Игра в откат

— Вы сами сказали мне, что не хотите иметь с Теей Андерсон ничего общего. Кайл сидел в массивном кресле в офисе адвоката, располагающемся на тридцатом этаже одного из небоскребов Мидтауна. Убранство кабинета представляло собой олицетворение американской классики: четкие линии деревянных панелей, стеллажи забитые юридической литературой расставленной в алфавитном порядке, на полу ковер ручной работы с этническими мотивами, кожаный диван и кресла. Общую строгость интерьера разбавляли комод и гардины от Ральф Лорен, а так же парочка абстракционистских скульптур и светильники от Тиффани. Артур Моррис восседал за дубовым столом, облаченный в сшитый на заказ костюм, шелковый галстук Бриони украшала строгая заколка из белого золота. Сложив худые руки перед собой на огромном столе, он поверх очков взирал на Кайла. — И, если честно, я был уверен, что вы в курсе. — Приятно знать, что все вокруг считают тебя подонком, который способен оставить семнадцатилетнюю девчонку один на один с тяжело больным братом и космическими счетами за лечение, — Кайл даже не пытался скрыть издевку в голосе. — Ладно в начале, но потом, когда у Теи начались проблемы, и она продала дом, почему вы ничего мне не сообщили? — Теа сказала, что хочет его продать, так как содержание коттеджа обходиться неоправданно дорого. Что она подыскала другое жилье, а полученную разницу положит на счет к уже имеющимся деньгам. В её словах не было никаких нестыковок, а даже если бы и были, мистер Бейли, я её адвокат, а не опекун. Это был увесистый камень в его огород, Кайл его заслужил, поэтому даже не разозлился. — Двадцать штук в месяц?! А что, нельзя найти что-то подешевле? — Эта клиника специализируется на больных, страдающих аутическими расстройствами. Это генетическое заболевание, которое на сегодняшний момент не поддается лечению. Диагностируют его еще в детстве и большинство этих детей можно более или менее успешно социализировать. Дарен — тяжелый случай: его нельзя научить одеваться или есть самостоятельно, он почти не ходит из-за проблем с нервной системой. Ему нужен круглосуточный уход специалистов, понимающих с чем имеют дело. Любая другая частная клиника вряд ли возьмет Дарена к себе, он слишком взрослый, а если и возьмет, думаю, это будет стоить гораздо дороже, — Мистер Моррис снял очки в тонкой золотой оправе и долго протирал идеально чистые стекла, словно пытаясь выиграть время перед следующим вопросом. — Кайл, позвольте мне спросить, что вы собираетесь делать? — Оплатить нахождение Дарена Андерсона в этих «Дубах». — Это благородно с вашей стороны, но… — Говорите как есть, Артур, — видя сомнения адвоката, проговорил Кайл. — Я вел дела вашего отца многие годы и немного в курсе тех сложностей, которые сопровождали развод Глена, ваших с ним отношений и вашей, Кайл, неприязни… Вы уверены, что хотите во все это ввязываться? По-хорошему, вас ничего не связывает с Теей. — Считаете, я смогу спокойно спать, зная, на что она согласна пойти, чтобы раздобыть денег? — Жизнь сделала меня циничным. Я за свою практику видел многое и знаю, какой иногда сильной может быть обида. Как она способна затуманить разум даже самого благородного и доброго человека. Я видел, Кайл, какими изощренными могут быть люди, желая поквитаться за давние унижения. Кайл поднялся с кресла и подошел к окну, не в силах смотреть в глаза адвоката. Мистер Моррис был прав, соблазн увидеть «врага» поверженным, униженным и растоптанным, оказывается, был еще очень велик. Как бы он себя не убеждал, но где-то там внутри еще болели старые раны, лелеялись незабытые детские обиды: на отца, на мачеху и на маленькую девочку, которой досталась вся любовь Глена. Как оказалось, Теа её делила со своим старшим братом, Кайлу доставались лишь самые крохи. Так было всю его жизнь. Отец был слишком занят работой, общественными делами, новой семьей, чем угодно, но только не единственным сыном. Может, поэтому он всегда и все делал наперекор отцу. Кайл ведь и в хоккей начал играть, чтобы с одной стороны насолить ему, где это видано, что сын финансиста с Уолл-Стрит стал обыкновенным спортсменом, а с другой, он хотел доказать, что чего-то стоит, хотел, чтобы им гордились. Бессмысленная затея. Ничто в этом мире не могло заставить Глена Бейли полюбить собственного сына. И вот сейчас Кайл стоял перед выбором. Он провел пятерней по волосам, любуясь, как утреннее весеннее солнце бликами искрит в стеклах небоскребов. Через десять минут гробового молчания, которое прерывалось только тихим тиканьем напольных часов, Кайл повернулся к адвокату. — Уверен, Глен не раз мечтал, чтобы мы с Дареном поменялись местами. Артур Моррис промолчал, начав слишком поспешно перебирать бумаги на столе. Красноречивый ответ. — Не буду больше отнимать ваше время Артур. Попрощавшись, он вышел из офиса, провожаемый долгим, взволнованным взглядом адвоката.

