Никогда не поздно...

      POV Бастиэль де Лорейр       Едва до меня дошло осознание той... кхм, ямы, в которой мне не повезло оказаться, я вскочила и, постаравшись принять максимально непринужденный вид, пошла вперед – на поиски выхода, про себя считая секунды до момента, на котором меня заметят. Всё-таки это военный госпиталь.       На двадцать первой секунде меня остановил охранник. Сурово нахмурившись, он посмотрел на меня тяжелым (в его понимании, вероятно, ибо меня это нисколько не смутило) взглядом и грозно произнес:       – Что ты здесь делаешь, девочка?       Возблагодарив небеса за то, что я прятала свои уши и хвост (если бы не это, на этом моя жизнь бы и окончилась), я широко распахнула глаза и сделав максимально несчастное выражение лица, плача (после такого потрясения выдавить слезы было несложной задачей), начала натурально страдать.       – Дяденька, – всхлип. – Я потерялась... – всхлип. – ...мама наверняка волнуется. Мы с ней пришли посмотреть на этот... как его... музей этот известный, – всхлип. Во мне однозначно погибла артистка. А еще я забыла как называется известнейший музей Южного Клана Птиц, который находится буквально в паре метров от этого госпиталя, причем их входы очень похожи. – Я буквально на секунду отвернулась... случайно зашла сюда... и потеряла-а-ась...       Кажется, я начала понимать страсть Лео к издевательствам над окружающими. По крайней мере, смотря на одновременно растерянное и раздраженное выражение лица бедного охранника, которому не повезло встретиться со мной, я чувствовала веселье, понимая, что вот-вот засмеюсь. Делая глубокие вздохи, чтобы успокоиться и не начать истерить (этого мне еще не хватало!), я постепенно выровняла дыхание и жалобным тоном продолжила издевательство над чужим разумом.       – Дяденька, вы же мне поможете? Вы же не оставите бедную девочку совсем одну? – вопрошала я, вцепившись в локоть мужчины, уже сто раз успевшего пожалеть о том, что вообще со мной заговорил.       Вообще-то я прекрасно понимала, что серьезно рискую, предлагая проводить меня, но было бы странно, если бы я сейчас внезапно решила сбежать, так что мне необходимо было заставить сбежать его. И это оказалось совсем несложно: буквально пару минут умоляя проводить меня и называя охранника своим рыцарем, обещая уговорить родителей сделать его своим телохранителем, я добилась того, что мужчина решился проигнорировать свои должностные обязанности и сбежать с поста.       Облегченно выдохнув спустя пару минут после его ухода, я отправилась дальше искать выход. И буквально через минуту наткнулась на план здания, висящий на стене, на случай каких-то непредвиденных обстоятельств, пожара, например. Внимательно его рассмотрев, я запомнила маршрут (спасибо, Магия, за то, что у меня такая хорошая зрительная память!) и спустя четверть часа оказалась на улице.       В очередной раз за день выдохнув с облегчением, я поспешила скрыться.       С момента моего попадания в Город Свободного Неба прошло не более часа, а я успела: трижды едва не попасться патрулю, дважды сбежать от него же, благо меня не слишком преследовали, приняв за простую попрошайку (спасибо моему взлохмаченному виду, привести себя в порядок я утром не успела, ибо проспала, к слову, впервые в жизни), а еще пообщаться с Лео, рассказав ей свое новое место жительства, из-за чего кстати едва и не попалась патрульным в третий раз.       Сегодняшний день был невероятно удачным. Казалось бы, после всего, что за этот день со мной произошло, я должна думать иначе, но я оставалась реалисткой: мне сегодня крайне везет. Но вечно так продолжаться не могло.       Вот и настал момент расплаты. Я поняла это, едва увидев мужчину, одетого в военную форму Клана Южных Птиц, он притягивал к себе внимание. И дело было даже не в привлекательной внешности, а в повадках, манере держаться, даже в том, как он ходил, чувствовалась стать и изящность. Этот темный определенно был аристократом, таким же, как и я. Вот только мне до такого еще учиться и учиться, а он уже достиг всего, чего хотел или же успешно бросает пыль в глаза.       