Игра в откат

      Мыльная пена исчезала в сливном отверстии поддона, и Кайл бездумно наблюдал за этим водоворотом, подставив шею под упругие теплые струи. Настойчивый стук в дверь уже несколько минут пробивался сквозь шум воды, отвлекая от своеобразной медитации. Игнорируя его, Кайл закинул голову, задерживая дыхание. В дверь опять постучали, и, злясь, что не вывесил табличку «Не беспокоить», он выбрался из кабины, наспех вытеревшись, обмотал полотенце вокруг бедер. Раздраженно распахнул дверь, собираясь послать, судя по времени на часах, загулявшего постояльца, который с перепоя перепутал номера. Грубые слова застыли на губах, за дверью стояла Теа. Она полоснула по нему мимолетным взглядом, на секунду сфокусировавшись на его животе. — Прикольная татуировка, — вместо приветствия прокомментировала она, выглядывающий над полотенцем рисунок. — Спасибо. Что ты тут делаешь? — Я пришла извиниться… За вчерашнее… — Теа неуверенно подняла взгляд, пытаясь, видимо, понять его настроение. — Прости меня. Ты так много сделал, а я… — Проехали, — оборвал её Кайл. Он чувствовал себя совершенно неуютно, стоя на пороге номера почти голым под её пристальным взглядом. — Если предложение еще в силе… Для ужина еще рано… Я могу угостить тебя завтраком? — её губы тронула легкая, несмелая улыбка. — С удовольствием, — Кайл улыбнулся в ответ, и Тея как-то разом расслабилась. — Дашь мне пару минут? — Я подожду тебя внизу в баре.

