Цветочные карты

***

Кисаме залёг за невысокой каменной стеной, что огораживала задний дворик гостиницы. Эта ограда была скорее декоративной — отделяла двор от бамбуковой рощицы и располагалась всего в нескольких метрах от стен здания. Самурай внимательно осматривался по сторонам — эти заросли могли патрулировать. Но, кажется, этим не озаботились, и, вероятно, от того, что у них не так уж много людей. Укрытие у него было надёжное, с боков его прикрывали миртовые кусты, и при этом он видел фронтон гостиницы, поскольку осторожно и бесшумно вынул камень из ветхой замшелой кладки, а сам оставался в тени. Он ждал. Мыслей не было, он умел погрузить себя в состояние, похожее на боевой транс. Сейчас он был абсолютно хладнокровен. Самехада, ожидая своего часа, лежала рядом. Миру скрылась из вида минут двадцать пять назад, и он чувствовал, что скоро нужно будет действовать. Едва Кисаме успел об этом подумать, как сегмент внешней раздвижной стены обрушился наружу, и наёмник увидел и Миру, и Итачи, которого она закрывала своим телом. Ударив плечом, куноичи проломила легкий деревянный каркас собственным весом и тут же толкнула Итачи, заставив того упасть на землю. Кисаме, как только увидел их, молниеносным движением перемахнул через забор и кинулся к зданию, на ходу активируя меч. Механическое сердце Самехады заработало, цепь завыла, и оружие задрожало в руке. Издав яростный рев, Кисаме сильно размахнулся и обрушил всю тяжесть своего меча на деревянную конструкцию. Центральная несущая балка переломилась и упала, не замедлив движения Самехады — зубья меча рассекли древесину, как нож хозяйки режет овощи. Обратным движением клинка Кисаме смахнул остатки стен, занёс его снова и только тогда увидел своих противников. Из глубины помещения в разгромленную комнату вбежали четверо, причём девушка, совершенно не поколебавшись, метнулась Кисаме навстречу и, поднырнув под занесённой с мечом рукой, проскользнула мимо. Она ловко воспользовалась теснотой помещения и своей миниатюрностью, наёмник успел только заметить её, но не успел среагировать. Ему только оставалось продолжить движение и атаковать других. Невысокий потолок в данном случае был его преимуществом, поскольку Самехада с лёгкостью крушила всё, чего только касались её бешено вращающиеся зубья, когда как другие воины, вооруженные несравнимо более лёгкими клинками, не могли совершить замах. Хошигаки не сбавлял темпа атаки, не давая врагу прийти в себя. Он махнул мечом в горизонтальной плоскости, сделав шаг вперёд. Тот рослый альфа, который присутствовал при дерзком похищении, с потрясающей грацией отклонил корпус назад, сильно прогнувшись в пояснице, и ревущая цепь его не коснулась. Парню, который вошёл сразу за ним, тяжёлый клинок просто снёс голову с плеч. Альфа выхватил катану из ножен и, не замахиваясь, провёл атаку, метя Кисаме в бок. Тот успел блокировать, и лезвия на миг скрестились, выбив сноп искр. Альфа быстро понял, что с этим оружием опасно входить в клинч — движение цепи могло не только вырвать меч из рук, но и сломать его. Он отступил на пол шага, но Хошигаки тут же атаковал, развернув свой клинок торцом и толкнув противника всем своим весом. Альфа ударился спиной в боковую стену, уронил её и выпал наружу. Кисаме воспользовался этим, чтобы разобраться с оставшимся врагом. Тот вооружённый катаной человек тоже был альфачом, и взгляд у него был отважный. Внезапность нападения не испугала его, но всё же он оказался не готов к той ярости, которую Хошигаки на него обрушил. Хотя, страшному весу Самехады и кошмарной силе её носителя сложно было что-либо противопоставить. Кисаме снова широко замахнулся, не заботясь о том, что открывается при этом, ударил самурая прямым выпадом, который тот блокировал. Но Хошигаки просто продавил этот блок весом, зубья соскользнули вниз по чужому клинку и вгрызлись человеку в плечо. Кровь взметнулась, фонтанами разбрызгиваемая цепью в двух направлениях, но самурай даже не успел закричать — Кисаме изменил движение, слегка повернув меч, и Самехада разделила торс этого парня надвое, от плеча до низа рёбер. Наёмник почувствовал той интуицией, которая появляется только у побывавших во многих боях, что на него направлен враждебный взгляд сзади, поэтому практически слепо махнул мечом, круто разворачиваясь. Тот красивый темноволосый альфа уклонился, но мощное движение Кисаме обдало его потоком крови с зубьев Самехады, запятнав его белое кимоно. — Я убью тебя, Хьюга! — проревел Хошигаки в неистовстве, замахиваясь снова. Это движение попутно сломало ещё одну балку, и крыша, накренившись на один бок, просела, к тому же Хьюга Неджи снова изящно уклонился от цепного меча. Оба альфы оказались на более просторной лужайке перед торцом гостиницы. На лужайке уже кипела битва. Это был именно ожесточённый и сосредоточенный бой, потому что та маленькая омега, что проскочила мимо Кисаме дралась теперь в одиночку против Миру и Итачи. Неджи бросил на неё быстрый озабоченный взгляд, тут же вернулся к своему противнику и тревожно нахмурился. В его светлых прозрачных глазах была решимость быстро окончить поединок и кинуться на выручку. Кисаме, прочитав это, ухмыльнулся. — Ну-ну, — бросил он, — о себе заботься, а не по сторонам смотри! Хьюга отошёл ещё на несколько шагов назад, понимая, что у Хошигаки большое преимущество в длине оружия. Агрессивная омега тем временем сражалась просто потрясающе ловко, умудряясь не только защищаться от выпадов Миру, которая сжимала в руке кунай, но и постоянно атаковать. В конце концов она умудрилась так сильно ударить на миг открывшуюся Миру в солнечное сплетение, что куноичи запнулась и припала к земле на одно колено, прижимая руку к губам. Итачи тут же заступил омеге дорогу, приняв оборонительную стойку. Хьюга Хината усмехнулась. — Сдавайся, — сказал Итачи, — и твоя мордашка останется цела. — Да что ты говоришь, Учиха, — ответила девушка, и синие вены вокруг глаз явственно проступили у нее под тонкой кожей, — попробуй сначала не сдохнуть! Судя по