надежда уже шипит на самом дне, разбрызгивая остатки искр. Девушка слышит приглушенные звуки, но не может даже повернуть голову, чтобы обнаружить источник шума. Она начинает терять связь с внешним миром и проваливается в пустоту.