Никогда не поздно...

      POV Элеонтесса Марель       – Круто, – прокомментировала я слова местного друга Генриха с доброй улыбкой. У меня даже ненависть ко всему миру прошла, настолько новость о предстоящей казни Оливера меня потрясла.       – Пойдете на казнь? – возбужденно спросил парень, и я кивнула, ибо как я его спасу, если не буду присутствовать на этом мероприятии? То-то же.       – Да, конечно, а теперь извини, у меня тут дела, давай позже зайдешь? – не слишком-то вежливо начал выгонять безымянного друга из своего дома отмерший Генрих, пихая его в сторону выхода. Тот посопротивлялся, конечно, но это ему не помогло, так что он быстро оказался на улице.       – Жестоко, – прокомментировала я.       – Нормально, – возразил парень раздраженно и вернулся на свой стул, сев напротив меня.       Пару минут стояла напряжённая тишина.       – Это странно, тебе так не кажется? – внезапно спросил Генрих, серьезно глянул на меня.       – Что именно? – я внимательно посмотрела в алые глаза напротив, откинулась на спинку стула.       – То, что Вайса так просто поймали. Он ведь...       – Герой войны, на двадцать лет старше местной версии себя, куда более опытен, силен, умен и опасен? – закончила я, перебив Генриха.       – Да, – со вздохом согласился темный.       «Элен?», – обратилась я к самой умной в данной ситуации девушке. Не то, чтобы я не могла подумать самостоятельно, но суть в том, что сейчас у меня не было времени строить гипотезы. Тем более, до рассвета оставалось около шести часов.       «Казнь – не подстава и не ловушка. Это все, что тебе следует пока знать», – спокойно отозвалась богиня. Я, как это ни странно, проигнорировала последнюю фразу, пусть она меня и задела.       – Это не ловушка. И не подстава, – повторила я слова Элен. Парень напрягся:       – Почему ты в этом так уверена?       – Интуиция, – я мило улыбнулась. Напряжение никуда не делось, а подозрения во взгляде стало больше. Я закатила глаза и, подняв руку, четко сказала:       – Я, Элеонтесса Милена Марель, не шпионка, прибыла из 3732 года и не собираюсь причинять вред, как физический, так и моральный, Генриху Фанслееру. Моя цель – спасти Оливера Вайса и вернуться обратно в будущее, чтобы вытащить из той ямы, в которой моя названая сестра оказалась по нашей вине, Бастиэль де Лорейр, и жить долго и счастливо. Если хотя бы одно мое слово – ложь, то пусть меня покарает Магия!       Потрясенный взгляд Генриха стал мне ответом. Ничего не произошло. И это сказало темному намного больше клятв и обещаний.       – Теперь ты мне веришь? – насмешливо спросила я у пытающегося собрать только что порушенную картину мира парня. Что поделать: не каждый день вместо обычной клятвы обращаются к самой Магии. Впрочем, это для остальных подобное – что-то невероятное, для меня же, можно сказать, подопечной богини разрушений, это почти норма.       – Д-да, – слегка заикаясь, ответил он, отмирая. Даже нервно дергающийся хвост прекратил метаться из стороны в сторону. Я насмешливо на него глянула.       – Итак, нам нужно продумать план спасения одного фаталиста, – вернулась я к делам насущным, потирая руки в предвкушении: нарушать закон – мое любимое занятие. Аж ностальгия пробила.       – Мы должны как-то отвлечь внимание стражи, – неуверенно начал Генрих. От волнения у него подергивалось ухо. Вот сразу видно, что никогда казни не срывал! Я в принципе тоже, но это дело поправимое...       – Должны, – покивала я и кровожадно добавила: – Это будет взрыв!       – Нет! – воскликнул темный с возмущением. – Ни за что!       – Тогда я разукрашу статую богини разрушений, – легко согласилась я. Выражение лица Генриха надо было видеть. Смесь потрясения, ужаса, гнева, удивления и – кто бы мог подумать? – любопытства. Я захихикала, а он облегченно вздохнул. Неужели решил, что я пошутила? Вот наивный. Жаль его разочаровывать, я же на полном серьезе предложила. В конце концов, взрывы – это то, что у меня всегда хорошо получалось.       – Итак, решено! – заявила я, пусть решено ничего не было. Но когда меня это волновало? – Сначала я разукрашиваю статую богини разрушений!       – Нет!       «Элен, ты не против?», – очень вежливо спросила я, проигнорировав возмущенные слова Генриха.       «Делай что хочешь», – ничуть не купившись на мой тон, равнодушно ответила она.       «Отлично!», – счастливо прокричала я (Элен наверное меня прокляла за громкость) и вернулась в реальность, в которой меня активно в чем-то убеждали. Ну, явно безуспешно, ибо половину сказанного я пропустила.       – ...это святотатство! – закончил Генрих, глянул на меня крайне возмущенным взглядом. Я почти умилилась.       – Да ладно тебе, она мне разрешила! – весело произнесла, сверкая милой улыбкой.       – Что-о-о?! – ух ты, никогда ещё не видела таких больших глаз. Бедный парень, за день столько потрясений. Мне почти его жаль.       – Боги среди нас, ты разве не знал? – перейдя на таинственный шепот, вопросила с максимально серьезным и пафосным видом. Правда, надолго меня не хватило, и я все-таки расхохоталась. А Генрих, понял, что над ним издеваются, фыркнул и, покраснев до кончиков ушей, отвернулся.       – Итак, я разукрашиваю статую Э... то есть, богини разрушений, – поправилась я, ибо «Элен» не было ее именем, только прозвищем, которое я девушке дала, ибо «незнакомка» звучало глупо.       – Серьезно думаешь, что этой суматохи будет достаточно?       – Нет, конечно, – фыркнула я.       Генрих посмотрел на меня вопросительно. Его ухо заинтересованно дернулось.       – После статуи мы устроим взрыв, – широко улыбнулась я. – Подорвем здание возле площади, где проходит казнь. Насколько я помню, оно прямо вокруг этого места?       – Разве это не поменяет историю?! – воскликнул парень. Я задумалась.       – Ну, Басти рассказывала, что это здание было взорвано, – вспомнилось мне.       – Когда? – продолжил допрос собеседник.       – Эм... я не помню, – честно призналась и тут же возмутилась: – И вообще, это твоя родина, ты должен знать историю, а не я!       – Знаешь, что!.. – начал Генрих, но я его уже не слушала.       «Элен, на помощь!».       «В 3712 году, на тридцатый день одиннадцатого месяца вечной зимы, невежда», – поведали мне. И упрекнули заодно.       Я повторила слова Элен вслух.       – Но это же завтра! – потрясенно воскликнул темный.       – Это судьба! – не растерялась я. – Значит, мы ничего не поменяем! Главное, не встретиться с настоящими террористами, да...       – Позволь спросить, как ты взрыв-то совершишь? – смирившись с моим кровожадным настроем, спросил парень.       – Пф... – фыркнула я. – Я выросла в Нижнем Городе!       – И что? – не понял он. Вот сразу видно: никогда не был на моей родине.       – И то, мой дорогой друг, что из Нижнего Города выходят самые опасные преступники, чтобы ты знал, – сказала я.       Генрих смирился.       – Ты вообще бываешь серьезной?       – А с чего ты взял что я сейчас несерьезна? – я внимательно посмотрела ему в глаза, стерев с лица улыбку. Парень промолчал, удивленно заморгав.       – Значит, решено! Сначала я разукрашиваю статую богини разрушений, потом взрываю здание вокруг площади, где проводятся казни, и мы спасаем Оливера! – снова улыбнувшись, весело заключила я, хлопнув в ладоши, и мы начали обсуждать подробный план действий.       Генрих вздыхал. Я улыбалась. Элен как всегда молчала. Вокруг царила идиллия.