стойке, положению рук и тому, как она двигалась и наносила удары, она практиковала стиль дзюдзюцу, как, впрочем, и многие омеги, обученные рукопашным единоборствам. Учиха же практиковали более агрессивный стиль. Итачи бил очень уверенно, точно нацеленными сильными ударами, но старался не сближаться, когда как Хината пыталась сократить дистанцию, чтобы совершить захват или ударить в жизненно важные точки. Ходили легенды, что многие в клане Хьюга способны буквально видеть акупунктурные точки на теле человека. Но глаза Учиха не были легендой — Итачи в самом деле видел атаку ещё до того, как она совершалась, а скорость реакции помогала ему блокировать удары. Это был мастерский поединок — две красивые омеги, танцевали вокруг друг друга, совершая стремительные выпады и легко же от них уклоняясь. Хината издавала воинственные выкрики, Итачи же сосредоточенно молчал. Его заалевшие глаза вспыхивали как уголья. Хината раскрытой ладонью попыталась ударить в голову, но он ушёл от атаки, поднырнув под неё, и тут же провёл подсечку, уронив свою противницу. Хьюга быстро перекатилась через плечо, мгновенно вскочила и, используя импульс движения и то, что Итачи ещё был чуть склонён вперёд, ударила его ногой в лицо. Удар получился удачным, очень сильным, так, что Учиха чуть не опрокинулся на спину, но всё же устоял. Спустя мгновение кровь хлынула у него из разбитого носа. Он слегка пошатнулся, приходя в себя, но тут его сменила Миру. Она, оклемавшись, снова начала яростно наседать на Хинату, но её кунай раз за разом со свистом рассекал лишь воздух. Нечто подобное происходило и в поединке альф, потому что Неджи опасался сближаться с Кисаме, а тот, своим громоздким и тяжелым мечом атакуя снова и снова никак не мог по Неджи попасть. — Братик! — крикнула Хината, перемещаясь чуть ближе к сражающимся самураям. Неджи, не сводя с оппонента глаз, вынул из-за пояса нож и бросил его в направлении девушек. Нож с глухим стуком воткнулся в одну из устоявших балок ровно на уровне груди Хинаты, и она, метнувшись к оружию, его подобрала. Теперь у Миру не было преимущества. Конечно, Хината могла убить и будучи безоружной, используя удушающий захват, но она сражалась сразу против двоих, которые могли прийти друг другу на выручку. Теперь схватка перешла в иное русло. До самураев донёсся высокий вскрик — кого-то из девушек задели. — Чёрт бы тебя побрал, Хошигаки! — воскликнул Неджи, — ты не знаешь, когда нужно отступить! В этот момент за его спиной появились ещё двое человек из его охраны, оба одоспешенные. — Не вмешиваться! — приказал Хьюга, — это не затянется надолго. — Это точно, — согласился Кисаме. — Видит Бог, Хошигаки, мы не хотели никого убивать, — проговорил Неджи, поймав взгляд своего противника, — даже тебе, подонку, я давал шанс уйти с миром. Теперь я не буду сдерживаться! Он поднял катану, приняв оборонительную стойку, но вдруг совершил быстрый выпад, рассекая пространство перед собой. Кисаме вскрикнул от неожиданности, почувствовав резкую боль в бедре, и услышал странный звук вроде гула. На передней части бедра ткань разошлась и образовался неглубокий, но кровоточащий порез. — Быть не может!.. — проговорил наёмник изумлённо, — ты владеешь техникой вакуумного удара?! — Да, — ответил Неджи, вновь поднимая клинок, — и теперь ты умрёшь. Кисаме закрылся Самехадой, пытаясь защитить горло и руки. Раны, наносимые сжатым воздухом, были не смертельны, но если будет задета вена, и если этих порезов будет много, то рано или поздно он ослабнет, истечёт кровью и станет лёгкой мишенью. Нужно было контратаковать как можно быстрее. Неджи это тоже понимал и совершил сразу несколько ударов. Ветер заставил Кисаме пошатнутся, когда ударил в корпус меча, и несколько невидимых лезвий рассекли плечо и скользнули по рёбрам. Он, зарычав, бросился на Неджи, едва тот опустил катану. Кисаме сильно рисковал, сближаясь с Неджи, поскольку у последнего появлялось пространство для манёвра, и он мог ударить, когда Кисаме не мог защититься. Но как бы то ни было, из положения нужно было как-то выходить, и Хошигаки выбрал то, что его не раз выручало. — Эй, Хьюга! — крикнул он, в очередной раз взмахивая Самехадой и не попадая по Неджи, — ты о ней так печёшься, потому, что она твоя сестрёнка, или любовница? Или и то, и другое? — Тебя это не касается, выродок! Кисаме злобно рассмеялся: — Угадал, что ли? Ха! Ну, надо же, я же просто наугад ткнул! Как бы то ни было… — он перехватил рукоять меча, — хочешь посмотреть, как я твою омежку порву на клочки? И ревущая цепь снова скрестилась с клинком меча. Неджи на миг потерял контроль, и Кисаме, сильно толкнув, отвёл его руки в сторону и тут же атаковал снова. В этот раз зубья Самехады вскользь коснулись плеча, но этого было достаточно, чтобы пропороть кожу и мышцы и оставить безобразную зияющую рану. Неджи, ахнув от боли, отступил как можно дальше и увеличил расстояние между ними так быстро, что Кисаме не смог продолжить атаку и нанести завершающий удар. — Братик Неджи! — вскрикнула Хината в ужасе. Она, резко отпихнув Миру от себя, вышла из поединка и бросилась к брату, в то время как Кисаме бросился в противоположную сторону и загородил собой Итачи. Теперь они все стояли друг напротив друга. — Ничего, Хината, — проговорил Неджи, — не страшно. Она бегло осмотрела его руку и слёзы выступили у девушки на глазах. — Будь ты проклят, Хошигаки! — крикнула она, — как ты посмел! — Просто пропустите нас, — ответил Кисаме, — и больше никто не пострадает! — Вы не уйдёте! — выдала Хината свирепо. — Теперь вы точно не уйдёте! — Клянусь честью, я вас всех порешаю, если вы не уберётесь с дороги, Хьюга! — Неужели? — милое лицо омеги исказилось неподдельной ненавистью и страданием, — сейчас это ты стоишь у меня на пути, Хошигаки. Ясно, тебе? Я всё сделаю, чтобы мы с братиком могли быть счастливы вместе… И не стоит недооценивать меня, мне не нужно быть сильнее и больше, чтобы тебя грохнуть! — Осторожнее, — тихо проговорила Миру за плечом у Кисаме, — девчонка не шутит. Она