***

      Вечерние пробки парализовали город, и, когда желтое такси съехало с Бруклинского моста, на часах было около семи. Медленно плетясь в очередном заторе, машина с черепашьей скоростью двигалась на юг. Миновав Гринвуд с его невысокими домиками, таксист свернул на Оушэн Парквуэй, по обе стороны которой расположились однотипные многоквартирные коробки, и понесся в сторону Брайтон-Бич. Через полчаса машина свернула к набережной, объезжая здание общественного колледжа Кингсборо с его купольной крышей, и остановилась на огромной парковке. Расплатившись, Кайл оглянулся, пытаясь сориентироваться. Необходимый ему двух этажный корпус был слева. Он шагал к нему, подняв воротник и низко опустив голову, спасаясь от сильных порывов ветра из залива Рокуэй.       Толкнув дверь, Кайл оказался в светлом просторном помещении, кремовые стены которого украшали афиши театра, пестрящие названиями известных балетных постановок. По холлу деловито сновали стайки студентов самых разных возрастов, торопясь на очередное занятие. Он совершенно не разбирался в искусстве, но, кажется, русская школа танца являлась своего рода «Монреаль Канадиенс»* балета. Так что было совершенно не удивительно, что в Театре на Брайтоне было столь многолюдно. Оглянувшись, Кайл нашел что-то похожее на стойку администратора и с самой дружелюбной улыбкой поинтересовался: — Не подскажете, где я могу найти Тею Андерсон? — У мисс Андерсон сейчас начнется занятия в младшей группе. Второй этаж, по лестнице налево. Кайл без труда нашел нужный зал; возле него на подоконниках и скамьях расположились родители, ожидая своих чад. Распахнутые двери открывали взору небольшое помещение с зеркальными стенами и хореографическими станками. Маленькие ученицы в одинаковых черных спортивных купальниках повторяли замысловатые «па». Между девочками в таком же облачении и легкой прозрачной юбке грациозно прохаживалась Теа. Её голос мягко звучал под сводами зала. — Релеве**. Тянем колени, спина ровно. Девочки, не забываем про руки, они не весят плетьми, они парят. Деми плие***. Батман тандю****. Гранд батман*****. Теа сыпала терминами, словно мелкими конфетами, но, что удивительно, маленькие балерины понимали все, что она говорила, четко и слажено делая движения. Иногда она подходила к кому-то из учениц, поправляя и тихо шепча одобрения. Вскоре пошли бесконечные связки элементов, повторяющиеся несметное количество раз. Кайл даже не мог представить, какая адская работа скрывается за легким порханием танцовщиц на сцене, а он всю жизнь считал хоккейные тренировки тяжелыми. Чем ближе был конец занятия, тем труднее становились задания. — Пти Батман******. Открываем бедро. Сильнее… Еще… Стоп, — хлопнула в ладоши Теа. — Послушайте очень внимательно, это движение важно, если вы выучите его не верно, никогда не сможете сделать фуэте*******. Теа, легко выпорхнув на свободный пятачок, замерла, а в следующее мгновение, как по волшебству, стала кружиться вокруг своей оси, словно земное притяжение было над ней не властно. Девочки, восхищенно открыв рты, следили за своей учительницей, даже родители, позабыв про телефоны, не могли оторвать взгляда от кружащейся балерины. Теа сейчас напоминала Кайлу статуэтку из винтажной музыкальной шкатулки, что стояла на туалетном столике его матери. Маленьким он мог часами зачаровано смотреть, как вальсирует фарфоровая куколка под музыку Чайковского. Мама улыбалась и говорила, что он попал под чары Феи Драже********. Сделав последний оборот, Теа замерла, изящно вскинув руки над головой, и столкнулась взглядом с глазами Кайла. Он почувствовал, как она заледенела. Всего лишь на мгновение, но ему показалось, что по его вине чарующая атмосфера момента разрушена; в глазах Теи промелькнул еле заметный страх. Он попятился за спины аплодирующих родителей и до конца урока простоял у окна, больше не попадаясь ей на глаза.       Ученицы хлынули из дверей зала, как орешки из банки, заполняя пространство своими звонкими голосами. Кайл подождал, когда коридор опустеет, и, постучав, толкнул створку двери. Теа уже успела надеть на себя спортивные штаны с кофтой и сейчас сидела, сосредоточено зашнуровывая потрепанные кроссовки. — Зачем ты пришел? — Она вскинула на него взгляд, пытаясь не показывать своей паники. — Или заказ приватного танца — это только первый этап моих унижений? Кайл не смог подавить ухмылку, язык у Теи оказался таким же отточенным, как и движения. Андерсон, видимо, интерпретировала его реакцию по-своему. Она медленно поднялась на ноги, вздернув подбородок, бросая ему молчаливый вызов; пальцы, вцепившиеся в ремень сумки, побелели от напряжения. — Я тебя расстрою, танцевать стриптиз не считается тут чем-то