Однако разумного, росшего в благородной семье, все равно легко отличить от простого темного. Если знать на что смотреть, разумеется. Этот – знал. Я стояла и расширенными глазами наблюдала за тем, как мужчина бросает взгляд в мою сторону, заинтересованно приподнимает бровь и, довольно усмехнувшись чему-то, направляется ко мне.       Я могла развернуться и попытаться сбежать.       Я могла солгать о своем происхождении, все же достаточно знаю об аристократических родах всего мира.       Я могла попробовать усыпить его бдительность и незаметно исчезнуть.       Могла бы. Но не стала.       Потому что все это не имело смысла – он меня узнал. У меня не было разумных объяснений, я просто это знала. И – что удивительно – мне не было страшно. Казалось, будто это происходит не со мной, а с кем-то другим.       Ощущение странного беспокойства, предвкушения, пришедшие по связи (Клятва Вечности), которую мне с каждым днем удавалось ощущать все отчетливее, заставило встряхнуться, и я пришла в себя. Этот проклятый темный использовал Внушение*! Разозлившись, потому что ненавижу, когда мной управляют, и потому, что понимаю – мне не уйти, он подошел слишком близко, я решила не сдаваться. Ведь проигрыш начинается тогда, когда мы опускаем руки.       – Здравствуй, девочка. Позволь поинтересоваться, где твои родители? – вежливо спросил мужчина, глядя на меня сверху вниз (он был выше на целую голову). Пах он необычно: смесью корицы и лаванды. Отбросив глупые мысли, я сделала неуверенное и забитое выражение лица, и тихо, осторожно сказала:       – Простите, у меня их нет, – я не лгала: у Риэль Милар действительно нет родителей, только опекун. К тому же, ложью является то, что мы не считаем правдой. А если считать правдой ложь, то и она в конце концов станет правдой. Лживой, ненастоящей, но правдой. Для тебя так точно. А если в это веришь ты – найдутся и другие.       – Вот как. Где же твой опекун, в таком случае? – продолжил темный строить из себя заботливого офицера. Ну, а я продолжила делать вид, что являюсь простой аристократкой, потерявшейся в городе. При этом, мы оба знаем правду, но оба продолжаем друг другу подыгрывать.       «Какие однако странные эти аристократы», – как-то сказала мне Лео, в очередной раз выслушав лекцию о застольном этикете. Сейчас я была с ней согласна. Сейчас я на все была согласна, лишь бы оказаться у себя дома и чтобы все это было простым сном. Потому что я ни разу не герой. И ни разу ни воин, Тьма вас всех раздери!       Сделав глубокий вздох под внимательным взглядом офицера, я успокоилась и неожиданно даже для самой себя абсолютно нелогично заметила, расплывшись в веселой усмешке:       – Знаете, а вы оказывается совсем не страшный.       Выдав сию глубокую мысль, я развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула вперед. Неожиданно пришла апатия, но посидеть и погрустить времени не было, так что я спешила сбежать.       Мы играли в догонялки примерно часа два. За это время к неизвестному мне офицеру-аристократу успело присоединиться три патруля, но поймать меня они так и не могли. Дело тут было в моей ловкости, прыткости и хитрости, а также адреналину и желанию выжить. В конце концов, жить захочешь – и не такое сделаешь.       Я бежала и бежала, лихорадочно оглядываясь в поисках места, где можно было бы спрятаться, но пока ничего, что возможно было бы использовать как убежище мне не попадалось.       Я поняла, что нашла идеальное укрытие до того, как мозг смог идентифицировать это место. Передо мной был полуразрушенный и всеми забытый вход в катакомбы. Единственное, что я помнила из уроков истории про это место – это то, что оно заброшено.       