оглядывала пространство, выискивая пути к отступлению. — Ни с места, — предупредил Неджи. Несмотря на ранение, он держал меч в руках твёрдо. Хината, отойдя от него, надевала перчатки и медленно обходила Кисаме с фланга. — Два раза мы давали тебе шанс, — сказала она. — Но, похоже, таких как ты, отбросов общества, нужно просто убивать сразу. Решил в благородство поиграть? Ну-ну… Хината отодвинула подол, ударила кулаком по кобуре на бедре и вынула из неё две тяжелых оперённых иглы. По сути это были небольшие дротики. — О! — Кисаме удивился и встревожился, — благородные омеги не брезгуют использовать оружие ниндзя! — Ты с виду тупой, однако же проницательный, — лицо у Хинаты сделалось спокойным и жестоким, — так попробуй угадать, куда я метну иглу. Ещё не закончив фразы, она сделала неуловимо-быстрое движение кистью. Кисаме успел заметить, что смотрит она ниже уровня его пояса и опустил Самехаду, защищая ноги, но тут же осознал свою ошибку. Игла звякнула о меч, но наёмник не мог поднять своё массивное оружие так же быстро, как двигалась Хината. В следующий миг он ахнул и схватился за шею. Омега смогла бросить относительно лёгкий для метательного оружия дротик с такой силой, что он прочно засел в мышцах. Потом, почти сразу в глазах у Кисаме потемнело, и он упал на колени. Вот тогда-то он, почуяв, что его ведёт, по-настоящему испугался.

***

По началу он быстро смог взять себя в руки там под цветущей глицинией и панике не поддался. Он прекрасно понимал, что жизни Итачи в безопасности, в интересах похитителей было оставить его в живых. Только живая омега представляет ценность. Это умозаключение скоро подтвердилось. — Ты останешься здесь до тех пор, пока мы не уйдём, — сказал Неджи, обращаясь к Кисаме, — не предпримешь ничего. Тебе понятно? Я не собираюсь с тобой драться. Хошигаки прищурился. — Поверь мне, — продолжил Неджи, — она убьёт Итачи, глазом не моргнув, если поймёт, что моей жизни что-то угрожает. Учиха, конечно, очень ценный пленник, но моя жизнь куда ценнее. — Я понял, — ответил Кисаме. — Что Хьюга забыли на моей земле? — спросил Итачи, — что вы задумали? — Хьюга? — наёмник нахмурился. — В самом деле, какого чёрта вы тут делаете? — Молчи! — омега нелюбезно дёрнула Итачи за волосы. — Вы ведь понимаете, что это означает войну? — спросил Кисаме. Неджи бледно усмехнулся: — Именно. Но это не большая наглость чем-то, что позволяют себе Учиха. У них тоже есть то, что им не принадлежит. Будем считать, что теперь справедливость восстановлена. — О! Вот оно что!.. Что ж, это многое объясняет. Недаром значит Сенджу стягивает войска к Конохе. У вас будут требования? — Нет, — ответил Хьюга, — кроме одного. Ты не преследуешь нас и даёшь спокойно уйти. На этом твои обязанности телохранителя заканчиваются — считай, что ты свободен… Гуляй на все четыре стороны. Хотя бы это ты способен сделать, Хошигаки? На этом они ушли. Девушка и Итачи шли рядом под руку, но она держала нож у его левого бока. Альфа шёл следом неподалёку. Они скрылись из вида, удалившись в сторону города, а Кисаме начал сосредоточенно думать. Преследовать их сейчас смысла не имело, но выследить в городе не составит труда. Он думал, как бы ему, не бросаясь в глаза, найти в городе Миру, но примерно минут через сорок она сама объявилась, поднявшись по тропинке на холм. Она шла неторопливо, как бы прогуливаясь, и была бледной, но на губах её играла злая улыбка. — Сраные дилетанты! — сказала Миру с чувством. — Что намерен делать, Хошигаки-сан? — Пока не знаю, — ответил Кисаме, — но действовать нужно быстро, пока они не опомнились. Они не ожидают, что я выкину что-нибудь прямо сейчас. Скорее будут ждать атаки на дороге, по пути из города. — Верно. Будем ловить момент. К счастью, на нашей стороне весомое преимущество — они не догадываются о существовании меня. — В самом деле! Можно предположить, что при Итачи есть компаньонка, но о том, что она окажется синоби нужно ещё догадаться… Но точно ли они не знают о тебе? Как думаешь, Миру-тян, как эти ребята вообще нашли нас? Мы же сами до вчерашнего дня не знали, что соберёмся в дорогу! Миру рассказала всё, что ей удалось добыть. Провидение направило её взгляд — она заметила среди толпы Итачи. Вернее сказать, это он её заметил, и его тяжёлый взгляд, направленный на неё, заставил куноичи начать озираться. Миру обнаружила, что хозяин попал в затруднительное положение, и шла за похитителями по людному торговому ряду, не привлекая к себе внимания. Она преследовала их на протяжении всех их перемещений, выяснила где они остановились и пересчитала их охрану. — Эта парочка здесь проездом. С ними пятеро или шестеро вооружённых воинов, — сообщила Миру, — вероятнее всего, отряд этот движется в сторону столицы, потому они и шли по территории, принадлежащей Учиха — просто потому, что через Хаманако пролегает широкий торговый тракт. Они не ожидали встретить здесь самого даймё, но встретив, не преминули воспользоваться этим. — Ясно, — проговорил Кисаме сумрачно. — Выходит, то, что мы столкнулись с ними — это просто неудачное совпадение. Ну надо же было такому произойти в первые месяцы моей службы!.. И пройдя по землям Сенджу, они, скорее всего, свернут в сторону границ владений даймё Узумаки. Парень сказал, что у Учиха «есть что-то, что им не принадлежит». — Омега? — воскликнула Миру, — думаешь, имелась ввиду Узумаки Карин? — Не знаю. Ты мне скажи. — Хмм… Теперь, когда ты упомянул об этом… — Миру задумалась, — теперь я понимаю, что из-за Карин действительно могли начаться разногласия. Ведь она покинула клан против воли отца. И я слышала, как Учиха упоминали, что у неё имеются некие уникальные способности, делающие и её саму, и её гены очень ценными. — Разногласия — это мягко сказано, Миру-тян. Хьюга намекнул, что дело идёт к войне. Вне всякого сомнения, несколько феодалов объединились, чтобы свергнуть сёгунат Сенджу. — Вот оно что! — Поэтому эти дерзкие ребята и решились на похищение. Если войне быть, то такой козырь, как омега из клана Учиха, может стать замечательным рычагом давления. Миру снова как-то нездорово побледнела. — Боже, Хошигаки-сан, мы с тобой ужасно прокосячились! Вот теперь, — сказала она испугано, но не без чёрного юмора в тоне, глядя в глаза, — теперь ты точно не жилец! — Ха!.. — сказал Кисаме несчастным тоном и поглядел в пустоту. Задумавшись о своих перспективах, он ощутил, как его в холод бросило. А о том, что жизнь Итачи подвергается риску он вообще старался просто не думать. — Это не важно! Куда важнее вернуть Итачи-сама в целости и сохранности. — Тогда нам нужно поторопиться. Хьюга не планируют задерживаться в городе на ночь. Как только они пополнят запасы и лошади у них отдохнут, они отправятся в дорогу. Вероятнее вечером, чтобы совершить марш-бросок и оторваться от тебя. — Тогда погнали! Миру усмехнулась: — Погнали!

