Игра в откат

Каждый житель Нью Йорка мечтает жить на Пятой авеню, гулять в Центральном парке и найти упокоение в Грин-Вуде. (© «Нью-Йорк Таймс»)

      В воздухе витал запах сырой земли, листьев и водорослей, что приносил сюда ветер из залива. Поднимаясь по склону холма, Кайл осматривал величественные деревья, некоторые из которых были высажены тут еще в восемнадцатом столетии. Недалеко был виден один из искусственных прудов, обрамляемый ухоженной дорожкой, деревьями, цветущими клумбами и прохаживающимися взад-вперед птицами. Грин-Вуд больше напоминал парк в английском поместье, чем городское кладбище. Торчащие из земли надгробия, памятники и мавзолеи за эти годы стали такой же частью окружающего пейзажа, как и вид на Манхэттэн.       Бейли шагал по извилистой тропинке, сжимая в руке небольшой букет и ориентируясь по чугунным табличкам. Дорожка свернула к огромной сакуре, что покрыла траву и надгробия вокруг себя толстым слоем розовых лепестков, распространяя сладкий аромат вишни. Несколько минут он созерцал, как розовые цветы медленно кружат в воздухе, и, вздохнув, свернул к стеклянному зданию. Он мог ошибаться, но, кажется, это был самый дорогой колумбарий в мире.       Внутри все было украшено в лучших традициях Нью-Йорка — мрамор, гранит, ковры, фонтан и диваны, на которых можно было с комфортом скорбеть по тем, кто нашел тут свой последний приют. Глен Бейли не смог осуществить только одну мечту настоящего нью-йоркца — жить на Пятой авеню. В остальном он преуспел по полной программе: гулял в Центральном парке и умудрился выкупить места на самом элитном кладбище Нью-Йорка. Один из работников проводил его до плиты, на которой было выгравировано два имени — Глен и Ирис Бейли, даты рождения и дата смерти, а внизу скромная надпись: «Покойтесь с миром». В стене рядом была закреплена ваза с завядшими розами. Кайл вытащил их, кинув в стоящую неподалеку урну, и поставил в воду нежно-розовые ирисы. Ему казалось, что мачеха бы оценила юмор. Сев на диван, он впился взглядом в белоснежный мрамор. Он и не знал, что Ирис была моложе отца на двадцать лет. Кайл вернулся в воспоминаниях к вчерашнему дню. — И как после всего ты посмел сюда заявиться, Кайл Бейли? — Не помню, чтобы мы были знакомы. — Мы и не знакомы, иначе я бы тебе врезала! Воинственная блондинка демонстративно развернулась, собираясь захлопнуть дверь, но Кайл не дал ей этого сделать. — Интересно, за что? — За что? — Девчонка ахнула от такой наглости и, сузив глаза, прошипела. — Как ты мог отказать? Для тебя пятнадцать тысяч — это ничто, а для Теи — это нереальная сумма. Зло подавшись вперед, Кайл заставил блондинку попятиться и угрожающе прорычал: — Я не знаю, что тебе наплела эта стерва, но она получила в наследство более семисот тысяч долларов, так что для неё это тоже не деньги. — Придурок, да ты хоть знаешь, сколько стоит месяц лечения в «Рэд Оукс»? — «Рэд Оукс»… Это что клиника? Малышка Андерсон подсела на наркоту? — Какой же ты урод! — Я? Я стал её опекуном, хотя мог отказаться. Я платил за её обучение в колледже. Я давал ей деньги. Я содержал её дом… И в итоге, я урод? А она кто? Кто, я тебя спрашиваю? — Кайл толкнул девчонку в квартиру и, закрыв дверь, прошипел: — Я открыл ей доступ к трастовому фонду, и она могла поступить куда захочет, а эта дрянь пошла танцевать стриптиз. Так что, дорогуша, это я пострадавшая сторона, — он махнул рукой, на её удивленное «о». — И зачем я трачу время на все это? — пробурчал Бейли. — Давай, сделаем вид, что меня тут не было… Не было этого разговора… Это все, изначально, было громадной ошибкой. Он распахнул дверь, злясь на самого себя, обвинения этой мелкой девицы, неожиданно, его задели. — Бейли, послушай… Кайл! … У Теи не было другого выхода. Ради Дарена она готова была пойти работать в эскорт услуги. Вся ситуация катастрофически стала напоминать второсортный водевиль. — Я же сказал, мне не интересно, почему ради какого-то мужика Теа готова «продавать» себя. Если это её выбор… — Выбор?! Ей не оставили выбора ни ваши родители, ни ты. Кайл резко развернулся, впиваясь в её лицо колючим взглядом. — О чем ты, черт подери, говоришь? — Ты что, действительно не знаешь? — О чем, мать твою, я должен знать! Ты можешь перестать говорить загадками? — он снова начал заводиться. — Дарен — её брат. Кайл замер, решив, что ослышался. — У неё нет никакого брата… Я бы… Закончить свою мысль он не успел, девица нетерпеливо его перебила: — Есть. Я дружу с Теей с детства… Кайл крутанулся вокруг своей оси, напоминая дикого зверя, угодившего в ловушку. Ему потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Когда он заговорил вновь, его голос был