Не убивай, Мисаки

— Мисаки! — Такуми в очередной раз пытался достучаться до девушки в ванной. Брюнетка закрылась там два часа назад и вылезать отказывалась. Что стало причиной столь странного поведения не известно. Усуи думал оставить все как есть, но Хината строго приказал достать девушку оттуда. — Мисаки, прошу, выйди оттуда. — Ты начнешь ненавидеть меня, — пролепетала девушка, что заставило блондина еще сильнее задуматься. За что он должен ненавидеть девушку, что три недели назад поселилась у него дома? Да, с момента заселения Мисаки прошло уже три недели. Как оказалось, брюнетка очень одаренная. Примерно за полторы недели она смогла научиться говорить без запинок и не картавить. Не проглатывала слова под конец предложения и могла решить некоторые задачи. Она перестала трястись от всякого шороха, но нож продолжала держать ближе к себе. Хотя парни и отучали её от этого, но в отличие от других, этот процесс шел в разы медленнее. В Сейке было сказано, что Усуи временно заболел, поэтому никто не представлял, чем занимался блондин. Такуми же в свою очередь старался уделять больше внимания девушке, чтобы понять черты её характера. Когда у Мисаки начали проявляться черты человека, то начал и формироваться характер девушки. Ей интересна школа, борьба, а так же старается превзойти Усуи. В чем смысл этих попыток раскрыть не удалось. Брюнетка молчала до последнего, а после чего-то испугавшись, скрылась в ванной и сидит там два часа. — Мисаки, почему я должен начать тебя ненавидеть? Мы не сможем разобраться, если ты так и будешь молча прятаться от меня. — У девушки есть довольно интересная сторона характера. Она вроде и относится к Такуми как к брату, но в то же время как к сопернику. «И откуда она все это берет?» — Блондин еще раз постучал по двери, но с той стороны тишина. — Госпожа Мисаки, если вы сейчас не соизволите вытащить свою тушу на волю, мне придется выломать двери. Но и это не подействовало. Усуи начал паниковать, ведь неизвестно, вдруг девушка уже покончила с собой. Бессмысленные попытки достучаться ни к чему не привели, поэтому парень все же принял отчаянные меры и начал выламывать дверь. — Я поняла! Я поняла, сейчас выйду… — пролепетала девушка с той стороны. «И почему я раньше этого не сделал?» — Усуи уже приготовился отчитывать брюнетку, но вид, с которым вышла девушка, заставил его быстро передумать. Это состояние тяжело себе представить. Она словно осознала что-то ужасное. Тогда она была не в себе, и страх был скорее инстинктом, но на этот раз Мисаки уже могла соображать подобно подростку. Такуми обратил внимание на губы, что были искусаны до крови. Она боялась нанести себе какие-либо раны, или получить их, а тут сама превратила губы в ничто. В глазах было пусто, а тело девушки трясло. Дыхание сбилось, но иногда слышалось поскуливание. Она со всей силы обняла себя за плечи, вцепившись в кожу ногтями, ранки от которых начали кровоточить. — Эй, меня Хината убьет, если с тобой что-то случиться. Иди сюда, обработаем ранки. Такуми попробовал взять её за руку, но Мисаки отрицательно покачала головой и самостоятельно, на еле стоящих ногам, дошла до дивана, где Усуи и принялся обрабатывать раны. Парень видел, что ей неприятно, когда тот дотрагивается до неё, но она держится. — Тебе настолько неприятны мои касания? — Нет. Скорее… Страшно. Они все брали меня и… Я все еще чувствую, как кровь стекает по моим рукам, лицу… Как мне забыть?.. — Мисаки подняла на парня полные слез глаза. — Как мне все это забыть, Усуи?! Парень сразу понял, что она говорит о тех людях, что насиловали её. Ту кровь, что стекала по ней после жестоких убийств. — Я хочу стать такой, как ты! Такой, как Хината! Я хочу стать обычной! Он понимал. Он был таким же, до того, как ушел и семьи Волкеров. Ему хотелось обычной жизни. Жизни без этих постоянных насмешок, фальшивых улыбок и запертых комнат. И он получил желаемое. Такуми смог сбежать и устроиться жить в Японии, хоть ему и помогли. Он получил желаемую свободу и скучную жизнь, потому что получал желаемое с легкостью. Но Мисаки развеяла скуку. Теперь каждый день был для него не обыденным, а особенным. Просыпаясь каждое утро, он уже знал, что брюнетка снова что-то учудит. И ему это нравилось. «Нравится… Нет, скорее это интересно», — Такуми стер слезы с лица девушки и принялся успокаивать. — Не думай об этом. Я точно не стану тебя ненавидеть из-за этого. — А Хината? — И Хината тоже. Мисаки, — Усуи стал серьезнее, ведь давно