***

Они вернулись в город отдельно друг от друга и встретились снова на том постоялом дворе, где остановились. Там Миру быстро переоделась и спрятала несколько кунаев в одежду. Хошигаки в это время стоял у окна и скрытно оглядывал улицу. Никого подозрительного не виднелось. Кисаме подумал, что Хьюга, вероятно, никого и не пошлют пасти его, потому что не ожидают на полном серьёзе, что он попытается что-то предпринять для спасения хозяина. И это было логичнее и проще всего — уйти на дно и затеряться. Случайного наёмника, провалившего задание, Учиха специально искать не станут, даже если и узнают, что он жив. Саске явно будет просто не до того. Но вот только Кисаме не мог подвести Саске. И он не мог бросить Итачи. Понимая свои собственные мотивы, Кисаме мог понять и то, что двигало Миру, хотя он и не знал эту девушку достаточно хорошо. Ему было довольно решимости и злости в её глазах, к тому же он сразу проникся к ней симпатией как к той, что тоже выросла в Киригакуре и чьи волосы всё ещё пахли океанской солью. И ему несказанно повезло, что Миру сейчас была рядом. Сделав огромный крюк, самурай и куноичи задворками пробрались к той гостинице, до которой Миру довела похитителей. Тут они обговорили дальнейший план и решили разделиться. Кисаме должен был остаться ждать, а девушка решила зайти с парадного входа. — Иногда жалею, что я рыжая, — сказала она, завязывая на голове косынку. — Видно издалека. — Она нервно улыбнулась, — увидев снова рыжуху в зелёном, любой человек припомнит, что уже видел её сегодня на рынке, а? — Теперь ты в чёрном, — прошептал Кисаме, — в своей профессиональной форме. — Это да…- Миру вынула из-за пояса несколько маленьких тёмных пилюль. Одну съела сама, другие на ладони протянула Хошигаки, поднеся к самому лицу. — Съешь, Хошигаки-сан, это для тонуса. Возможно, ждать придётся долго. Он покорно съел протянутое, вздрогнул и поморщился. — Отвратительно… Это ниндзюцу кикацуган? — Да. — Спасибо. До этого момента ему не приходило в голову, хотя он об этом и знал, что эта милая фрейлина Итачи, которая чешет ему косы, одевает его и моет, помогает вести хозяйство и делает прочие женские дела на самом деле настоящая ниндзя. Миру, кивнув ему напоследок, совершенно бесшумно, пригнувшись, пошла вдоль стены и скрылась за кустами.

***

Она вошла на территорию гостиницы как обычный гость или служащий, не обратила на себя ничьего внимания, свернула в хозпостройку, примыкающую к зданию, а оттуда проникла под пол. Основное здание, где на первом этаже располагались комнаты гостей, было построено в традиционном стиле — на сваях, отчего пол оказывался приподнят над землёй. Таким образом, пробираясь тихо, и при этом прислушиваясь, Миру отыскала комнаты, занятые Хьюга, как она и догадывалась, они оказались угловыми, и отсюда было не так далеко до позиции её напарника. Миру даже видела низ каменной кладки забора. Девушка стала слушать. В комнате над ней негромко переговаривались двое, но потом послышался третий голос — голос хозяина. — Да, разумеется, — проговорил Итачи, — но не думаю, что действительно должен отвечать на вопросы. — Учиха-сан, — сказал Неджи, — сотрудничать — в твоих интересах. Итачи неопределённо хмыкнул. — Как бы то ни было, — продолжил мысль Хьюга, — Саске узнает о произошедшем очень быстро. Вероятно даже, что тот наёмник уже либо сам отправил сообщение в Коноху, либо передал информацию кому-то из твоих слуг. Поэтому нам нужно торопиться. Надеюсь, ты готов к долгому пути? — Чисто из любопытства… — голос Итачи был как всегда спокоен, — какие цели вы преследуете? — Ты уверен, что мы должны отвечать на вопросы, Учиха-сан? — резковато проговорила Хината. — Считай, что это начало сотрудничества. Неджи помолчал. — Тебе нечего опасаться, Учиха-сан, — ответил он, наконец, — ты будешь либо использован в обмене заложниками… либо выйдешь замуж за достойного человека, что завидная судьба. Судя по звуку, Неджи поднялся на ноги. — Надо сказать, я был очень удивлён, когда так внезапно повстречал тебя. Я был уверен, что ты в Конохагакуре, при брате. — А уж как я был удивлён, ты не представляешь… — пробормотал Итачи. Послышались шаги. — Неджи?.. — вопросительно произнесла девушка. Потом тоже встала, и, похоже, вышла из комнаты вместе с братом. Миру последовала за ними и убедилась, что они перешли в соседнюю комнату. — В самом деле, — сказала Хината, — то, что я уговорила тебя остановиться, чтобы посмотреть на фудзи, и то, что Учиха оказался здесь — это просто подарок судьбы для нас с тобой, братик… Как хорошо, что так сложилось. Убедившись в том, что эти двое завели беседу, как отметила Миру, характерную для пары, что души друг в друге не чает, она метнулась назад, приподняла на руках один татами и молниеносно осмотрела помещение. Итачи сразу заметил её, быстро перевёл связанные руки за спину и переместился к Миру. Она перерезала шёлковый шнурок, обвязывающий его лодыжки и запястья, выбралась из-под пола, и, обняв Итачи, чтобы в случае чего прикрыть собой его спину, поволокла его к раздвижной двери, что вела на задний двор. — Заперто снаружи! — прошептал Учиха, и Миру просто проломила лёгкую сёдзи из деревянной решётки и рисовой бумаги.

