...вернуться домой.
12 мая 2018 г., 21:20
POV Элеонтесса Марель
С момента эпичного спасения Оливера прошли сутки. За это время мы расстались с Генрихом, узнав, что, если не успеем за четыре месяца найти способ вернуться в свое время, то навсегда останемся здесь, как это случилось с самим Фанслеером. Он был грустным, когда прощался с нами, и совершенно искренне желал нам успеть. Я обняла его на прощание и пообещала, что не вернусь. Он кивнул, горько улыбаясь, и мы разошлись в разные стороны, навсегда исчезнув из жизни друг друга. Мне было грустно, да и жаль Генриха тоже: у нас ещё есть шанс снова жить своей жизнью, он же свой упустил.
Ну, а нашим дальнейшим пунктом назначения был Нижний Город. Почему именно это место? Так все логично: только там можно было получить информацию. По любой теме. По любому вопросу. И именно поэтому мы направлялись туда. Оливер, конечно, был против. Но мне не было до его мнения дела, потому что я хотела вернуться к Басти, и ничто, и никто в этом мире не смогло бы меня остановить. А самым лучшим (и надежным) местом, где можно найти нужную информацию всегда был Нижний Город. Но, увы, там было еще и очень опасно, так что не каждый отваживался обратиться туда. Но я выросла там и бояться разучилась. Единственный страх, что у меня сохранился – это страх потери. Все, что в этом мире имеет для меня значение, это жизни Басти и Элен. И немного Максимилиана. Все.
Поэтому Вайсу-старшему пришлось смириться. К тому же, Элен отказалась нам помогать.
Мы сидели в таверне, Оливер был мрачен и зол, но не спорил со мной, потому что понимал, что лучшего варианта не найти в нашей ситуации, я же немного волновалась, потому что вскоре должна была вернуться в место, из которого так удачно сбежала. Да уж, похоже, придется вспомнить бурную молодость и снова включить режим неадекватной.
Вообще, есть четыре категории разумных, способных выжить в Нижнем Городе. Это все, конечно, относительно, основывается лишь на моих собственных наблюдениях и выводах, сделанных из этих наблюдений. Но вернемся к категориям. Я называю их так: Продавец, Товар, Глава и Безумец. Как думаю и так понятно, Продавец – это тот, кто может что-то предложить третьей категории, Главе, в свою очередь являющейся самой влиятельной и опасной частью населения моей родины.
Вторая категория, Товар – это те, кто продают себя в рабство (любое), что, правда, делает их вечным «никто» в Нижнем Городе, но относительно спасает.
Последняя категория имеет два подвида, я называю их – Безумец Обыкновенный и Псих Отмороженный. Вообще, Безумец – это категория разумных, имеющих репутацию опасных и сумасшедших личностей, которым не слабо подорвать себя вместе с тобой, лишь бы отвалил к Магии. Это правда подвид Псих Отмороженный, но не суть. К Безумцу Обыкновенному относятся все те, кому хватит силы, и духовной, и физической, пойти против Глав Нижнего Города. Они обычно просто обозначают, что с ними лучше не связываться, а боссы их дальнейшую жизнь игнорируют. Задача последней категории – не влезать в терки Глав, не рушить их планы и по возможности не отсвечивать вообще. Все это я поведала Оливеру еще в первые дни нашего знакомства, потому что ему было интересно.
– Кем из них была ты? – внимательно посмотрел на меня тогда Оливер. Я вздохнула и честно ответила:
– Психом Отмороженным. Потому что Продавцом или Главой из-за женского пола мне не быть, а Товаром совсем не улыбается.
– Я почему-то не удивлен, – хмыкнул тогда мужчина. – И как ты создала этот образ?
– Пара взрывов там, пара пожаров тут. Потом целенаправленный террористический акт в штабе одного из Глав, убивший кучу народа, но не задевший босса, я же не дура. Потом он пришел в мой дом, но время подобрал неподходящее. У меня в тот день мама от болезни умерла, мир, можно сказать, рухнул, а тут он... – я пожала плечами.
– Ты его убила? – с любопытством.
– Мм, нет. Просто навешала на себя кучу бомб и пообещала подорвать себя, если они сейчас же не свалят навсегда. Видок у меня был еще тот: всколоченные волосы, красные, опухшие глаза, безумная улыбка и смех через каждое слово пополам с яростными криками. Я плохо помню, что тогда произошло, да и свои действия тоже не припоминаю, но больше ко мне Главы и их подчиненные не лезли. Ну, а что до прочих... каждый, чьей смерти я желала, сейчас кормит червей.
