You.

На следующий день после инцидента, Сокджин пришел в класс и первым делом подошёл к Чонгуку. Ему уже было плевать и на свою репутацию и на то, что сейчас им и человеком напротив интересуются. Слухи разлетаются со скоростью света, как и кровь приливает к мозгу парня, что решает выбрать свой путь мести не самый удачный для него же самого. — Привет, милый. Как у тебя дела осле вчерашнего? Это было превосходно. Но у меня так задница болит. Жаль, что на самом пике нас прервала завуч. Не хочешь повторить сегодня? Двадцать пар ушей сразу же навострились и стали косо глядеть на эту парочку. Пошли перешептывания и Джин думал, что это самый идеальный план для того, чтобы Чон смутился и хотя бы бровью повел. Но тот, смерив Кима совершенно не удивленным взглядом, лишь хмыкнул. Он ожидал чего-то такого от парня, поэтому и реакция была соответствующая. Этот щенок решил оголить свои клычки, но Чон не даст укусить себя. Протянув руку к галстуку одноклассника, Чонгук схватил его и нагнул лицо Джина близко-близко к своему. — Играть вздумал? — А почему бы и нет? — Представляешь, но я не боюсь хомяков, — заверяет Кима Чонгук. — Хотя с тобой я не против поиграть, малыш. — уже шепотом, чтобы слышал только он. ‎- Не смей называть меня малышом, зазвездившейся папенькин сынок, — Джин отстраняется от него, поправляя свой галстук. Посылает воздушный поцелуй, что в мгновение ока оказывается неприличным жестом и садится на своё место. — Смотри только не грохнись со стула от счастья. — ровным голосом проговаривает парень и с радостью наблюдает, как Ким резко встает с нагретого местечка, проверяя его ножки, которые к слову никак не были испорченны. Это явно раздражает парня, но он не собирается сдаваться. Лишь дует губки, садясь обратно на своё место. Посмотрим, что ещё будет в будущем. Занятия подошли к концу, а значит самое время продолжать свой список, посвященный делам, что он должен сделать с Чонгуком на виду у всех. Подходя к последнему, что разговаривал со своей компанией, он лукаво улыбается и целует того в щеку. — Ну что, милый, проводишь меня до дома? Сегодня родителей нет, можем поразвлечься ночью. Цыкнув, на начавших было пародировать эту ситуацию приятелей, чтобы те успокоились и сгинули куда-нибудь в другом направлении. Чон посмотрел на Джина, приобнимая того за бок. Пройдя так перед молчавшей публикой из учеников, изредка что-то говоривших на подобии «Он не задержится у него и на неделю.» или же «Почему он, а не я», Чонгук лишь закрывал на все это глаза. Его ориентация может быть и пошатнется в школе, передвигаясь к отметке «И по мальчикам, и по девочкам», но репутация, уж, точно нет. Пусть только посмеют вякнуть, он их самолично закопает в землю. Где-то на середине пути, когда посторонних было намного меньше, Чон сильнее прижал к себе Кима, начиная ощутимее давить на его талию, куда вчера приходились его удары. — Ну, что доволен, малыш? Думаешь, что я испугаюсь и начну все отрицать? — Вполне. Теперь ты от меня не отвертишься, — боль неприятная настолько, что Киму приходится нагунться, стискивая чужую руку, чтобы ее убрали. — Еще кто от кого… Прижав Джина к стене, Чон начинает разглядывать его лицо. — Вот только я чуть-чуть не понимаю, почему именно такой устаревший метод. — Даже не знаю. Если бы не моя гордость, я бы ни в жизнь на такой не пошел. Он стал на показ вытирать губы рукой, которыми только недавно целовал его в щеку, и выбираться из-под него. Ему как-то плевать, устаревший способ или нет. Главное, чтобы он был действенный. Но пока что голос Чона был всё так же спокоен, только, скорее, стал ещё холоднее. — Еще раз вытворишь что-то такое — я заверну твои губы в трубку и протру ими доску. — Ага, прям взял и поверил. Чонгук хлопнул рукой по стене рядом с головой Джина, от чего тот неосознанно вжался в вертикальную плоскость. Он зол. Зол, что в этом мальчишке проснулась смелость, хотя рефлексы на резкие движения всё ещё присутствуют. Несмотря на все угрозы, он ведёт себя крайне вызывающе, заставляя напрягать лишние нервные соединения на его лице. — Лучше поверь, а то могу показать прямо сейчас. — Тц, не пытайся меня запугивать. Я не боюсь тебя. Я тебя только ненавижу и презираю, — он поставил между ними свою ногу, опираясь подошвой о грудь Чонгука. Тот же резко отодвигается и делает несколько шагов назад. — ‎Тебе вода в мозги попала? — А мне кажется наоборот. Думаешь, так легко меня сломать только пригрозив и побив пару раз? Не в моих принципах бить людей при каждой возможности, а так бы я давно набил бы тебе морду. Вот она. Сладость, когда ты идешь с высоко поднятой головой по коридору, оставив виновника твоих проблем далеко позади. А Чонгук закипает, от чего уши парня начинают гореть красным — этот чертов Джин не то, что