Грейнджер и неприятности

      Не успев толком проснуться, Гермиона поморщилась — голова болела нещадно. Последнее, что она помнила со вчерашнего вечера — это свои вопли в адрес парочки дурных… гомосексуалистов, которых волшебница по какому-то недоразумению считала своими друзьями. Эти отношения вообще были на редкость странными, взять хотя бы то, что Рон её бросил ради Блейза. Нет, Грейнджер совершенно бы не удивилась, окажись тайной страстью младшего из сыновей Уизли Лаванда Браун, но Забини… Когда на восьмом курсе Рональд озвучил своё решение гостящей на рождественских праздниках в Норе, как все говорили, будущей миссис Уизли, одна из самых одарённых ведьм столетия оказалась в редком для себя состоянии совершенного недоумения и непонимания, как реагировать. С одной стороны, как, наверное, любой брошенной девушке, ей хотелось закатить истерику, закидать насмерть своего уже бывшего парня акромантулами и каким-нибудь извращённым образом сжить со свету проклятую разлучницу, ну или хотя бы совершенно по-маггловски выдрать ей волосы: с катаниями по полу, воплями и обязательным синяком под глазом. А потом посидеть и порыдать в обнимку с Косолапом и ведёрком мороженого. Возможно, Гермиона бы и превратилась в беспощадную вершительницу женского правосудия, но тот факт, что той-самой-стервой-которой-лучше-не-жить оказался юноша, уже собравшуюся трансфигурировать стакан в паука волшебницу поверг в ступор. Честно говоря, это обидно, когда твой практически жених бросает тебя ради парня. Особенно ради настолько коротко стриженного, что даже лохмы-то не повырывать. Пока уже сомневающаяся в своей гениальности волшебница пыталась придумать, как адекватно реагировать на подобные заявления, Блейз по-хозяйски притянул к себе «своего любимого рыжего оболтуса» двух метров ростом и нежно поцеловал в висок. С Гермионой всё-таки случилась истерика. Судя по удивлённым взглядам парочки, увидеть, как бедная-несчастная, всеми брошенная жертва обстоятельств будет сползать по стеночке, от хохота держась за живот и показывая в обнимающихся парней пальцем, они не ожидали. Отсмеявшись и утерев выступившие от смеха слёзы, девушка махнула рукой, невнятно пробормотав «совет да любовь», и отправилась жаловаться Гарри, который, к слову, как раз только что сам отошёл от шока и обдумывал, сколько трупов он увидит, поднявшись в комнату подруги. Вся ситуация была слишком нелепа, чтобы на что-то обижаться. Как потом рассказывал Блейз, его с Роном сблизили конспекты Гермионы по чарам и зельеварению, но это уже другая история.       Вставать с мягкой и крайне приятной во всех отношениях кровати не хотелось, но… Девушка распахнула глаза — её собственная кровать не выдержала недавнего визита Тедди Люпина, освоившего батуты, а потому волшебнице уже несколько дней приходилось спать на дико неудобном раскладном диване в гостиной. После специфического выброса магии всё того же малыша-метаморфа на этаже на неделю был введён карантин на пользование волшебством. Так что студентка терпеливо ждала, когда же ей можно будет применить к несчастной вещи Репаро. Но в данный момент не судьба собственной спальни волновала Гермиону, а то, где она очутилась. Зелёно-серебристое оформление комнаты, разбросанные тут и там выпуски научных журналов, малопонятные алхимические таблицы, постер с болгарской сборной по квиддичу над кроватью… Волшебница села. То, где она оказалась, сомнения не вызывало, а вот подробности всё ещё оставались за кадром. Подмигнув летающему по колдографии Краму, девушка встала и обнаружила на полочке рядом с собой флакончики из-под зелий. Порадовавшись скурпулёзности профессора, подписывавшего аккуратным почерком каждую баночку, Грейнджер поняла, что боли в голове — эффект от передозировки успокоительного и нейтрализующего. Что, впрочем, само по себе легко нейтрализовалось ещё одним зельем. Ничтоже сумняшеся, девушка пошла грабить кладовую Снейпа. Не в первый же раз, в конце-то концов.       