– А ты не такая и безобидная, какой кажешься, – усмехнулся Оливер в тот день.
– В Нижнем Городе нет безобидных, есть только опасные и сломанные. Это место не просто так зовут самой жестокой частью Северных Земель.
– Не жалеешь? – пристальный взгляд мне в глаза.
– О чем? – я продолжала безмятежно глядеть на него. – Об убийстве многих разумных? Нет. Все хотели жить нормально, и я не исключение. А у меня на руках умирала больная мать. Думаешь, мне было дело до чужих жизней?
На этом наш разговор тогда и закончился.
В принципе, меня в Нижнем Городе запомнили достаточно безбашенной, но в этом времени меня нет, а значит, и репутации, большую часть работы мне облегчающей, нет тоже. Я вздохнула. Это проблема. Впрочем, когда это меня останавливало?
Принесли заказ, и я временно выпала из мира. Оливер ко мне присоединился, сухо пожелав «приятного аппетита», и не улыбнулся на мое шутливое: «И тебе не подавиться».
Я лишь пожала плечами. Хочется темному быть мрачным и немногословным, пусть будет, мне не жалко.
Доев свою порцию и заметив, что Оливер тоже закончил, я расплатилась (потому что деньги были только у меня), и мы покинули таверну.
По идее до Нижнего Города было три дня пути из столицы, но это только официально. На деле же, все, кому надо знали тайные тропы и потайные ходы, значительно сокращающие путь. Я такие тоже знала, причем немало, мы как раз через них с Басти шли, когда только познакомились.
Вспомнив о Басти, расстроилась, потому что волнение о ней, несмотря ни на какие слова Элен, не исчезло.
Как она там, совсем одна среди чужих, не дружелюбно настроенных темных? Не поймали ли ее? Жива ли Басти вообще? Я не знала ответа на эти вопросы, связь не работала из-за того, что мы в разном времени. А неизвестность была невыносимой. Я тяжело вздохнула.
– Это ненадолго, Эл. Как только получим информацию, сразу же покинем Нижний Город, – внезапно сказал Оливер, все это время молча идущий рядом со мной, и положил руку мне на плечо, как бы подбадривая. Я споткнулась от удивления, сначала не поняв чужие слова, но когда до меня дошло... Оливер... несмотря на злость на меня... несмотря на все мои над ним издевательства... несмотря на все, он просто взял и подбодрил меня! Да, он неправильно понял причину моей грусти, но эта попытка поддержать, учитывая, что мы почти что никто друг другу... я оценила.
Усмехнулась, хлопнула мужчину по плечу, и с бодрым видом пошла вперёд. В самом деле, чего я расклеилась? Все хорошо же. Лучше, чем могло быть.
– Спасибо, – тихо сказал он, не став уточнять за что. Но я поняла и, на секунду обернувшись, фыркнула:
– Было весело. Особенно, когда мы взорвали площадь.
Мы негромко рассмеялись, на душе было так легко-легко, и мы продолжили свой путь.
Стоя перед воротами, ведущими в Нижний Город, я потихоньку включала «режим психопатки», позволивший мне выжить здесь.
Внутрь Города попасть на самом деле несложно: ворота никто не охраняет. Другое дело, выжить там, чтобы уйти. Но я отбросила грустные мысли, наслаждаясь своей почти вседозволенностью. Потому что последние годы во дворце я должна была следить за каждым своим действием, каждым словом, так как Старейшинам был нужен лишь повод, а Глава четко дал мне понять, кто я и почему все еще жива. Хотя лично я, ввиду наличия у меня такого прекрасного Дара, как эмпатия, чувствовала, что он тепло ко мне относится, причем совершенно искренне, что я ценила. Но это, конечно, не меняло того, что я должна следовать определенным правилам, потому что симпатия симпатией, а я ничем не отличаюсь от тысяч темных вокруг. Меня это злило, но я молчала, держа свое недовольство при себе. Мне не нравилось отсутствие свободы, которая у меня была, когда я жила в Нижнем Городе. Здесь можно было все: бегать, прыгать, кричать, бить, убивать, воровать, злиться, не контролировать себя и свои действия. Конечно, это было чревато негативными последствиями. Но это все равно было не запрещено. А дворец стал для меня золотой клеткой, единственной отдушиной в которой была Басти. Да и я для нее тоже была спасением, в конце концов, до знакомства со мной нормальной жизни обычного подростка она не знала.
