Никогда не поздно...

      POV Элеонтесса Марель       Спустя 3712 лет со дня благословения Магии. Первый день двенадцатого месяца вечной зимы       На следующий день после моего позорного срыва, о котором мы с Оливером негласно договорились не вспоминать, к нам явились гости. Совершенно не спрашивая нашего разрешения (Нижний Город же), они с ноги открыли дверь и вошли в дом. Встретила их Элен, которой в последнее время было слишком скучно, вследствие чего она иногда одалживала мое тело, пока я сплю. За счет того, что силу богиня не использовала, мое тело выдерживало ее присутствие около двух-трех часов, чего девушке было вполне достаточно.       Поначалу меня это злило, и мы даже почти поругались, но фраза, небрежно брошенная Элен в конце разговора: «Тебе никогда не понять меня, девочка из Нижнего Города», перевернула все. Сначала я послала ее в далекие дали, потому что поняла эти слова буквально, но вскоре, когда я успокоилась и хорошенько подумала, до меня дошел истинный смысл тех слов. Под Нижним Городом подразумевалась свобода, а не мое происхождение. После осознания, я позволила Элен захватывать мое тело. Но чувство вины не настолько затмило мне разум, так что я все же поставила условие: делать это можно только по ночам, когда я сплю.       Но возвращаясь к гостям. Уж не знаю, что там Элен им сказала или сделала, но когда мы с Оливером проснулись, а я еще и вернула себе тело, они были бледными и напуганными. Быстро передав нам, что Теодор Лайт ждет нас у себя через двадцать минут, они исчезли.       Следующие пятнадцать минут я, проклиная весь мир в целом и Главу Нижнего Города в частности, собиралась, перекусывая на бегу. Оливер занимался тем же, только с меньшей экспрессией.       В итоге, мы пришли на встречу к Главе всех Глав с пятиминутным опозданием. Но злится на нас он не стал, а на меня смотрел непривычно... нежно? Бред. Тряхнула головой, в надежде вернуть себе здравомыслие. Кажется, получилось.       – Вызывали нас? – спросила я через три минуты тягостного молчания. В этот раз на встрече присутствовал лишь Теодор Лайт, я и Оливер, даже его телохранителей не было. Я была удивлена, но виду не подавала. Вайс-старший тоже был напряжен, хотя внешне это было не заметно.       – Да. Я хотел познакомить вас с одним магом, который сможет вернуть вас обратно, – сразу перешел к делу Глава Нижнего Города.       – Вот как. И кто же это?       – Я, – спокойно раздалось со стороны двери.       Стремительно развернувшись, я столкнулась взглядом с красными глазами... Марка?! Какого?..       Видя мое ошарашенное выражение лица, тот усмехнулся и, пройдя к ближайшему креслу, грациозно в него опустился.       – Вы знакомы? – удивился Теодор, переводя взгляд с меня на начальника Леондара (будущего или нынешнего?).       – Да, знакомы, – сверля мужчину взглядом, сказала я. – Даже лучше, чем вы думаете.       – Марк, что здесь происходит? Это ты виноват в нашем попадании в это время? И... это ведь ты поймал меня? Для чего тебе нужна была эта так и не состоявшаяся казнь? – напрягся до этого старательно сливающийся с обстановкой (довольно успешно, к слову) Оливер. Он стоял позади меня, и даже не обладая эмпатией, можно было почувствовать тихую ярость, исходящую от него.       – Как быстро ты, однако, соображаешь, Оливер, – усмехнулся Марк, ничуть не смутившись. – Да, это я подстроил ваше попадание сюда, и твою недоказнь устроил тоже я, потому что это было мне выгодно.       – Зачем? В чем заключается эта выгода? – холодно прищурился Вайс.       – Победить бессмертного может лишь бог. Либо другой бессмертный. Их в прямом доступе не оказалось, да и с богами так просто не свяжешься, – с какой-то даже иронией пояснил он. Мы с Оливером недоуменно переглянулись, да и от Теодора повеяло недоумением.       – О чем ты говоришь, Марк?       – Тебе никогда не казалось странным, Оливер, что Глава твоего Клана ни с того ни с сего развязал войну с тем, с кем вел дружбу? – вопросом на вопрос. Я недоуменно нахмурилась. Что-то мне подсказывало, что Марк сейчас говорит не о войне 3732 года, а о той, что идет сейчас. Но насколько я помню из уроков истории, прошлую войну между Севером и Югом развязал Арман Нейбери, Глава Клана Южных Птиц. Но Марк назвал его Главой Клана Оливера. Значит ли это, что?.. Я широко распахнула глаза, дернувшись в сторону от Вайса-старшего.       – Ты все правильно поняла, Лео, – спокойно произнес Оливер.       – Ты из Клана Южных Птиц? – я напряженно смотрела на мужчину. И хотя разум говорил «да», я не хотела верить в это. Ведь это бы значило, что он шпион. А я успела уже привязаться.       – Да, – честно и открыто, совершенно не напрягаясь и не стыдясь, проговорил маг. Его глаза уверенно смотрели в мои.       – Ты мне лгал, – получилось почти шепотом.       – Нет. Я просто недоговаривал, – пожал он плечами. – К тому же, это давно в прошлом.       – В смысле? – я недоверчиво прищурилась.       Мужчина вздохнул и присел на ближайший стул. Теодор и Марк молчали, давая нам поговорить.       – Я и мой младший брат – полукровки. Дети ведьмы из Севера и темного с Юга.       Я присела прямо на пол. Полукровка. Оливер полукровка. Магов на Юге никогда не любили. Северян – тоже. А полукровок во всем мире ненавидели.       Маг-полукровка. Недо-темный, недо-маг. Магия... мне становится его жаль.       – Как ты оказался в Клане Северных Кошек? – хрипло спросила я и откашлялась.       – Нас с братом никогда не любили, а когда началась война так вышло, что он оказался на Севере, где случайно спас жизнь Максимилиану, за что ему позволили остаться жить там, во дворце. Ситуация почти та же, что и у тебя с Басти, – я кивнула. – Шла война, Ноя считали перебежчиком, предателем, а я... не захотел оставаться там, где меня ненавидят, и ушел к брату. Решил тогда – убьют, значит, так тому и быть, выживу – отлично. Ведь жизнь без брата... не жизнь. А так, жалкое, скудное существование, – Оливер смотрел сквозь меня, явно погрузившись в воспоминания.       – Почему? – поинтересовалась я тихо.       – Потому что мой дом там, где мой брат, – спокойно и твердо, нисколько не сомневаясь, сказал мужчина.       Эти слова решили все. Я забила и на его недоговорки, и на то, что он с Юга, на все. Потому что я ценю и уважаю тех, кто придерживается правила: «Семья превыше всего».       – Тогда все нормально. А теперь, – я повернулась к Марку, – я бы хотела услышать объяснения.       Я сидела на полу, ошарашенно глядя вперед и пытаясь переварить услышанное. Получалось откровенно плохо. Оливер был как-то более приспособленным к шокирующим новостям, ибо сидел тихо, молчал удивленно, но особого потрясения в его эмоциях не было, скорее, казалось, будто для него все встало на свои места. Может быть, он о чем-то догадывался, все же в годы войны Вайс-старший был более взрослым, чем его брат или Максимилиан, мог и понять что-то. Я вздохнула.       Из сказанного Марком получалось, что какой-то охамевший бессмертный придурок развлечения ради (или преследуя какие-то иные мотивы, никому неизвестные) решил начать войну между двумя сильнейшими Кланами Кэсторайта. Один из этих Глав, едва услышав сие «великолепное» предложение, послал его в далекие дали, даже не дослушав, а тот почему-то решил, что имеет право вершить чужие судьбы и переписывать историю. Влез в ход событий (что, кстати, жестоко карается Магией), запудрив мозги этому непокорному темному, развязал никому не нужную войну, убил кучу разумных, обескровил два сильнейших Клана, при этом оставаясь живым, невредимым и на свободе.       Но это еще не все. Мало этого, так еще и чтобы убить этого му... мужчину, надо использовать лишь пыльцу синего артиллера, который зацветет только через двадцать лет. А так как ждать мы столько не можем, то должны поступить иначе: провести ритуал, согласно которому этот бессмертный будет выслан из Кэсторайта куда-то там на девятнадцать лет, я не вдавалась в подробности. И его должна провести я! Потому что, видите ли, бессмертного убить или запечатать может лишь бог! А я единственная, у кого в подсознании сидит богиня, согласная сотрудничать! Магия, я в восторге.       Ах да, как же я могла забыть, что ритуал проведут через час во дворце, а мое мнение спрашивали лишь для галочки. Их волновало лишь согласие богини разрушений. Как будто если я пошлю их в далекие дали, Элен с радостью захватит мое тело и сделает все сама. Пф.       «Элен, ты согласна помочь?», – ядовито осведомилась я.       «Мм... почему бы и нет?», – раздался равнодушный ответ.       «Мило. Ты знала?», – я почти утверждала.       «Разумеется».       «Просто блеск», – едко заметила.       «Расслабься, Лео, все будет хорошо. Мы скоро вернемся домой, и ты встретишься с Басти».       «Это попытка меня поддержать или констатация будущего?», – я немного успокоилась.       «А какой вариант тебе нравится больше?», – хмыкнула богиня разрушений.       «Оба, – абсолютно честно. – Скажи, Элен, почему надо проводить ритуал? Почему бы тебе просто не убить его и дело с концом?».       «На это есть несколько причин, – начала девушка спокойно. – Первая: я в твоем подсознании, и это накладывает определенные ограничения. Вторая: подобное поменяет историю, а этот смертный достаточно ее нарушил. И третья: я что, похожа на героиню? Мне больше делать будто нечего, кроме как спасать ваш мир».       «Но зачем-то же ты сейчас помогаешь. Да и вообще, ты же богиня, я думала защищать мир – это ваша прямая обязанность».       «Не в моем случае. Я – богиня разрушений, если ты об этом забыла. Творить добро не входит в список моих обязанностей. Я делаю это только потому, что этого хочет Магия».       «Вот как, – я помолчала. – Элен... почему ты заперта в моем подсознании?».       «За все в мире надо платить. Всем и всегда. И даже боги не исключение», – равнодушно раздалось в ответ.       «И ты тоже... за что-то платишь?», – осторожно спросила, чувствуя, что хожу по грани.       «Да. За свою ошибку я плачу тремя с половиной тысячами лет в твоем подсознании», – Элен сказала это спокойно, но голос был ниже, чем обычно, да и хрипловат немного.       «А чего так много?», – это все, на что меня хватило. Три с половиной тысячи лет!.. Это же целая вечность!       «Могло быть и больше. То, что я сделала, обычно не прощается», – в голос добавился лед.       Чувствуя, что тему пора менять, я спросила:       «Элен, а ты не можешь определить как там Басти?».       «Могу, – и спустя тридцать секунд: – Злая, расстроенная, на что-то решившаяся, почти отчаянная, но живая и невредимая. Только на руках царапины, все».       «Это что же такого случилось, что она так себя чувствует-то, а?», – задала я в общем-то риторический вопрос, и вздохнула. Ответа, конечно же, не последовало. Я вздохнула еще раз.       Спустя час, за время которого я успела основательно достать Оливера, неосмотрительно оставшегося рядом со мной, найти общий язык с Теодором Лайтом, который был удивительно безмятежен, как ни старалась я его вывести на эмоции, и поднять настроение Элен, ради которой, собственно, до всех и докапывалась, стремясь хоть немного ее порадовать, ко мне подошел Марк, сказав, что «все готово». Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, я пошла за ним в Ритуальный зал.       Я молча смотрела на то, как какой-то незнакомый мужчина старательно вычерчил ритуальный круг вокруг алтаря. Потом разложил какие-то непонятные предметы, значение которых я представляла весьма смутно, в центре круга. Встал на нужную позицию. Мягким, негромким голосом попросил меня встать в нужном месте, пальцем указав куда. Я послушалась. После мужчина коротко сказал: «Тебе ничего не надо делать. Просто молчи и не двигайся, можешь только моргать. Хорошо?». Я старательно покивала. Маг улыбнулся и начал шептать какие-то непонятные слова на незнакомом мне языке.       Загорелся рунный круг, вспыхнули те самые странные предметы, повеяло свежим воздухом, расстрепав нам волосы.       Не знаю сколько он шептал нужные слова, я потеряла счет времени, но, наконец, в Ритуальном зале взвился ветер, по силе не уступающий торнадо, но я удержалась на ногах чудом (имя которому Элен). Магу повезло меньше: его отбросило в стену. Но за секунду до этого он успел закончить читать ритуальные слова, а это значило, что ритуал окончен (на это определение моих скудных знаний хватало). Мужчина быстро вскочил и бросил на меня взгляд. А я внезапно пошатнулась, мир закружился, и я резко вытянула руку, стремясь зацепиться хоть за что-то, найти опору, но рядом ничего и никого не оказалось. Кажется, маг что-то сказал, но я ничего не услышала. Я падала, медленно проваливаясь во тьму. Перед тем, как окончательно потерять сознание, я успела увидеть обеспокоенное лицо Оливера, склонившееся надо мной.       