Не убивай, Мисаки

Мисаки сидела на нижнем этаже больницы. Она не хотела идти к Такуми, но и покидать больницу, не поговорив с парней, не хотелось. Это были противоречивые чувства. Она сейчас ему никто, но может, это шанс начать все сначала? Когда-то он помог ей, а сейчас она должна помочь ему? Но ситуации все равно различаются… Усуи вообще не знал, кто такая Мисаки. А Аюзава знает о нем куда больше, чем он сам. — Но попробовать все же стоит. Девушка вернулась в палату, где её сразу поприветствовал Такуми. Хинаты в комнате не наблюдалось. — Аюзава-сан? Правильно? — «Аюзава-сан? Ты никогда не называл меня так…» — Просто Аюзава. Усуи, как ты себя чувствуешь? Каждый шаг давался с усилием. Блондин жив, бремя должно было сброситься, но тогда почему? Почему ей тяжелее, чем было раньше. — Мне куда лучше, спасибо. Знаешь, Синтани тут много рассказывал о тебе. — Улыбку, что он так редко ей показывал, сейчас не исчезала с его лица. Сердце сжалось в груди. — Ты заботилась обо мне все это время. И только благодаря тебе я был не отключён. Мне жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя. — Он говорил не спеша, иногда с запинками или проглатывая части слов. Но это не мешало ей понимать, что он хочет донести до неё. — Не нужно. Ты мне уже отплатил. — Пока спал? — Ироничная ухмылка. Она вспомнила моменты, когда эта ухмылка не предвещала ничего хорошего. — Аюзава, расскажи, каким я был? — Разве Хината тебе уже ничего не рассказал? — «Каким был? Мамочка, лишь бы не зарыдать при нем». — Рассказал. Но на твоем лице написано сожаление и видна боль. Ты смотришь на меня с сочувствием. И в твоих янтарных глазах застыли слезы… Брюнетка сидела рядом с ним, поэтому парню хватило сил поднять руку, чтобы вытереть слезу, что побежала по щеке. Нежный взгляд, смешанный с беспокойством. Почему он так к ней относится? Только из-за того, что она была его девушкой? Но в этом же смысла нет, раз он ничего не помнит. — Я хочу услышать рассказ от тебя. — Усуи вернулся в свое лежачее положение, ибо сил было не так много. — Хорошо. — Мисаки начала прокручивать в памяти моменты, связанные с блондином. — Ты был отвратителен. — Такуми от изумления широко раскрыл глаза. — Ужасен. Ты извращенец со стажем. Каждый день от баб не мог оторваться… — М-мисаки… Это как-то… — Раз попросил, то будь добр выслушать до конца. — Раньше бы Такуми уже заткнул девушку, но он не в той ситуации. — Ты невыносим. Всегда делаешь все по своему и редко прислушиваешься к чужому мнению. Но… — Такуми смотрел в лицо девушки, искаженное болью. Слезы бежали по щекам, падая на одежду. — Но ты всегда был нежным. У тебя была ужасная черта, когда ты относился ко всем с особенной для тебя харизмой. Ты жил скучной жизнью. Она тебе не нравилась. Ты редко показывал свои настоящие эмоции, надевая перед людьми различные маски. Но только передо мной ты был собой. Только передо ты снимал все маски и становился настоящим. Без всех этих натянутых улыбок, и тусклого взгляда. Твоим любимым занятием была готовка, а так же приставания ко мне… — Опустись ко мне. — А? Такуми раскинул руки, призывая её к объятиям. Она не знала, можно ему делать так много движений или нет, но желание снова почувствовать его тепло было куда сильнее. И снова эти пальцы гладят её волосы. Она сейчас лежит рядом с ним, и ей без разницы, что может произойти. Он здесь, он с ней. Они больше не говорили, лишь лежали, наслаждаясь друг другом. Даже заснув, блондин не выпускал её из своих рук, а ей и уходить особо не хотелось. — Завтра, мы обязательно поговорим с тобой подольше. Никто не смел их разлучать. Доктор сжалился, но дал наказ следить за состоянием парня. Мисаки впервые спустя два года спала спокойно. Никаких снов из прошлого, никаких преследований. Лишь он и его тепло. Его умиротворенное дыхание, и её ровное. Они дышали в унисон. «Мы преодолели самое страшное. Теперь преодолеем и это». Мисаки почувствовала, как её руку слегка сжали. На лице показалась легкая, невинная улыбка, что отсутствовала уже так давно.