Вздохнула, отбросила бесполезные сейчас мысли и обратила внимание на окружающий меня мир. Оливер шел бесшумно, напряженно оглядывался, натянутый как струна, готовый броситься в бой в любую секунду. По сравнению со мной, расслабленной и довольной, это создавало сильный контраст, привлекающий чужие взгляды.
– Расслабься, Оливер, – весело посоветовала. Мужчина окинул меня мрачным взглядом.
– Не все могут быть такими беспечными, как ты, – бросил он резко.
– Ты уверен, что я беспечна? – продолжая мило улыбаться, протянула я. Темный вздохнул, припомнив мой арсенал, скрытый в недрах подсознания, да и мои умения тоже (мы как-то подрались, правда, Оливер меня победил за семь с половиной минут, но я держалась достойно против ветерана войны с Южным Кланом). Захихикала.
– Куда мы идем? – спустя какое-то время спросил Вайс-старший.
– К Теодору Лайту, – абсолютно честно сказала я.
– Куда?! – в шоке выкрикнул Оливер, впрочем, достаточно тихо, чтобы другие не услышали. Пару секунд я любовалась его потрясенным выражением лица, а потом ответила:
– А ты куда думал? Логично, что если мы хотим максимально быстро получить достоверную информацию, то должны обратиться к одному из Глав. А кто быстрее (и лучше) всех сработает, как не Глава всех Глав?
– Это, конечно, логично, но Теодор Лайт – самый жестокий, кровавый и беспощадный темный во всем Нижнем Городе, – прошипел Вайс-старший.
– Я в курсе, хотя в нашем времени его уже пару лет как убили, – пожала плечами. – Но все равно, он сейчас здесь самый главный, а так как нам все равно открывать о себе правду, то лучше ему: он хотя бы поможет, а уже потом запытает ради информации о будущем.
– О-очень оптимистично, – саркастично заметил Оливер, но больше ничего добавлять не стал, что означало его согласие, хотя в восторге он, конечно же, не был.
И тут к нам подошел какой-то бесстрашный темный (от моего спутника на километры ощущалась ярость). Оливер напрягся, я осталась спокойной.
– Ребятки, вы уверены, что адресом не ошиблись? – спросил он снисходительно и насмешливо одновременно. Его рыжий хвост подергивался в предвкушении развлечения.
Натянув на губы самую мерзкую из своего арсенала улыбочку, я похлопала его по плечу:
– Все норма-ально, братан, я у себя дома.
И мы прошли мимо ошарашенного таким поворотом темного.
Завернув за угол, вспомнила кое-что, и развернулась на сто восемьдесят градусов, крикнув все еще стоящему соляным столбиком парню:
– Эй, братан, сюда иди, дело есть!
Ухмыляясь от уха до уха, дождалась пока вернувшийся из прострации темный подошел, и сказала:
– В общем, мне нужен Теодор Лайт.
– Зачем тебе босс? – тем временем спросили меня.
– Хочу пасть на колени и поцеловать его стопы, что тут непонятного?
– Ты это серьезно? – посмотрев на меня, как на умалишенную, осторожно поинтересовался темный.
– Ну, конечно же... – я сделала драматичную паузу, – ...нет.
– Так зачем тебе он нужен? – я сделала вид, что облегченный вздох с двух сторон мне послышался.
– Дело есть. Не твоего ума дело, – уточнила, видя, как он открывает рот для продолжения этого рискующего длиться вечно спора.
– Ладно, идем, – буркнул парень, и мы пошли к Теодору Лайту.
Поблуждав по городу в течение получаса (я на всякий случай запоминала дорогу, да и Оливер, судя по сосредоточенному взгляду тоже), мы остановились перед неприметной дверью. Сопровождающий нас темный и кто-то, по ту сторону двери, перебросились странными словами (наверное, пароль), и стена отъехала в сторону, открывая нам проход.
По кивку темного мы прошли внутрь, а он ушел, оставив нас одних.
Мда... не думала я, что здесь будет не только Теодор Лайт, но и все остальные Главы Нижнего Города. Похоже, я прервала какое-то собрание. Сглотнув под взглядами кучи о-очень крутых темных и слегка нервно улыбаясь, я почти сделала шаг назад, но меня остановил насмешливо-презрительный голос Элен:
«Не думала, что ты такая слабая».