***

Итачи упал на траву. И то, что он увидел потом, отложилось в его памяти. Это длилось всего несколько мгновений, но своим совершенным зрением, что было фамильной особенностью их клана, он разглядел всё очень детально. Хошигаки прошёл над ним и мимо него, обеими руками удерживая свой огромный меч и занося его над головой. Он в два прыжка преодолел расстояние от забора до двери, но Итачи видел его стремительное продвижение как в замедленном времени. Хошигаки был страшен и чудовищно красив. Итачи видел его горящие глаза, и то, как грозно он оскалился, и то, как легко его сильные руки удерживают тяжёлое оружие, и внезапно испытал удар словно бы откуда-то изнутри. Такие виды потрясают, завораживают и опасно возбуждают. Как вид оползня в горах, когда многотонные валуны катятся вниз, создавая просеки в лесу, а вековые сосны переламываются как тростинки, или зрелище бушующего урагана с ветром, что вырывает деревья с корнем, и молниями, которые раскалывают небо. Как вид охотящегося хищника или зрелище того, как он настигает жертву и потом пожирает свою законную добычу. Итачи, лёжа на боку и морщась от боли, вздрогнул, увидев своего телохранителя. Что-то, случайно посеянное, зрело у Учихи в душе, но в этот короткий миг вдруг взошло. И теперь, когда Хошигаки упал на колено, схватившись за горло, Итачи испугался. — Миру!.. — выдохнул он, держа девушку за плечо. Теперь она старалась закрыть Итачи собой и оттесняла его рукой, чтобы он не высовывался. — Глупо! — сказала Хината, вынимая ещё одну иглу, — отойди от Учихи, девчонка! Не нужно самопожертвований. Миру попятилась, вынуждая Итачи отступить тоже. — Не двигайся! — прикрикнула Хината, — с такого расстояния я легко попаду в жизненно важные точки. Этот яд парализует мышцы мгновенно, а умрёшь ты в течение нескольких минут. Если ты погибнешь, твой хозяин всё равно достанется нам, так что не вынуждай меня. Я совсем не хочу этого делать! Хошигаки тихо болезненно застонал, привстал и выдернул дротик из шеи. Миру бросила на него пронзительный взгляд и прошептала одними губами: — Ты устойчив? Кисаме утвердительно моргнул, и в этот миг Миру резко сорвавшись с места кинулась на Хинату и повалила её. Омега не ожидала настолько неадекватного поступка, поэтому не успела ни бросить иглу, ни защититься. — Беги! — крикнула Миру, — я их задержу! Самехада жутко взревела. Кисаме, зарычав, сильным движением обернулся вокруг себя и швырнул свой завывающий меч в сторону врагов, придав ему импульс вращения. Это кошмарное зрелище вызвало понятный испуг в каждом, кто его видел. Неджи, как и его сопровождающие, кинулся на землю. Воспользовавшись смятением противников, Кисаме перебросил Итачи через плечо и бросился бежать. — Стоять! — Неджи уже поднялся на ноги, но его порыв остановил выкрик Миру: — Хьюга! Ни с места! — она прижимала кунай к горлу Хинаты, — просто не шевелитесь! Никто! — Ах ты стерва!.. — прошипела Хината, сжала кулак и воткнула отравленную иглу куноичи в бедро. Миру взвизгнула от боли.