спокоен и серьезен: — Рассказывай. Блондинка, которую, как потом выяснилось, звали Черрил, прошла на крохотную кухоньку и, достав с полки чашки, разлила остывший кофе. Подвинув одну Кайлу, она присела на табуретку у окна, и ему не оставалось ничего другого, как втиснуться между столом и холодильником, усаживаясь на единственный свободный стул. — Но как так получилось, что ты о нём не знал? — в её голосе было сомнение. Кайл глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь не нагрубить ей, и как можно сдержанней произнес: — После развода своих родителей и смерти матери, я не сильно общался ни с отцом, ни с его новой семьей. Черрил, сгорбившись, царапала ногтем рисунок на чашке, затем вздохнув, вынула из кармана кофты сигареты с зажигалкой, глубоко затянулась и начала свой рассказ. — Он старший брат Теи. Их родители поженились сразу после школы, а через девять месяцев родился Дарен. Все было замечательно, пока в пять лет малышу не поставили диагноз аутизм. Мисс Андерсон, тогда уже была беременна Теей. Её муж в это время служил в Ираке. Она так и не сказала ему правды о диагнозе сына, а через неделю Чак Андерсон погиб. Машина, в которой он находился, подорвалась на мине, — Черрил замолчала о чем-то раздумывая. — Дарену становилось все хуже. Осложнение нервной системы. Он часто кричал и бил себя. Мисс Андерсон пришлось поместить его в клинику, оплатив лечение пособием, что выплатило государство за смерть мужа. Через три года мать Теи второй раз вышла замуж, но через пол года Уэсли сбежал. Она его не винила, мало кто мог выдержать такую ответственность. Встретив твоего отца, она смогла вздохнуть спокойно, ей не надо было больше ни о чем беспокоиться. Глен взял на себя все расходы, связанные с лечением, безоговорочно приняв Дарена. После их внезапной смерти вся эта ответственность легла на плечи Теи. Она отдала все, что у нее было. Она продала дом и те деньги, что оставили родители — все ушло на оплату счетов, — Черрил затушила окурок и посмотрела на Кайла. — Понимаешь, «Рэд Оукс» — фактически единственный дом Дарена, только там он чувствует себя в безопасности. Если Теа не сможет оплачивать клинику, Дарена переведут в обыкновенную психбольницу. Несмотря на то, что она работает на трех работах, Тее тяжело собрать двадцать тысяч. А такая сумма требуется ежемесячно. У нее остались какие-то накопления, но и они рано или поздно закончатся. Кайл, она даже квартиру сама снимать не может, поэтому я с ней живу, — Черрил вскочила с табуретки и заметалась по кухоньке. — Это ведь я предложила ей обратиться за помощью к тебе. Ты, вроде как, сводный брат, формально, но все-таки… Еще и звезда НХЛ. Она планировала встретиться с тобой на утро после игры. Накануне ночью Теа вернулась домой и долго рыдала в ванной… Думала, я не слышу… Утром она сказала, что ты не сможешь помочь. Я решила, что вы встретились после матча, и ты отказался. Не понимаю, почему она ничего тебе не рассказала? Кайл прикрыл ладонью глаза, пытаясь переварить услышанное. Это не могло быть правдой… И это все объясняло. Все, что казалось ему нелогичным в поведении Теи Андерсон, вдруг стало четким и понятным. Черрил ждала от него ответа, и Кайл, подняв на нее взгляд, произнес: — В тот вечер я встретил её в Hustllere. Мы заехали туда с парнями, отпраздновать победу. В кухне повисло тягостное молчание. Их встреча в клубе лишила Тею последней надежды — после всего увиденного он бы ей ни за что не поверил.       Боль и ярость клубились в душе словно химикаты в реторте, грозясь разнести оставшиеся крупицы его самообладание в клочья. Кайл вскочил с дивана, подлетая к плите, упираясь руками по обе стороны, и тихо прошипел: — Как ты мог так поступить? Почему не рассказал правды? Ты взвалил всю ответственность на её плечи. Неужели ты думал, что я такая скотина, что оставлю Тею один на один со всем этим дерьмом? Кайл хлопнул раскрытой ладонью по камню, как будто впечатывая свои вопросы в холодный, бездушный мрамор. В тот вечер они собирались в Scorse*, и только пробка в сторону двадцать восьмой улицы заставила их попросить таксиста свернуть к заведению поближе. Если бы не ёбаный затор и Росс Фостер, который ныл, что не хочет стоять в пробке, он бы так ничего и не узнал. — Вы в порядке? Взволнованный голос одного из работниках колумбария заставил Кайла взять себя в руки. — Да, все хорошо. Выражение лица служащего выражало высшую степень сомнение, но он все-таки оставил посетителя «скорбеть» в одиночестве.

***

      Кайл стремительно шагал к выходу с кладбища, подгоняемый порывистым, промозглым ветром. Пусть он не в состоянии исправить прошлое, но он точно может изменить настоящее.