Эти простые слова встряхнули меня, и весь внезапно появившийся страх исчез, растворился, словно бы его и не было. А я поняла, что это было Внушение, причем очень мощное, раз я его почувствовала, несмотря на эмпатию, которая подобное не пропускает.
Глянув на Оливера, выглядевшего напряженным, но определенно не поддавшимся чужому давлению, невольно его зауважала. Нет, я знала, что он сильный, но знать и видеть своими глазами – разные вещи. А он так легко, почти играючи сбросил Внушение такой силы...
Но сейчас не время восхищаться Вайсом-старшим.
Огляделась: в центре зала сидел Теодор Лайт, а вокруг него, в форме полукруга расположились Главы. Рядом с каждым стояло по два телохранителя.
– Здравствуйте, Теодор Лайт, Главы, – вежливо поздоровалась я для начала.
– Что ты хочешь от меня, девочка? Зачем ты меня искала? – проигнорировав мое приветствие, спросил Лайт.
– Есть разговор, – прекратила изображать вежливую (все равно не очень получается), и сразу заговорила о деле. Пока говорила, подошла к ближайшему темному и самым наглым образом вытащила стул из-под несчастного. Ошалели все, особенно я. Потому что это сделала не я, а Элен.
«Позволь немного развлечься», – сказала богиня разрушений, и пусть в ее словах была просьба, в тоне звучал приказ. Пожав плечами, я согласилась, собираясь насладиться представлением.
Поставив стул сиденьем вперед, Элен в моем теле села на него и, сцепив руки в замок, положила их на спинку стула, опустив подбородок на скрещенные пальцы. На ее (моих) губах играла мягкая, почти нежная улыбка.
– Что ты себе позволяешь, девочка? – зло посмотрев на богиню, спросил Глава, которого лишили стула и оставили стоять.
– То, что ты себе позволить не можешь, – честно сказала Элен, мило улыбнувшись. Я захохотала, сидя в подсознании и наблюдая за всем этим. Темный не нашел что на подобное ответить и промолчал.
– У меня не так много времени, ребята, так что я сразу перейду к делу. Я и этот молодой темный, – кивок на понявшего смену управляющего в моем теле, но продолжающего делать вид, что все как надо, Оливера, – из 3732 года.
– Что за чушь? – обманчиво мягко переспросил Теодор, его ки придавило всех присутствующих, кроме Вайса-старшего (ему было просто неуютно) и Элен, которая едва сдерживалась от того, чтобы зевнуть.
– Дослушай, Лайт, незачем перебивать, – спокойно отозвалась богиня, не впечатлившись. Тот заинтересованно приподнял бровь, не заметив и тени страха в глазах собеседницы, лишь насмешку и долю снисходительности.
– Мы из будущего, и там сейчас творится жуткий кошмар, – подражая моей манере речи, весело начала Элен, не издеваясь, скорее, прикалываясь, но не надо мной. – Даже описывать этот хаос не хочется, но здесь ни разу не лучше, поэтому мы хотим обратно. Ну, потому что там кошмар попроще, попонятнее, как-то роднее, понимаешь?
Какое-то время в зале стояла тишина. Все пытались переварить сказанное.
– Ну, допустим ты мне не врешь, – спустя несколько минут проговорил Теодор. – Что ты можешь мне предложить взамен за помощь, если раскрывать правду о будущем ты не имеешь права?
– Эмира де растелио тер хас. Квар де ми фо теора, ашла оркосте нор ва (Я расскажу тебе будущее твоей семьи. Но в обмен на клятву на крови, что ты не станешь его менять.)
Я ошалела. Никто не знал, что у Теодора Лайта есть семья. Считалось, что он совершенно один. А тут... вот это поворот!
Лайт зло сощурился, но богиня спокойно добавила:
– Никто ничего не узнает, – и рукой обвела зал. Я, как и Теодор, огляделась. Все Главы и их телохранители, кроме напряжённого Оливера стояли неподвижно, застыв безжизненными статуями. Что за?..
– Я остановила время. Ненадолго. Они слышали и видели все, кроме реплики про тер хаса (семью), – пояснила богиня разрушений, специально говоря на нижнегородском, Оливер-то его не понимает, и ласково улыбаясь. Элен стра-ашная.
– Кто ты? – он смотрел с опаской, но без страха.
– Это не имеет значения. Мне нужна информация о том, как вернуться обратно. Сведения в обмен на сведения, это честная сделка.
– Я согласен, – проговорил темный, и в следующую секунду время продолжило свой ход, все отмерли.