***

— Пусти… — прохрипел Итачи, когда они миновали несколько перекрёстков, — ребро сломаешь… — Прости. Кисаме остановился, перехватил Итачи за талию и взял на руки, поддерживая за плечи и под коленями. Итачи посмотрел ему в глаза. Наёмник был ещё бледнее чем всегда, под глазами нарисовались почти чёрные круги, а с лица ручьём тёк пот. Хошигаки тяжело дышал. — Пожалуйста, поставь меня на землю, — попросил Итачи. Он говорил чуть в нос, а из правой ноздри продолжала вялой струйкой течь кровь. — Ох, — наёмник, спохватившись, подчинился и посмотрел вниз, — о! Итачи-сама, ты же босиком. — Ничего, — Он осмотрелся по сторонам. — Хошигаки-сан, ты соображаешь где мы? — Конечно! — ответил Кисаме, — идём! Чёрт их знает, с этих Хьюга станется, что они будут нас преследовать. — Погоди-ка, у тебя вся одежда окровавлена, — Итачи нахмурился и начал разматывать оби. Он присмотрелся к ране в плече. Порез был с очень ровными краями и сильно зиял. — Вот, возьми, а не то умрёшь. — Не думаю, что мне это грозит… — проговорил Хошигаки, но пояс взял и прижал к ране. И они пошли быстрым шагом, но Учиха видел, что наёмник всё никак не может отдышаться после бега, и вид у него становится все болезненнее. В какой-то момент Кисаме позеленел, прижал кулак к губам, но шёл твёрдо. Итачи слышал, что он часто сглатывает слюну. Когда они добрались таки до своего двора, Кисаме сказал сдавленным шёпотом: — Прости, Итачи-сама, но меня сейчас стошнит!.. — он уверенно направился в кусты жасмина, что росли вдоль дорожки, и бросил через плечо, — стой здесь! Без меня ни шагу! Итачи не стал спорить и покорно дождался телохранителя. Тот вернулся, но лучше выглядеть не стал. — Идём через кухню, — позвал Учиха. — Да, мне бы водички попить… Они обошли постройку кругом и зашли в кухню, где Кисаме дали напиться воды. Итачи с сомнением оглядел повара и судомойку. Вряд ли они могут быть в курсе новых постояльцев или подозрительных личностей внутри отеля. Он выглянул в служебный коридор и пошёл на поиски управляющего. За поворотом он увидел вооружённого самурая, который шёл ему на встречу. Человек этот был без доспехов, по комплекции худощавый альфа или крупный бета, и он был засланным, в этом Итачи даже не сомневался. Учиха заметил по едва заметному движению мышц лица и тела, что человек этот узнал его, когда увидел. Итачи не подал вида. Когда они поравнялись самурай схватил омегу за рукав и отодвинул к стене. — Ты ведь даймё Учиха, красавчик? — проговорил он негромко, — разве ты здесь сейчас должен быть? Итачи ударил его кулаком в пах и выхватил вакидзаси из ножен у него за поясом. Самурай охнул и непроизвольно склонился, но на лице у него была не столько боль, сколько изумление. Учиха, схватив мужчину за грудки и угрожая ему его же оружием, проорал в сторону кухни: — Кисаме!!! Спустя пару секунд тот вылетел из-за угла, как ураган. Он мало того, что выглядел отвратительно, в разодранной одежде и в крови, но был ещё и очень злой. Хошигаки мгновенно обездвижил этого мужика, заломив ему руки за спину. Самурай, впрочем, оказался не робкого десятка, скоро пришёл в себя и попытался вырваться. — Чёрт!.. — ругнулся он, — пусти меня, ты, урод! Вы, уе*ки, хоть знаете, с кем связались?! Хошигаки развернул его, ударил спиной об стену и рявкнул ему в лицо: — Я тебя, нахрен, сожру! Парень замолчал. — Так, — сказал Итачи, — тащи его к нам в номер.

***

— На кого работаешь? — Так я тебе и сказал, девочка, — отозвался мужчина, упрямо глядя исподлобья. — Хошигаки-сан, — проговорил Итачи холодным тоном, — сломай ему палец. Кисаме поглядел на хозяина мутным взглядом, но подчинился без промедления. Снова повернув парня, на этот раз лицом к стене, он сломал ему указательный палец в ближайшей к кисти фаланге. Мужик сдавленно вскрикнул. — Следующим будет запястье, — сказал Итачи. — Как ты думаешь, в скольких местах он может сломать тебе руку? Ты больше никогда не сможешь держать меч. — На Хьюга, черт побери! Ты же знаешь это!.. — Рассказывай всё, что тебе известно. Чем дольше ты тянешь, тем меньше у тебя целых костей. — Да что рассказывать-то? — прошипел парень сквозь стиснутые зубы, — я не член клана, всего лишь наёмник! Думаешь господа посвящают нас в свои дела? — Хошигаки-сан… — Стойте! Не надо!.. — для самурая сломанная рука была действительно весомой угрозой, — я расскажу всё, что знаю. — Сколько человек сопровождают Хьюга в пути? — Пятеро считая меня. — Скольких ты убил? — спросил Итачи у Кисаме. — Двоих, — ответил тот. — Хм… — хмурясь, пробормотал Учиха, — с такими малыми силами они точно не станут пытаться напасть снова. Просто сбегут из моей деревни как можно быстрее… В дверях появилась фигура управляющего отелем. На его лице застыл немой вопрос и обеспокоенность. В очень короткий срок Учиха успел всех здесь поставить на уши — в коридоре возле номера толпилось множество народа. Кисаме сделал знак дождаться окончания допроса. Раны ему перевязали, и сам он уже более или менее взбодрился, проблевавшись, хотя чувствовал себя по-прежнему неважно. — Среди воинов сопровождения были члены клана? — снова спросил Итачи. — Нет, — ответил мужчина, — все — наёмники. К даймё принадлежат только Неджи-сама и госпожа Хината. — Слава Богу! — Это ничего не меняет, — мрачно заметил Кисаме, — так или иначе, но Хьюга бесповоротно испортили отношение с сёгуном! — Неужели? — саркастически произнёс допрашиваемый, — а ты и рад, Хошигаки? Всем известно, что ты давно зубы точишь на их род… С тех самых пор, как они тебя прогнали как собаку с мельницы. — Заткнись, умник! — огрызнулся Кисаме, — тебя не спрашивали. — Вы уж определитесь, говорить мне или заткнуться. — Зачем вы идёте на запад? Какова цель путешествия? — Земли клана Узумаки, — усмехнувшись, ответил самурай. — Я думаю, для вас уже не секрет, что бабуля-Цунаде наращивает военную мощь в столице. Она не напрасно беспокоится. Вероятно, благодаря разветвлённой сети своей разведки, она узнала, что несколько могущественных семей смогли объединиться и готовятся выступить против её самопровозглашённой власти. — Значит, очередной войне