В нормальной ситуации я ни за что не полезла бы в катакомбы, но сейчас дело обстояло так, что у меня не было выбора. Нет, я, разумеется, могла остаться и продолжить бегать от стражников, но как долго мне бы это удавалось, учитывая, что уже сейчас я начинала задыхаться, а они нет? То-то и оно. Поэтому я уверенно рванула внутрь.       Темнота и тишина быстро окружили меня, но задумываться было некогда.       Бежать по темному туннелю, местами обвалившемуся, было страшно, но бояться времени не было тоже. Я неслась по длинным коридорам, постоянно сворачивая, игнорируя угрожающий гомон за спиной, стремясь поскорее оторваться от погони.       В очередной раз повернув на перекрестке, я вылетела прямо на озеро. Чувствуя, что враги близко, не давая себе времени на раздумья и сомнения, я задержала дыхание и прыгнула прямо в воду, мысленно благодаря Магию за то, что все ещё несовершеннолетняя (у них запаха практически нет плюс он быстро выветривается). Сразу стало холодно и темно, одежда намокла, но я продолжала плыть дальше, глубже, чтобы максимально увеличить свои шансы остаться незамеченной. В глубине было ещё холоднее, но по счастью я к морозу равнодушна, да и жизнь в Городе Вечной Зимы сказывается. Проплывая мимо темно-зеленых, почти черных в мутной воде водорослей, я искала какой-нибудь проход, выступ, люк, что угодно, лишь бы там можно было укрыться. Потому что понимала, что меня так просто не оставят в покое – слишком уж я ценная фигура, которую можно выгодно использовать. А подставлять папу и себя мне совершенно не хотелось.       Чувствуя, что кислорода становится все меньше, я ускорила поиски. Спустя некоторое время, когда воздуха стало катастрофически не хватать, лёгкие горели огнем, а силы были на исходе, мне наконец удалось найти люк. Я держалась на чистом упрямстве, не позволяла себе терять сознание. Меня хватило только на то, чтобы резко дернуть дверцу люка и на одной только силе воли буквально забросить себя внутрь. Только оказавшись в безопасности, сумев наконец нормально вздохнуть, я позволила себе упасть на холодный пол и потерять сознание.       В себя я приходила медленно: сначала услышала стук капель об пол, но двигаться не хотелось совершенно. Я просто лежала, ощущая как мокрая ткань прилипла к телу, волосы слиплись, и лениво размышляла о смысле моей жизни. По всему выходило, что его нет, или я его не видела, одно из двух.       Псевдофилософские мысли пришлось отложить на время, потому что организм не только устал, но и значительно потратился, следовательно, требовал пополнить запасы энергии. Сразу вспомнилось, что сегодня я ничего не ела, с утра из-за опоздания на уроки позавтракать не успела и сейчас была сильно голодна. Стало совсем грустно, даже плакать захотелось. Настроение, до этого колеблющееся между отметками «все плохо» и «проще повеситься», застыло на последней отметке. Хотя сейчас и повеситься-то у меня бы не получилось, даже если бы я очень этого пожелала. Плакать захотелось еще больше.       Вздохнув, я встала, игнорируя урчание желудка – сейчас выходить из своего убежища было нерационально. Да и опасно. Так что придется тебе, мой дорогой пищеварительный орган, немного подождать. М-да, до чего я докатилась, уже с желудком разговариваю...       Улыбнувшись таким своим веселым мыслям, я осмотрелась в пещере (ну или что это такое?), в которую угодила. Как оказалось, проход был зачарован таким образом, что вода сюда не проникала, останавливаясь перед дверью. Это было прикольно, но сие занятие мне быстро надоело, и я отвернулась от созерцания столь странной аномалии. И наткнулась взглядом на что-то в кожаном переплете. Логично рассудив, что это вероятнее всего книга, я аккуратно потянулась к неизвестному предмету и, взяв его, снова присела, облокотившись о холодную стену пещеры. Найденная мной тетрадь оказалась чужим дневником. Я поняла это, когда посмотрела на надпись, сделанную каллиграфическим почерком внизу обложки: «Нейбери А. 3726 год».