– Прекрасно, – мило улыбнулась Элен. – Итак...
***
Я завалилась на кровать в позе морской звезды и подводила итоги сегодняшнего дня. Мне (Элен) удалось добиться согласия на поиск информации от Главы Нижнего Города. Это плюс. Мы привлекли слишком много ненужного внимания. Это минус. Мы скоро вернемся в свое время. Это плюс. Нам выделили небольшой домик на краю Нижнего Города. Это плюс. На нас не будут нападать (приказ Теодора Лайта). Это плюс. Итого плюсов больше, чем минусов (три против одного). Я вздохнула, развернулась на бок и мгновенно уснула. Это был слишком длинный день.***
Я гуляла по Нижнему Городу вместе с Оливером, с интересом отмечая все изменения, что произойдут с ним вскоре, спустя всего лишь двадцать лет. Их было не так и много: пары зданий в моем времени не было, некоторые пути были уничтожены, какие-то потайные ходы еще не открыты, но в целом все было таким же, как и двадцать лет спустя. Так странно звучит, но удивительно точно. Настроение у меня было замечательным, Оливер тоже выглядел менее недовольным, чем вчера и пытался быть дружелюбным. Я с ностальгией осматривалась, все вокруг было родным и близким, пусть особо счастливых воспоминаний с этим местом у меня не было связано. Но это все-таки моя родина. Место, бывшее моим домом, пусть и не таким, каким мне всегда хотелось. Впрочем, многим ли повезло жить и родиться там, где мечталось? Я усмехнулась, дивясь собственным мыслям. Подобные размышления были мне несвойственны, но, наверное, дело было в том, что я вернулась домой. Да, домой... пусть это место не совсем такое, как я запомнила, это все равно Нижний Город, самая жестокая часть Северных Земель, место, с которым у меня связано так много воспоминаний. – ...мам, а когда папа придет? – услышала я обрывок чужого разговора. – Не знаю, милая, он много работает, ты же знаешь, – ответил приятный женский баритон. – Я-асно. Я просто скучаю, – поделился девчачий голос, смутно мне кого-то напоминающий. Я немного грустно улыбнулась: в моей жизни не было папы, которого я встречала с работы, да и мамы, так мягко со мной разговаривающей, тоже не было. Как-то странно слышать столь обыденный для столицы диалог в самом сердце Нижнего Города... Я резко застыла, осознав, чей голос мне напоминает нежный девчачий баритон. Потрясенно оглянувшись, не обратив внимания на удивленно остановившегося Оливера, я лихорадочно пыталась отыскать обладателя этого голоса взглядом. Где же ты?.. Где?! Мой взгляд зацепился за радостно улыбающуюся девушку, идущую под руку с белокурой женщиной средних лет. Но она интересовала меня мало: я не отрывала взгляда от подростка, не до конца осознавая происходящее. Черные волосы, того же цвета уши и хвост, большие тигровые глаза, бледный цвет лица, невысокий рост. Заколка в виде бабочки, скрепляющая замысловатую прическу девушки. Я не могла поверить своим глазам. – ...ео! Лео! – меня резко дернули, и я на рефлексах попыталась ударить «нападающего», но мои руки с легкостью перехватили, и я встретилась глазами с взволнованным взглядом темно-фиолетовых глаз. Передо мной стоял Оливер, но я продолжала пытаться вырваться, не понимая этого, пока он не встряхнул меня за плечи со всей силы. Я сильно ударилась головой, потому что стояла рядом со стеной и услышала раздраженно-обеспокоенное: – Что с тобой, Эл?! Почему ты плачешь?! Я замерла, прекратив вырываться, и, не до конца осознавая свои действия, дотронулась до щеки, почувствовав на пальцах влагу. Удивленно моргнув, отчего изображение слегка помутнело, я смогла только тихо, с предательской дрожью в голосе, выдавить: – Это была моя мама... Я сидела на полу, облокотившись спиной о дверь своей комнаты, заперевшись на ключ и обняв себя руками, и ревела. Я сбежала от потрясенного моими словами Оливера, едва придя в себя, и спряталась здесь, не желая, чтобы кто-то видел меня такой... Сердце колотилось где-то в ушах, и я прижималась к стене, желая найти хотя бы какую-то опору, что-то, что помогло бы мне справиться с бурей внутри. Несмотря ни на что, несмотря на долгие годы, что прошли со дня