зазорным. Это, конечно, подпортит мне репутацию, но вряд ли меня уволят, так что… Кайл нервно провел ладонями по вискам. Теа подумала, что он пришел угрожать и насмехаться. Её трудно было за это винить, они никогда не разговаривали нормально: или холодное молчание, или такой вот «обмен любезностями». И это полностью его вина. — Я знаю про Дарена, — она замерла на полуслове, затравлено опустив взгляд. — Почему ты мне ничего не рассказала? — Ты же не хотел иметь со мной никаких контактов после моего восемнадцатилетия, — так и не поднимая взгляда, она процитировала его же слова, сказанные адвокату четыре года тому назад. Он шумно выдохнул — еще один справедливый и вполне заслуженный упрек. — Послушай, я действительно пришел просто поговорить, — вся его речь, которую он обдумывал в машине по дороге сюда, сейчас показалась ему глупой и напыщенной. Словно милостыня, бросаемая нищенке. Такую помощь Теа Андерсон от него не примет. Она посмотрела на него исподлобья. — Тебе нужна помощь, разве не для этого ты хотела встретиться со мной? — Откуда ты… — Черрил мне все рассказала, — Теа удивленно на него таращилась, пытаясь подобрать какие-то слова.— Я ездил в Форест-Хилл. Нынешние владельцы дали твой адрес в Гарлеме. — Но зачем ты искал меня? — Ты действительно хочешь это все обсуждать прямо тут? Теа закусила губу, раздумывая над его словами, и как-то неуверенно покачала головой. — Поехали перекусим и все обсудим.       Опустевшая стоянка только в некоторых местах освещалась желтыми тусклыми фонарями. Эти светлые пятачки создавали ощущение безлюдной пустоты вокруг. Холодный ветер, гоняющий по асфальту, обрывки газет и мелкий мусор только усиливали это впечатление. Отдаленный собачий лай и гудки катеров, проходящих по заливу, делали атмосферу еще более странной. Сигнализация пискнула, подмигивая аварийкой. Раздавшийся за спиной, низкий голос заставил Кайла еле заметно вздрогнуть. — Так-так и кто тут у нас такой? Повернувшись, он заметил около машины, припаркованной через три места от них, прислонившегося к капоту, молодого мужчину. Свет фар тенями обрисовывал коренастую фигуру любителя потягать железо. Презрительно плюнув на асфальт, незнакомец оттолкнулся от авто и, вальяжно подойдя к нему, ткнул пальцем в грудь: — Пиздуй отсюда, балерун, пока я тебе ноги не переломал. Кайл удивленно приподнял бровь, решить, что он, со своей медвежеподобной фигурой, может заниматься танцами, мог только слепой. Он внимательно осмотрел мужчину: на полголовы его ниже, уверен в себе, в распахнутом вороте кожаной куртки виднелись крупные звенья золотой цепи, на костяшках набиты перстни. Перед ним стоял представитель местной группировки. Теа совершенно не удивилась неожиданному «поклоннику» и, нахмурившись, устало произнесла: — Отвали, Андрэй. — Разве так разговаривают с будущим боссом? — По-моему, я тебе ясно сказала, что не принимаю твое предложение. Пока шла их короткая перепалка, Кайл сразу догадался, о чем шла речь. Он мысленно пожелал Глену Бейли хорошенько прожариться в аду за то, что по его вине Теа связалась с русской мафией. — Слышишь, остряк, палец убери. — А ты, я смотрю, совсем оборзевший, — последнее слово Андрей произнес на русском, так что смысл его Кайл не понял, но судя по тону это было какое-то оскорбление. — Ты хоть знаешь, кто я такой? — Просвети меня. Улыбнувшись, Андрей дернул шеей, точно норовистый конь, и, вдруг, резко вскинул руку с блеснувшим кастетом. Он метил в челюсть, но Кайл успел увернуться, металл слегка рассек скулу, не причинив серьезного вреда. Теа испуганно вскрикнула. Следующий удар пришелся в ребра по касательной. Нанести третий бандит не успел, Кайл, схватив противника за куртку, со всей силы врезал ему лбом в лицо — любимый прием хоккеистов. Андрей, взвыв, рухнул на колени, хватаясь за разбитый нос. Из машины выскочило еще двое парней. Может быть кого-то другого они и смогли бы напугать, но Кайл за свою хоккейную карьеру участвовал в потасовках с гораздо большим количеством соперников. Головорезы, привыкшие, что заставляют противника капитулировать, напугав его только одним своим видом, сразу поняли, что оппонент не только не собирается убегать, а наоборот настроен на драку. Судя по всему, они сделали определенные выводы после его стычки с их главарем и не нападали, выжидая. Кайл, хоть и был невероятно зол, но испытывать судьбу не собирался и, подхватив за локоть застывшую столбом Тею, стал медленно отступать к машине готовый в любой момент толкнуть её за спину, защищая. Он открыл водительскую дверь, впихивая Андерсон во внутрь и не спеша обойдя капот, сел на пассажирское сиденье. Русские провожали их старенький форд мондео внимательными взглядами.