перешел все границы, так еще и своим ботинком пытался вмазать Чона в грязь. Догнав Кима, он схватил того за запястье с силой сжав его. — Не смей так просто отворачиваться от меня. — ‎А то что? И правда, что же может сделать Чонгук: втоптать в землю, сделать так, чтобы Джин вылетел из школы, испортить всю его жизнь по щелчку пальца? Но нет, это слишком просто. Просто для того, чтобы стереть всю эту дерзость. Грубо притянув Кима к себе, парень стискивает руки того за спиной, не позволяя выбраться из захвата, целует. Они стоят по середине коридора, на них смотря сотни глаз, девушки и парни, благо, учителей сейчас не было по близости. Джин шокирован, глаза расширились, будто сейчас вылезут из глазных орбит, да и выбраться из хватки парня он не в силах, тот слишком сильно сжимает его запястья, на которых точно завтра будут гемотомы. Но длится это не долго. Он не собирается так быстро проигрывать. Джин лишь приоткрывает рот и сплетает языки, периодически выдыхая в полость рта горячий воздух. Определённо это не то, чего ожидал Чон. Он думал, что Ким или оттолкнет его, или же сделает то, за что потом получит с лихвой. Но нет, вот он, Джин, стоит прямо и нагло, не собираясь никуда бежать и отталкивать Чонгука, перехватывает инициативу, сам углубляя поцелуй. — Сосешься как девственница с игрушкой. — отрывается на несколько секунд Чон, но сразу же рвется обратно, не позволяя возмутиться Киму, вновь вступая в танец с бесстыдным языком одноклассника. Это не может продолжаться вечно, так как с обоих сторон к подобному исходит негатив. И когда наступаетта точка на отрезке времени, Сокджин усмехается. — Ну вот. Фото и видео готовы. Интернет теперь будет кишать всем этим дерьмом. И ты теперь не сможешь сказать, что все тебе дозволено. Против тебя общество. Огромное количество людей не только отсюда, но и из других городов и даже стран. Радуйся, ты стал популярным. Только не там, где надо бы. Встав на минуту в некую прострацию, Чонгук смотрел прямо на ухмыляющегося Кима, не понимая шутит тот или просто серьезно не втыкает во все творящиеся здесь. Решив остановиться на втором варианте, Чон согнулся пополам, хватаясь руками за живот, будто тот готов был разорваться. Смех парня полностью заполнил сразу затихшее помещение, отбиваясь от стен здания бьющим по перепонкам эхом. Чонгуку настолько смешно, что он готов лечь прямо на пол, начать бить руками об него, чтобы хоть как-то успокоить приливший поток веселости. Словно по мгновению ока, будто Чона облили холодной водой, он выпрямляется. Скользя своими черными глазами по ученикам, парень словно засасывает их в эту бездомную яму, не позволяя выбраться из нее. В здании становиться резко холодно, от чего некоторые стоящие начинают трястись. — Смотреть на меня, — приказывает Чонгук, замечая, что несколько человек опускают свой взгляд в пол, но ошпарившись, совершенно холодным голосом парня, поднимают его обратно, и с новой силой тонут в чернильном омуте говорящего. — Спрошу один раз: вы, наверно, забыли, что было когда-то в стенах этой школы? Он ‎замолкает, выжидающе наблюдая за застывшими, словно статуи, учениками, но не получая никакой реакции, продолжает, — Мне вам напомнить? Нет, никому этого не надо, потому что все отчетливо помнят то, что еще неделю им снилось по ночам в кошмарах. Помнят, как старший Чон приходил в их школу, помнят, ту зиму, надвигающуюся на них летом. Никому не хочется этого повторить. — Если здесь есть кто-то новый, не считая нашего любимого Кима, то расскажите вашим приятелям, чтобы не делали глупостей. Теперь настала очередь Джина. Чонгук опять смотрит на того в упор, тихо, без какого-либо напора проговаривает следующее: — Малыш, если ты еще раз начнешь мне подобным образом угрожать, то твоя тонкая шея потеряет такую прекрасную головку. Ты меня понял? — ‎Ты можешь угрожать мне сколько угодно. Но мне мягко говоря плевать. Чем тебе так люди настолили, что ты всех так ненавидишь? Противно. — Хах, — кривит рот Чон в полу усмешке-полу оскале, — мне как-то плевать на твои страхи, неприязни и на все прочее, малыш, просто прими к сведенью, что мне нельзя угрожать. Не обращая внимание, на то, что телефон в его кармане начинает разрываться от противного звона, Чонгук прожирает Джина снаружи, снимая кожу, подбираясь к живому, бьющемосю сердцу Кима. Хочется его вырвать оттуда и сдавить сильно, чтобы его толчки становились медленнее, практически не ощущаемыми. Тогда бы Чон точно посмеялся и кинул бы этот кусок никчемности на землю, уже ногами, размазывая его, придавая серый, практически черный оттенок. Парень улыбнулся своим мыслям, доставая телефон из кармана и отвечая на звонок. — Да, сейчас спущусь. Заблокировав экран, парень спустил с себя все эмоции и направился на выход из здания.