быть-таки… — задумчиво проговорил Итачи. — Да. Я слышал, что этот Узумаки Нагато настроен весьма решительно… А клан Хьюга немногочисленнен и небогат, но среди них есть по настоящему сильные воины. Вместе они поднимут такой мятеж, которой будет иметь шансы на победу. К тому же Узумаки имеет какую-то претензию непосредственно к тебе, Учиха… — Обращайся как даймё как подобает, быдло неотёсанное! — проворчал Кисаме с неудовольствием. Пленник зыркнул на него злобно, но ругань сдержал из понятного страха за жизнь. Итачи прошептал, размышляя вслух: — К Саске, скорее, а не ко мне… Ладно, с этим всё ясно. — Он, болезненно жмурясь, потрогал пальцами переносицу. — Убить его? — спросил Кисаме. — Нет конечно же, — сказал Итачи веско и посмотрел на телохранителя как на идиота. — Ты что не собираешься выручать Миру? Тут он заметил, что повязка, которую Хошигаки наложили на располосованное плечо, сильно намокла. — Ты всё ещё истекаешь кровью, — сказал он, — этот порез нужно шить. Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — едва слышно ответил Кисаме, но когда Итачи вышел в коридор, пошёл следом. Он теперь на автомате не отходил от хозяина ни на шаг. — Доктора не нашли? — спросил Учиха у управляющего. — Нет, Итачи-сама, — ответил тот, — за медиком посылали, но его нет на месте. Ищем. Но вот почтальон, как вы приказывали. — Хорошо. Зайдите ко мне. Он написал и отправил с человеком из почтовой службы послание брату, надеясь, что добытые сведения будут хоть сколько-нибудь полезны, и что письмо не перехватят в дороге. Пленного заперли до поры до времени, приставив к нему охрану. Разобравшись со всеми этими хлопотами, Итачи снова, сердито хмурясь, поглядел на Хошигаки. — Не люблю кровь, — сказал он, — боюсь, что у меня будут дрожать руки или мне сделается нехорошо. Я не смогу наложить шов. Кисаме поглядел на пропитавшуюся кровью повязку. Её действительно нужно было сделать туже, да и края раны стянуть не помешало бы. — Что же у них тут даже никакого коновала нет? — проворчал он. — Ты… ты боишься вида крови, Итачи-сама? — Не боюсь. Но мне не нравится её запах… И всё-таки нужно что-то сделать. Надо, чтобы ты был дееспособен. Мы не можем сейчас оставаться здесь. Как только Хьюга придут в себя после этой безобразной стычки, они покинут город, и Миру будет… — Итачи-сама, — сказал Хошигаки, — ты думаешь, она жива? Она наглядно продемонстрировала, насколько опасна. Итачи посмотрел на наёмника долгим серьёзным взглядом. — Синоби не только опасна, но и ценна. Они знают, что я выменяю её на их человека. — Они даже не знают, что он попался, и что он жив! — Что ты предлагаешь? Бросить её на произвол судьбы? Она спасла меня, теперь моя очередь её выручать. — К сожалению, — сказал Кисаме сдержанно, — я почти уверен, что девчонка Хьюга пырнула Миру-тян иглой. Итачи прищурился. — Кстати, Хошигаки-сан, почему ты остался в живых? Кисаме вздрогнул, услышав этот вопрос, и у него холодная испарина выступила на спине. Это был тот самый упрёк, которым он сам себя мучил уже долгое время. Жив, хотя уже много раз должен был умереть. И вот сегодня он снова не справился. Ни со своими обязанностями, ни с простой задачей — сдохнуть. Он довольно быстро сообразил, что Итачи спрашивает про яд, но неприятный осадок остался. — Ниндзя чаще всего используют для отравления оружия яд иглобрюха в высокой концентрации, — ответил Кисаме, — при попадании в кровь он не смертелен даже для обычного человека среднего веса и комплекции, но может вызвать временный паралич мышц и общую слабость… На меня он почти не действует — я этих иглобрюхов могу есть даже вместе с потрохами и эффект как от правильно приготовленного филе. Но это было что-то другое… Отрава похожая по действию, но куда более мощная. Думаю, я не умер потому, что Миру дала мне эти свои ниндзя-пилюли… В них наверняка содержалось гэдокуяку — какое-то противоядие от наиболее распространённой отравы. — Ясно. Значит Миру тоже жива. Знаешь, почему Саске платит ей больше, чем тебе? Кисаме отрицательно помотал головой. — Потому, что она действительно элитная синоби. Она выросла в семье потомственных ниндзя, её с самого детства не только учили убивать, но и каждый день добавляли в еду незначительное количество яда. Таким образом, у неё появился выработанный иммунитет к отравлениям. — Что ж, это хорошо. Но всё же от неё могли избавиться. — Хошигаки-сан, что тебе не понятно? Мне совесть не позволит бросить эту девушку в беде. Я ей должен, и я не хочу, чтобы она погибла. Пока есть хоть малейший шанс, что Миру жива, мы будем обязаны вернуться за ней. — Согласен, — с суровым видом заявил Кисаме, — я перед ней тоже в неоплатном долгу. — Что же делать? — проговорил Итачи, — в этом городишке нет даже регулярной полиции, чтобы можно было обратится за помощью. В случае беспокойств — каждый сам за себя… Но, я думаю, получится отыскать пару отморозков, которые не откажутся помахать мечами. Как ты думаешь? — Сто процентов, — ответил наёмник, морщась от боли и шевеля раненной рукой, — да и я ещё могу повоевать… Другое дело, что я больше тебя не оставлю, Итачи-сама. — Как тебе будет угодно, Хошигаки-сан. Но я бы не рекомендовал тебе активно шевелиться, пока кровь не остановилась. Ты очень плохо выглядишь… Идём. — Ты ведь не собираешься отправиться самолично? — спросил Кисаме, преследуя Итачи и начиная беспокоится. — Собираюсь, разумеется. — Нет! Итачи остановился и поглядел твёрдо и вопросительно, ожидая разъяснений. Кисаме взволновался. — Неужели ты хочешь, чтобы её жертва стала напрасной? — спросил он. — Миру выполнила свой долг. Она была нужна для того, чтобы защитить твою жизнь и была счастлива, исполняя предназначение. — Это не так работает, — проговорил Итачи. — Она спасла меня, не только потому, что я её господин. За время её службы у нас, мы с ней стали друзьями. Она — часть нашей семьи! — При всём уважении, но я не позволю тебе рисковать жизнью, Итачи-сама. Ты можешь распорядиться и послать людей. Но не пойти сам. И я останусь при тебе. Итачи растеряно нахмурился и снова потрогал переносицу. Кисаме