Я кралась по улице Нижнего Города посреди ночи и думала о том, какая же я всё-таки тряпка. И дура. Вместо того, чтобы как нормальные разумные спать в час ночи, я планировала воровство картины, на которой изображена моя мать. На память. Все равно же больше никогда не встретимся, почему бы и нет? Да и от мамы у меня ничего, кроме воспоминаний не осталось... Да уж... А ведь ничего не предвещало беды...       Я очнулась всего час назад, при этом честно пообещала Оливеру не лезть никуда, выслушала целый ряд вопросов и скептических взглядов, узнала, что на рассвете мы возвращаемся в свое время и не придумала ничего лучше, как отправиться грабить собственную мать. Просто блеск.       Проклятье. Даже думать об этом было ужасно стыдно. Хотелось побиться головой о стену, но я прекрасно понимала, что это мне не поможет. Идиотизм не лечится, увы. И выбить его тоже нельзя. Вздох вырвался непроизвольно.       Залезть в дом, никого не разбудив, было нетрудно, собственно как и найти подходящий рисунок, а вот собрать треснувшую картину мира оказалось куда сложнее. А дело было вот в чем: на украденном рисунке были изображены двое: счастливая мама и... улыбающийся Теодор Лайт! Первые пару секунд я просто шокировано смотрела вперёд расфокусированным взглядом, но потом, немного успокоившись, постаралась включить мозги или хотя бы их остатки и понять, что это, Тьма раздери, значит. Логичные объяснения в голову, увы, не лезли, и когда я была на грани того, чтобы пойти к Теодору Лайту и выбить из него правду лично, на глаза попала небольшая надпись, сделанная на самом краю рисунка, которую я поначалу не заметила. А написано там было то, что окончательно сломало мою картину мира: «Я и мой папа». В эту секунду мне сильно захотелось побиться головой об стену. И на этот раз я не стала себя сдерживать. Стена оказалась прекрасным стрессоснимателем.       Я сидела на крыше дворца Главы Клана, глядя на ночное небо, усыпанное многочисленными звездами, и думала. Через час мы с Оливером вернёмся в наше время. Через час я навсегда потеряю возможность что-то поменять в своей жизни. И встретиться с мамой ещё раз.       Я не разрывалась между прошлым и настоящим, не желала остаться в этом времени ради матери и не собиралась менять свою в принципе налаженную жизнь на бесперспективную неизвестность. И хотя бы за это я была благодарна Нижнему Городу. Да и... не была эта слишком счастливая для своей родины девочка моей матерью. В какой-то степени не была. Я вздохнула.       Куда больше всего этого меня заинтересовал Теодор Лайт, внезапно оказавшийся моим дедушкой. Сразу возникла целая куча вопросов: знает ли он, что я его внучка? Если да, то доволен ли мной или разочарован? Если нет, стоит ли говорить об этом?       И таких вопросов было много. Но в один момент мне вспомнились недавние слова Элен: «Эмира де растелио тер хас. (Я расскажу тебе будущее твоей семьи)», и я тут же пристала к богине. Та врать не стала (Элен вообще была удивительно искренней, могла недоговаривать, но до лжи никогда не опускалась) и спокойно рассказала, что да, он в курсе, что я его внучка. Да, она знала о наших родственных связях. Почему не сказала? А зачем? Доволен ли он мной? Вполне, я его забавляю. Нет, я ему не безразлична, и не надо делать вид, что меня это не интересует. Последнее было правдой, пусть я не любила показывать подобное, но Элен слишком хорошо меня знала. В общем, поход в прошлое оказался не настолько ужасным, как я считала, но я все же предпочла бы не повторять.       От мыслей меня оторвало ощущение эмоций приближающегося темного, а когда он подошёл, то я обернулась.       – Пора отправляться, – сказал Оливер.       Я удивлённо посмотрела сначала на него, потом на небо, на котором занимался рассвет, и быстро вскочила, последовав за темным. За всеми этими размышлениями я и не заметила, как время уходить настало.       Когда мы остановились перед дверью в Ритуальный зал, я в последний раз обернулась и, посмотрев на небо, уже совсем светлое, улыбнулась. Скоро я вернусь домой. Найду Басти. Остановлю войну. Верну принцессу в Клан. И все снова станет хорошо. Да, Оливер?