***

      Я, весело насвистывая безобидную песенку, раскрашивала статую богини разрушений. Получалось весьма неплохо, но времени любоваться своим творением, увы, не было.       Долго заниматься вандализмом не пришлось: буквально через пару минут после начала моего издевательства над чужим трудом, явилась стража, дабы покарать столь дерзкую особу, посмевшую поднять кисть на богиню разрушений. А я что? Мне Элен разрешила. Именно это я и сообщила возмущенной охране.       Ну, а дальше были догонялки. Меня пытались поймать, убить, избить, всячески оскорбляли и поливали нецензурной бранью. Мной даже овладела ностальгия: в Нижнем Городе меня почти все так и встречали.       Побегав от стражников примерно десять минут, давая время Генриху установить бомбу, я выкрикнула какую-то чушь, и сбежала. Побежали за мной эти ребята весьма резво.       Я направлялась к площади, где должны были казнить Оливера, всячески провоцируя следующих за мной стражей правопорядка. Ветер бил в лицо, адреналин кипел в крови, настроение было весело-безбашенным, так что я отрывалась по полной. Не забывая следить за обстановкой, конечно. В конце концов, будь я на самом деле такой эмоциональной идиоткой меня бы уже давно убили. Всё-таки удобно играть роль веселой и безбашенной. От такой никто не ждёт способность применять мозги по назначению.       «Время», – предупредила меня Элен, и я в ту же секунду создала вокруг себя магическую защиту, падая на пол и закрывая голову руками.       Раздался взрыв, на землю полетели осколки, а я мысленно возрадовалась тому, что являюсь ведьмой, а не темным, вон как они ошалели (ну, и пострадали, конечно, но сейчас не об этом) – контузия минимум половине обеспечена.       Пока все приходили в себя от взрыва, я рванула к Оливеру, которого заметила давно, но старательно игнорировала, чтобы не выдать свои истинные намерения.       Как и ожидалось, Вайс-старший идиотом, как и слабаком не был, а потому мне не пришлось быть рыцарем в сияющих доспехах – освободился он вполне самостоятельно, воспользовавшись замешательством охраны. А затем... Затем Оливер просто перехватил меня, когда я неосмотрительно приблизилась, и перекинув через плечо, побежал на выход, пользуясь суматохой.       Я попробовала возмутиться и отстоять свое право на независимость, но мужчине было наплевать – все мои слова и угрозы он просто напросто игнорировал. Но как ни странно, подобная прогулка (а вернее, побег) мне понравились, поэтому я просто повисла на чужом плече. И даже предстоящая головомойка от Вайса-старшего меня не расстраивала. Главное, что он жив и здоров, а ругань... это всего лишь слова. А слова, как известно, ничего не значат.