Раздобыв в кладовке искомое лекарство, умывшаяся и чувствующая себя уже совершенно прекрасно гриффиндорка направила свои стопы в личный кабинет профессора. Чего и следовало ожидать, мужчина обнаружился именно там. Спящим. Прямо за столом, уткнувшись длинным носом в чернильное пятно на пергаменте. Гермиона покачала головой — неужели у такого уважаемого мага не хватило сообразительности трансфигурировать что-нибудь в кровать? Впрочем, нельзя исключать и того, что мрачный преподаватель в самом деле любил поспать за столом на свежих, пропитанных слезами и страданиями контрольных работах, высасывая таким образом из своих учеников жизненные силы. Это была одна из самых безобидных, а потому совершенно неинтересных, баек о профессоре Снейпе, которые рассказывались в гриффиндорской гостиной. Куда более охотно обсуждали истории о коварном злодее, который собирает слёзы блуждающих в ночи по Хогвартсу первокурсниц и продаёт их за бешеные деньги в Лютном переулке. Тот факт, что никто не знал, зачем это может быть нужно, и как выманить ребёнка из безопасной спальни так, чтобы не заметила Полная Дама, никого не останавливал. Всегда было одно универсальное объяснение. Даже два: зелья и тёмная магия.       Палочки у волшебницы не было, так что она решила использовать время с максимальной пользой. Просмотрев список вопросов, Грейнджер вновь вернулась в спальню изучать имеющиеся там научные журналы, однако, едва открыв прошлогодний выпуск издания «Зелья и жизнь», девушка испустила разочарованный вздох — с первой страницы на неё, призывно улыбаясь, глядела полуголая кудрявая красотка, изгибавшаяся в различных, вероятно, соблазнительных, позах на фоне надписи «Playwiz». Откинув такую непотребщину, Гермиона решилась посмотреть ещё пару журналов. Увы, такие вопросы как «взаимосвязь длины палочки волшебника и размера его достоинства» студентку, после неудачного романа отдавшую всю себя учёбе, не волновали, а потому, немного разочаровавшись в преподавателе, девушка решила изучить стеллажи с книгами в кабинете. Впрочем, радовало, что с обложек смотрели именно девушки, если бы ещё и профессор Снейп заглядывался на мужчин, это бы значило, что мир совершенно сошёл с ума.       Пользы от древних фолиантов должно было быть в некоторых вопросах явно меньше, чем от современной научной периодики, но часть ответов совершенно точно там была. Вооружившись новой тетрадкой и карандашом, вынутыми всё из той же бессменной сумочки, волшебница приступила к работе.       — Мисс Грейнджер! — резкий оклик едва не заставил подпрыгнуть с головой погрузившуюся в чтение девушку. Она сильно ошиблась в оценке ценности имеющихся у Снейпа книг. — Что вы здесь делаете?!       — Бессовестно пользуюсь ситуацией, разумеется, — невинно похлопала ресницами Гермиона и вновь повернулась к труду Аполлония Тианского. — Чтобы добраться до этой книги в библиотеке Шармбаттона мне потребовалось три недели, четыре бутылки вина, отвратительное розовое платье и шесть коробок шоколадных конфет. Честно признаться, я впечатлена. Не ожидала, что у вас можно найти такие редкие и ценные книги, — девушка говорила медленно, не отводя взгляда от страниц и не прекращая что-то записывать.       — Всегда видел в вас тягу к знаниям, но не мог и предполагать, что ради них вы готовы кого-то соблазнять, — задумчиво произнёс зельевар, глядя на гостью и потирая чёрный кончик носа. — Следовало это учесть.       Грейнджер отвлеклась от конспектирования, удивлённо глядя на профессора:       — Какие мозгошмыги нашептали вам такой абсурд, сэр?       — Этот вывод сам напрашивается исходя из озвученного набора, мисс, — мужчина пожал плечами и по-снейповски ехидно ухмыльнулся. Волшебница закусила губу и посмотрела в потолок, обдумывая сказанное.       — Оу… о-оу… — на щеках выступил едва заметный румянец. — Нет, сэр, не думаю, что я бы согласилась совращать мадам Лоран и мадемуазель Леруа. И я не знаю, что должно произойти, чтобы я согласилась сама надеть то платье. К счастью, это были лишь… подарки.       — На каком вы курсе? — неожиданно спросил Снейп.       — На четвёртом, — удивлённая неожиданной сменой темы разговора ответила девушка.       — Я просмотрел вчера вашу тетрадь с вопросами… это не похоже на тот уровень, что должны спрашивать у четверокурсников, — профессор прищурился, словно пытался заставить собеседницу признаться в каких-то смертных грехах, вроде секретных алхимических разработок и тайного увлечения музыкой Селестины Уорлок.       — Увы, без этого мне не видать оценки «Превосходно», как собственных ушей, и не предлагайте мне их увеличить!       — Дайте-ка подумать, мисс Всезнайка по-прежнему бездумно стремится обогнать всех и вся? — о, а вот теперь на мужском лице красовалось такое знакомое по школьным годам презрение. Гермиона бы наверное даже пустила скупую ностальгическую слезу, если бы весь вид не портила чёрная клякса.       Так что в итоге девушка лишь укоризненно посмотрела на бывшего преподавателя:       — Профессор Снейп, я всего лишь хочу денег, возможности поступить в любую магистратуру без экзаменов и право самостоятельно выбирать научного руководителя. А между мной и Фламелевской стипендией стоит только оценка по Высшим Зельям! Остальные экзамены я уже сдала досрочно.       Зельевар был то ли впечатлён, то ли разочарован. Возможно, просто не поверил. Во всяком случае это выражение лица Гермиона расшифровать не могла. Да и испачканный в чернилах кончик носа неизбежно отвлекал внимание и сбивал с толку.       — Мне казалось, что вы не на алхимика пошли учиться?       — Нет-нет, что вы. Я трансфигуратор! — кажется, Снейп облегчённо вздохнул.       — И именно поэтому в списке экзаменационных вопросов у Вас или актуальные и местами всё ещё спорные темы зельеварения, которые можно найти разве что в труднодоступных специализированных журналах, или уже покрывшиеся такими слоями вековой пыли, что их ещё требуется поискать в библиотеках?       — Мсье Валуа полон решимости не дать мне вообще получить диплом, — Грейнджер развела руками, показывая, что она тут совершенно ни при чём.       Снейп издевательски поднял бровь:       — Хогвартская отличница не смогла сдать экзамен добродушнейшему старине Абсолону?       — Нет-нет, у нас преподаёт его сын, Бернард.       — Тем более! Не сдать этому… кхм-кхм, — мужчина оборвал себя на полуслове.       — О, сэр, весь третий курс он рассказывал мне, что я лучшая из всех, кого он когда-либо учил, — вздохнула девушка. — А на четвёртом даже предложил подработку у него в лаборатории…       — И вы отказались? — в глазах зельевара был заметен какой-то странный интерес.       — Нет! То есть… — Гермиона накручивала на палец прядь волос, подыскивая слова, — сперва я согласилась, а потом, когда пришла… Сэр, это не лаборатория, а кошмар! — в карих глазах плескались боль и отчаяние. — Ни хрустальных флаконов, ни действительно острых ножей, ни разных видов мела, ни доски для записей! Зато, разумеется, удобный диван для отдыха, совершенно неуместные в лабораторных условиях цветущие растения и двадцать три сорта чая! — ведьма насупилась, вспоминая один из самых неприятных дней её студенчества. — Ну, это я ему и высказала, вылив ему на голову чашку с его пресловутым чаем. И сразу же «ничего ты не понимаешь в алхимии, Гермиона. Если тебе кажется, что ты умнее всех, то я докажу обратное. Путаясь в таких базовых вещах и требуя невозможного, ты не сможешь постичь никакую науку, поэтому со следующего семестра у тебя будет отдельный список вопросов для экзамена». Тьфу! — скрестив на груди руки, волшебница откинулась на спинку кресла и гневным взглядом уставилась в давным-давно потухший камин.       — То есть, вы отказали Бернарду? — Снейп выглядел странно довольным. Подобное хорошее расположение духа девушка видела только в моменты изощрённых издевательств над Гарри, это настораживало. — И за это он вам назначил такое вот… наказание?       — Мне предоставить вам воспоминания, профессор? — с издёвкой спросила девушка.       — Раз Вы предлагаете… — с присущей ему беззастенчивостью согласился мужчина. — Я бы не отказался посмотреть на то, как кто-то ставит на место этого напыщенного индюка.       — Откуда такие познания о характере моего преподавателя? Он же француз! Вы вряд ли могли вместе учиться или работать!       — Мисс Грейнджер, Бернард Валуа — страх и ужас алхимического мира! — зельевар закатил глаза. — Кажется, про него слышали все, кто так или иначе был связан с конференциями. Честное слово, я скорее предпочёл бы, чтобы моим ассистентом был Лонгботтом, или даже гениальный хаффлпаффец Смит, чем согласился работать с этим выскочкой, — такие откровения пугали. Девушка оставила на краю сознания заметку выяснить, чем отличился бедный ученик, которого поставили на одну ступень с Невиллом.       — Хм, — студентка закусила губу, — вы же не думаете, что я поделюсь с вами такой интимной вещью, как воспоминание, просто так?       — Вы становитесь коварной! — Снейп поднял бровь. — А как же ваше хвалёное гриффиндорское бескорыстие?       — О, у меня были отличные учителя, доказавшие неразумность такого подхода, — девушка улыбнулась совершенно однозначно намекая на некоторого подозрительного типа в чёрном.       — Сочту за комплимент. Так что вы хотите взамен, меркантильная женщина? — профессор свысока смотрел на выпускницу.       — О, всего лишь доступ к вашим книгам в любое время дня и ночи.       — А Вам не кажется, что вы перегибаете палку? — голос зельевара стал холодным, и от мужчины повеяло опасностью. Что, впрочем, совершенно не смутило последовательницу храброго Годрика. Особенно если учесть всё то же треклятое чернильное пятнышко на носу.       Любому злодею обязательно нужно карманное зеркальце, чтобы перед очередной Пугающей Речью проверять, не испортила ли Ужасающий Вид какая-нибудь досадная мелочь. В конце-концов, кто испугается твоих пафосных слов, если у тебя в бороде застрял кусочек пирожного? Это, кстати, объясняло, почему сладкоежка Дамблдор поссорился с Грин-де-Вальдом. Сильному светлому магу простительно выходить на битву в банном халате и в тапочках с зайчиками, попивая какао с зефирками.       — Отнюдь. Просто я имею привычку работать по ночам, днём и других забот хватает. Так Вам нужно это воспоминание?       Профессор отчётливо скрипнул зубами. Кажется, в нём боролись любопытство и привычная вредность. Впрочем, первое взяло верх.       — Так и быть, Грейнджер. Но это сущее вымогательство!       — У Вас есть Омут? — Гермиона сразу же перевела тему в деловое русло.       — Только у директора. Но, думаю, мы можем потревожить старика в половину десятого, тем более, что через три минуты уже закончится завтрак, который Альбус практически никогда не пропускает.       В голубых глазах одного из сильнейших магов столетия плясали чёртики, когда из камина в его кабинет вышел достаточно помятого вида Снейп в компании гриффиндорской выпускницы.       — О, Гермиона, я смотрю, ты решила задержаться в Хогвартсе? Славную игру придумали твои подруги, я давно так не веселился…       — Альбус, оставьте свои шутки до лучших времён, нам катастрофически нужен Омут памяти, — прервал своего начальника профессор, похожий на нахохлившуюся птицу.       — О, если это так важно — прошу, — директор махнул рукой в сторону искомого предмета.       Переместив каменную чашу на стол, зельевар выжидательно посмотрел на Гермиону.       — Я не умею колдовать без палочки! — волшебница протянула мужчине правую руку раскрытой ладонью вверх.       — В самом деле, — усмехнулся Снейп, явно намекая на вчерашнюю вспышку ярости, когда разъярённая фурия в лице Грейнджер едва не вынесла ему дверь, стремясь убить своих друзей, но всё же без вопросов отдал девушке её палочку.       Перетянув в Омут необходимое воспоминание, волшебница отошла, предоставляя профессору возможность погрузиться в атмосферу вопиющего абсурда в блаженном одиночестве. Не то, чтобы Гермиона особо понимала, на кой вообще зельевару сдалось это видеть, но возможность пользоваться библиотекой была до крайности заманчива. А пока мужчина пребывал в не столь далёком прошлом, девушка повернулась к окликнувшему её Дамблдору:       — Чаю, Гермиона?       Студентка улыбнулась и согласилась. Двадцать минут времени у неё точно было…