смерти мамы, я ни на минуту не забывала о ней. Хранила в памяти ее запах, редкие вымученные улыбки, красивые тигровые глаза, которые светлели, когда я делала ей что-то приятное или становились почти карими, когда она злилась, ее мягкий, нежный голос, полный тепла и усталости... все время, каждый день в этом проклятом мире я не переставая думала о маме, просыпалась в слезах, в очередной раз увидев ее во сне, не спала долгими ночами, снова проживая день ее смерти. Сколько раз я мечтала все исправить, представляла, как можно было бы поступить, будь она жива, имей я хотя бы шанс увидеться с ней снова, броситься на шею, обнять, сказать, как сильно я люблю ее и повторять это вечно. Сколько раз, вставая после очередного удара какого-нибудь ублюдка из Нижнего Города, я мечтала уткнуться ей в грудь, вдохнуть запах корицы, я была согласна услышать ее оскорбления, крики и угрозы, проклятия, ведь это бы значило, что она жива... Сколько раз представляла, а как бы она отреагировала на мои действия, на мое знакомство с Басти, да и на саму де Лорейр тоже?.. Что бы сказала, поддержала бы или осудила? Сколько раз?.. Но все перечеркивало осознание того, что она мертва. И я мирилась с этим фактом, постепенно привыкнув к пустоте в душе. Шрам, появившийся после смерти мамы, медленно зарастал, покрываясь рубцами, и больно было уже не так сильно... И я думала, что все, я смирилась и перелистнула эту страницу своего прошлого, но... Как оказалось, некоторые вещи, также как и некоторых темных, забыть не так просто. Я всхлипнула, дрожа всем телом, уткнувшись лицом в колени, стремясь исчезнуть, забыться. Зачем?! Зачем я попала в это проклятое время?! Мне было проще, когда она была мертва! Я смирилась, свыклась с ее смертью, заставила себя забыть, пусть до конца и не получилось... Но за какие грехи я оказалась здесь?! Зачем снова вскрывать мои раны, и так до конца не зажившие?! Зачем вновь разбивать мое сердце на осколки?! Я не хочу снова собирать себя по частям, как это было восемь лет назад! Меня резко дернули на себя, и я оказалась прижата к сильному мужскому телу. В глазах все плыло от слез, но я отчетливо видела темно-фиолетовые глаза и темные волосы, узнав в «напавшем» Оливера. Я попыталась оттолкнуть его, надеясь, что он уйдет, позволив мне снова остаться одной, раствориться в сгущающихся сумерках, но он продолжал крепко прижимать меня к себе и не давал отстраниться. В его эмоциях было сожаление, горечь и что-то сильно напоминающее тоску пополам с пониманием. Но сейчас меня это не волновало. – Отпусти меня! – хриплым, сорванным голосом прорычала я, пытаясь вывернуться из железной хватки. – Не отпущу, – твердо сказал Вайс-старший. – Отвали от меня, аркан (цензура)! Кришхе лэр колах! Ошкар дир тао! (Я хочу остаться одна! Оставь меня в покое!), – не слишком следя за своей речью, кричала я, вырываясь. – Я не оставлю тебя одну в таком состоянии. – Со мной все в порядке! Дай мне пятнадцать минут, и я снова стану неадекватной Лео, которая всех устраивает! – Меня не устраивает. Потому что это не ты, а настолько прилипшая к лицу маска, что ты и сама в нее поверила, – спокойно проговорил мужчина, крепко меня удерживая. А я неожиданно успокоилась. Запал эмоций прошел, на их смену пришла апатия, и я повисла в чужих руках безвольной куклой. Я устала. Оставьте меня все в покое. Я хочу лечь и заснуть, а, проснувшись, обнаружить себя в своей комнате во дворце, где меня встретит Басти и посмеется над моими словами о прошлом и войне двух сильных Кланов... – Я хочу домой, – хрипло прошептала я, опустив взгляд вниз. – Оливер, я очень сильно хочу домой. Увидеть Басти, обнять ее и сидеть так вечно. Я не хочу никакой войны, никаких приключений, никаких походов в прошлое, ничего... Я просто хочу жить, а не выживать, понимаешь?.. Я так устала от всего этого... Темный снова прижал меня к себе, и в этот раз я не стала сопротивляться. – Мы скоро вернемся домой. Остановим войну. Вернем принцессу в Клан. И все снова станет хорошо. Ты мне веришь? – тихо спросил он меня, уткнувшись губами в мою макушку. – Верю...