уже планировал это спросить, но подходящего момента не было. — Давай тебя осмотрит врач? Девушка выскользнула из объятий парня и сжалась в комочек в углу дивана. Она привыкла только к парням и ни разу не выходила на лестничную площадку. — Он мой хороший знакомый. Он только осмотрит тебя и все. Под моим пристальным наблюдением. — Обещаешь? — Обещаю. Девушка легко кивнула, чем очень обрадовала парня. Мисаки не подпускала к себе никого, кроме Усуи и Хинаты. И даже здесь есть нюанс, что Такуми она подпускала куда ближе, чем Хинату. Синтани девушка пока не вспомнила. Промывка мозгов давала о себе знать. Девушка постепенно вспоминала все события, что происходили с ней. Она начала понимать, что творила непоправимое, а для неё это уже было шоком, который практически невозможно пережить. — Кушать хочешь? Порезать тебе яблоко? Носила девушка только платья, но и другого пока не нужно было. Такуми отошел сделать перекус брюнетке, в то время как сама Мисаки решилась на невозможное. «С её способностями к учебе, если она сможет оправиться и побороть страхи, то легко сможет поступить к нам. Переведенные ученики — это для нас уже привычное событие. Один минус в том, что ни я, ни Хината не знаем, сколько еще времени займет её реабилитация». Раздался хлопок двери. Такуми бросил резать яблоки и кинулся ко входу, попутно осматривая комнаты. Мисаки нигде не было. Блондин вышел на лестничную площадку, где девушка трясущимися руками держалась за перила и глубоко вдыхала воздух. Паника парня отпустила, но и окликнуть брюнетку он не торопился. Наблюдал, что она будет делать дальше. Минуты через три Мисаки привела дыхание в порядок, а лицо приобрело свой обычный вид. Руки еще тряслись, но она сделала первый шаг. Девушка продолжала спускаться с этой лестницы. Было видно, что каждый шаг давался ей с большим трудом. Как только она встала на последнюю ступеньку, радостная Мисаки обернулась на Такуми. Искренняя радость, которую в ней заметишь не часто, сейчас она просто светилась ей. «И когда она меня заметила?» — Такуми спустился к девушке, чтобы помочь подняться обратно. — Пошли яблоки кушать? И не уходи в следующий раз без предупреждения. Я ведь тоже волнуюсь. — Слегка отчитал её парень, щелкнув по носу. — Я… — Девушка замялась. Такое обычно бывает, когда она хочет чего-то попросить. Чего-то смущающее её. — Слушаю. — Я хочу на улицу… — Шёпотом, отвернувшись от парня, произнесла своё желание Мисаки. — Эх… — Усуи сел на лестницу и посадил девушку себе на колени. Брюнетка начала ерзать от непривычки. — Не ерзай. — Мне не удобно… — пробубнила Мисаки. — Давай тогда так. — Такуми пересадил девушку между ног, но и эта поза ей особо не нравилась. На другую позу Усуи, увы, не согласился. — Мне так удобнее будет с тобой разговаривать. — Относишься ко мне, как к ребенку… — Мисаки поняла, что ей не выбраться и облокотилась на торс парня. Такуми же начал перебирать мягкие волосы девушки. — По поводу улицы, не торопись. Я верю, что тебе очень хочется стать похожей на нас с Хинатой, но подожди немного. Тебе нужно привыкнуть к людям, а то устроишь мне истерику посреди толпы. Давай я буду приглашать ребят, они будут приносить мне конспекты, а ты попробуешь с ними подружиться? Если выйдет, то перейдем на новый уровень и выйдем на улицу? Все это время он сидел заплетал ей косичку. Делать прическу ему пришлось впервые, поэтому вышло не удачно, но девушку это мало волновало. — Что тебя ещё волнует? Можешь сказать мне, я не буду ругаться. Девушка это понимала. С её появления в доме он ни разу не кричал на неё. Были замечания и выговоры, но ни одного крика или удара. Сцены насилования вспыхивают каждый раз, когда Такуми проявляет нежность, когда касается её с заботой. Ощущения той боли наглухо застряли в памяти её тела. И как сказать об этом человеку, которой заботиться о тебе сильнее, чем кто-либо. Который терпит твое присутствие в своем доме, который терпит твои выходки. Как ему об этом сказать? — Мисаки? От молчания ничего не измениться, — она и сама прекрасно это понимала. — Я боюсь. Я боюсь… Они насиловали… каждый раз… у них не было жалости… От ужасных воспоминаний рвота подступила к горлу. Пелена накрыла глаза, а тело снова начало дрожать. Внутренний порыв удержать брюнетке не удалось… — И-извини! — Усуи, явно не ожидавший, что часть окажется на новых штанах и обуви, успокаивал девушку, хотя ему следовало и самому успокоиться. — Пошли домой. Яблочки покушаешь, а я попробую одежду застирать…