же снова, с замиранием сердца, поглядел на багровые пятна кровоподтёков, которые, в результате удара в нос, распространялись у Итачи под обоими глазами. Ужас от осознания того, что Итачи мог умереть, да и вообще от всего, что случилось, был слишком сильным, и несколько эмоционально оглушил Кисаме. Сейчас чувства возвращались. Второй раз небо его не пощадит. Теперь телохранителю было страшно от одной мысли упустить Итачи из поля зрения. — Какая ирония, Хошигаки-сан, — невнятно прошептал Итачи, как бы между прочим, и не обращая на наёмника особого внимания, — мне, видишь ли, не требуется твоё позволение. Кисаме, почувствовав прилив внезапной и уже настоящей злости, уверенным жестом взял Итачи за запястье и сказал: — Ты мешаешь мне выполнять мою работу. Итачи поднял на него взгляд и, хотя лицо его выражало скорее растерянность, чёрные глаза полыхнули алым. — Да как ты смеешь? — проговорил Итачи, изумлённо. — Твои братья и так с меня шкуру спустят, когда узнают о том, что произошло, — сказал Кисаме зло, — а ты собираешься снова лезть на рожон? С ума сошёл? — Отпусти меня, — прошептал Итачи всё с тем же удивлением. В это время в коридор вошла Яманака Ино со свёрточком в руках и приветливо им помахала. — О! Итачи-сама! — сказала она, — а я не дождалась вас и принесла ваши покупки. Кисаме недобро прищурился, увидев её, и, когда девушка приблизилась, быстрым и ловким жестом прижал её за горло предплечьем к стене. Ино испуганно охнула и уронила пакет. — Девчонка знала, куда мы направляемся, — проговорил самурай. — Скажи-ка мне, красотка, это не ты ли, случайно, навела на нас клан Хьюга? — Ты!.. Ты больной, что ли?!.. — прохрипела Ино, едва касаясь носками пола, — пусти! — Отпусти её немедленно! — раздался властный голос Итачи. Хошигаки вздрогнул. Что-то было в интонации такое, что заставило его мгновенно отрезвить рассудок. Он посмотрел на своего хозяина. У Итачи на лице застыло непонятное выражение, такого Кисаме ещё не видел. Учиха как-то печально и зло, но едва заметно кривил губы в улыбке, а глаза его были воистину страшны. — На колени, — проговорил он. Кисаме медленно опустил руку, позволяя Ино твёрдо встать на ноги, и подчинился. Понимал, что не может не подчиниться под этим жутким взглядом. Итачи нисколько не боялся наёмника, хотя и понимал, конечно, что совершенно беззащитен перед его грубой физической силой. И чувство собственного заслуженного превосходства не позволяло ему ни на секунду усомниться, что слуга выполнит приказ. — Правильно, — сказал Итачи, — на оба колена, как простолюдин… Теперь извиняйся! — он показал пальцем на девушку. — Прошу простить меня, Яманака-сан, — проговорил Кисаме, поклонившись. Ино смотрела на это, вытаращив глаза. — Я… — пробормотала всё ещё насмерть перепуганная девушка, жутко смутившись, — я никому ничего не говорила!.. Э… Ничего страшного! — она замахала ладошкой, умоляя самурая встать. — Подними голову, — велел Итачи. Теперь он смотрел на телохранителя сверху вниз. Итачи замахнулся и ударил его ладонью по лицу. Чувствуя, как жаром горит левая щека, Кисаме выдохнул и понял, что это выражение в глазах хозяина было разочарованием. — Ты забываешься, — сказал Итачи. — Ты служишь мне, а не моему брату, тупая скотина. И я могу прямо сейчас избавить тебя от твоей работы. Кисаме попытался было что-то возразить. — Заткнись! — резко оборвал его хозяин, — тебе запрещено разговаривать со мной, если не хочешь сказать что-то важное. И впредь не смей ко мне прикасаться. — Итачи нахмурился и, мгновение спустя, презрительно поморщился. — Черт, я уж было начал думать, что… Я подумал, что ты действительно достойный человек. Но Миру верна мне, потому что любит меня, и я отношусь к ней как к сестре. А ты, выходит, не сбежал, испугавшись, и только поэтому рискнул исправить положение? Ты понял, что если отступишь, провалив своё задание, и это будет стоить мне жизни, то Саске начнёт преследовать тебя всюду, до тех пор, пока не отыщет и не убьёт. Ты знаешь, что на гербе клана Учиха веер изображён недаром. Мы можем беречь и длить свою упорную ненависть к врагам, раздувая её, как угли в костре, и ничего нас на этом пути не остановит. Ты спасал не меня, а свою собственную шкуру. Ну надо же, как пошло!.. Впрочем, ничего нового. Каждое слово Итачи причиняло Кисаме боль. Но он молчал, опустив глаза, с воистину самурайским терпением принимая это. Именно в эти минуты он по-настоящему глубоко осознал, насколько сильно успел полюбить своего господина. Ничего в словах Итачи не вызвало в нём ни гнева, ни возмущения. Он стоически выдержал этот очередной удар судьбы. Итачи мог относиться к нему, хуже, чем к грязи под ногами, лишь бы не прогонял прочь. Страх вызвала только угроза увольнения. В один жуткий момент из глубины души поднялся сильный порыв, и этот несчастный, озадаченный собственной влюблённостью парень, хотел высказать всё, что чувствует. Сказать, что он настолько любит Итачи, что костьми ляжет ради его защиты. Но благоразумие заставило сдержаться. И ещё то тёплое, драгоценное чувство, которым Кисаме гордился — оно было настоящим, вызванным не эмоциональной бурей влюблённости, а рождённое решением холодного разума — готовность принести свои интересы в жертву. Кисаме решил для себя, что будет служить хозяину верой и правдой, но любить — только из тени. Его любовь была тайной. — Яманака-сан, — обратился Итачи к Ино, — ты можешь оказать первую помощь при ранениях? — Да, — ответила девушка, всё так же растеряно, — я это умею. — Слава небесам, — выдохнул Учиха и тут же низко поклонился, чем заставил Ино снова ужаснуться, — прошу прощения за грубость и прошу помочь! Очень рассчитываю на тебя, Яманака-сан! — Не стоит! Я с радостью сделаю всё, что потребуется, если я могу быть полезна своему даймё. Итачи хотел было попросить девушку осмотреть плечо наёмника, как вдруг его привлёк шум шагов и голоса. Он увидел свою компаньонку, которая шла по коридору, поддерживаема двумя служащими отеля. — Миру-тян! — воскликнул Итачи. — Итачи-сама!.. — Миру, вяло, но радостно улыбаясь, помахала рукой, — я жива!