***

      Кайл спустился в холл и, кивнув головой метрдотелю, услужливо открывающему стеклянную дверь, проскользнул в лобби. Теа сидела за крайним столиком. Напряженная прямая спина, гордый поворот головы, она прижимала к животу матерчатый рюкзак, прикрываясь им как щитом, желая спрятаться от назойливых, неодобрительных взглядов посетителей. Она выделялась на их фоне своей недорогой одеждой и потрепанной обувью. Среди состоятельной публики бара Теа была белой вороной, но продолжала сидеть под «перекрестным огнем» с достоинством королевы. Кайл сел напротив, закрывая её от навязчивых взглядов. Рядом материализовался официант, подавая меню, но он отпустил его нетерпеливым движением руки, прекрасно понимая, у Теи вряд ли хватит денег оплатить, даже самый скромный завтрак. Не желая ставить её в неловкую ситуацию, Кайл наклонился и заговорщицки прошептал: — Не против, если мы позавтракаем в другом месте? — видя её недоумение, он пояснил: — Они так тут сервируют столы, что я каждый раз чувствую себя необразованной деревенщиной, боясь перепутать вилки. Теа тихо прыснула, и Кайл виновато пожал плечами. — Как насчет итальянской кухни? — поинтересовалась она. — Отлично. Я бы не отказался от большой папперони с сыром. Выйдя в прохладу весеннего утра, Теа смущенно его проинформировала: — Только ресторан находиться возле Шестой авеню. — Еще лучше, потом можно прогуляться по парку, давно там не был. Кайл вскинул руку, ловя такси.       Дорога от шестьдесят второй улицы заняла около двадцати минут. Они вышли возле отеля Централ Парк, перешли дорогу и, завернув за угол, миновали несколько зданий, остановившись у неприметных дверей. Надпись над ними гласила «Пицца из печи у Анджело». Из ресторана раздавались такие аппетитные ароматы, что у Кайла мигом заурчало в животе. Ему сразу понравилось это место, небольшой светлый зал с тесно поставленными столиками создавал ощущение семейных посиделок. Посетители пытались перекричать друг друга, что только усиливало сходство с огромной итальянской семьей, собравшейся на воскресном обеде и наслаждавшейся с любовью приготовленной едой. Теа потянула его на второй этаж, где был точно такой же зал, с той лишь разницей, что в жаркие дни дубовые окна от потолка до пола распахивались, впуская в ресторан шум города и создавая иллюзию огромной террасы. Не успели они занять столик у окна, как к ним подошел невысокий мужчина и, расплывшись в ослепительной улыбке, обнял поднявшуюся к нему на встречу Тею. — Ciao, come stai, Tea? Давно тебя не видел. Куда пропала? — И тебе сiao, Маурицио. Как Маура? — Отлично, хочет с осени возобновить учебу. Кайл слушал эту непринужденную беседу, чувствуя нарастающее неудовольствие. Разговаривая с этим итальянцем, Теа выглядела расслабленно и естественно, а с ним она была начеку, как будто все время ожидая удара. Он чувствовал жгучую зависть, Кайл хотел, чтобы Теа так же улыбалась, смотря на него. Его немыслимо поразил этот внезапный инстинкт собственника. Он сам себе удивлялся, еще два месяца назад он и слышать не хотел о Тее Андерсон, одна мысль о ней вызывала в нем приступ дичайшего раздражения, а сейчас его единственное желание — это скинуть руки итальянца с ее талии и обнять девчонку самому. Тем временем «парочка», наконец-то, обратила на него внимание, и Теа, присев обратно за столик, соизволила его представить: — Познакомься, Маурицио, это Кайл. Кайл, это Маурицио, он внук владельца. — У нас тут маленький семейный бизнес. Приятно познакомиться, Кайл, — Маурицио, легонько хлопнул Кайла по плечу и снова обратился к Тее. — Il cuore di Fabio sarà rotto. Il tuo ragazzo è davvero bello*. Хоть Кайл и вырос в Нью-Йорке, по-итальянски знал только несколько слов, но даже его знаний хватило, чтобы в быстрой речи Маурицио распознать мужское имя «Фабио», а так же слова «парень» и «красавец». Он уже не слушал, что ответила Теа. Настроение стремительно летело к нулю. Когда, наконец-то, приняв заказ, Маурицио отошел, Кайл, не сдержавшись, с усмешкой поинтересовался: — Откуда ты знаешь итальянский? Фабио научил? — Я его понимаю, но почти не говорю. Одно время я работала в студии танцев в итальянском квартале, а они там говорят только на родном языке, — беспечно махнула рукой Теа. — А Фабио итальянский знает, кажется, еще хуже, чем я. Маурицио злится, что младший брат забывает свои корни. Над столиком повисла неловкая тишина. Кайл пытался подавить вновь вспыхнувшее раздражение, что загадочный красавец итальянец моложе его. — Как надолго тебя дисквалифицировали? — первой нарушила молчание Теа. — Три недели. Я пропущу еще одну игру. — Говорят, в этом году у «Лавин» есть хорошие шансы выйти в финал кубка. — У нас есть все шансы его выиграть. Она улыбнулась, соглашаясь с его высказыванием. У Кайла на языке вертелся вопрос, но он боялся, если спросит у нее, как долго она следит за его игрой, то Теа снова спрячется в свою раковину. Ему этого очень не хотелось, но, черт побери, он не знал о чем говорить. Все его общение с женщинами сводилось к удовлетворению собственных потребностей. Он с ними почти не разговаривал, так как это были либо хоккейные фанатки, желающие попасть в постель к кумиру, либо стриптизерши. Ни те, ни другие не были настроены вести светские беседы, так что все их болтовня сводились к тому: какую еду заказать и куда они поедут: домой или в отель. Кайл боялся в их разговоре с Теей ненароком задеть неловкую тему денег и невольно заставить ее вновь чувствовать себя обязанной. — Расскажи мне про Дарена, — вдруг попросил он. — Что ты хочешь узнать? — Даже не знаю, до недавнего времени я и не предполагал… — Теа непроизвольно вцепилась в вилку, кажется, предчувствуя издевку, Кайл усмехнулся и, перегнувшись через стол, поймал ее пальцы, отбирая ни в чем не повинный столовый прибор. — На кого он похож? Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его вопрос. Теа вскинула удивленный взгляд. Они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока рядом не раздалось деликатное покашливание. Теа смущенно потупилась, а Кайл мысленно послал все возможные проклятия на голову Маурицио, так не вовремя принесшего заказ; он выпустил её ладошку, которую все это время нежно поглаживал большим пальцем. В молчании они принялись за еду, которая, надо сказать, была невероятно вкусной. Кайл разлил вино, и Теа, взяв бокал, проговорила: — Дарен похож на маму. Такой же рыжеволосый и зеленоглазый. А еще летом его осыпает веснушками. Так смешно, — она улыбнулась с такой нежностью, что у Кайла заболело где-то за ребрами. — И главное, ему это идет. Я выгляжу с ними нелепо, а он очаровательно. — А я не помню у тебя веснушек, — ляпнул он, не подумав. Теа расхохоталась. — Ты просто никогда не присматривался. Если забуду намазаться солнцезащитным кремом, моментально становлюсь обсыпанная ими с ног до головы. Знаешь, как меня дразнили из-за этого в школе? Говорили, «Андерсон, ты что, все лето через сито загорала?» — сымитировала Теа писклявый детский голос. Кайл фыркнул. — Разве это дразнили? Вот меня до тринадцати лет называли исключительно жирафом. Я был самым высоким и тощим в классе. — А после тринадцати? — Да никак. Бейли и все. И в универе или «Эй, ты хоккеист», или просто Кайл. Это уже в «Кайотах» прозвище фанаты придумали. Но парни все равно называют меня по фамилии. — А у всех в команде есть прозвища? — Теа подцепила вилкой половинку помидора черри и отправила в рот, с интересом посмотрев на него. — И как вы их даете? Кайл откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и задумался. — Большинство этих прозвищ дают нам фанаты, вернее фанатки, — Теа понимающе улыбнулась. — Обычно в основе такого «имени» либо отличительная черта внешности, либо особенность игры. Мой друг, Росс Фостер, он тоже нападающий, но более атакующего характера, его прозвали «Костоломом». Стива Тэмпла прозвали «Счастливчиком», потому что этот парень забивает девяносто процентов из тех шайб, что попадают ему в штрафной. Иногда эти голы до смешного абсурдны, но он самый результативный сукин сын, которого я знаю. — А тебя «Фростом» прозвали из-за внешности или характера? — в голосе Теи сквозило неподдельное любопытство. — Если честно, то я даже не знаю. Наверное, из-за внешности: светлые волосы, глаза. А ведь могли и сноуменом** обозвать. — Просто ведро и нос морковкой не сильно сексуально выглядят, — сострила Теа. — Извращенка, — беззлобно парировал Кайл. — Хотя стоит признаться, в клубе я тебя представлял с заячьими ушками. Теа задумалась, молчаливо гоняя по тарелке листик салата. Кайл даже вздохнуть боялся. И кто спрашивается дергал его за язык? Андерсон тем временем подняла взгляд, покусывая нижнюю губу, и ехидно поинтересовалась: — Только ушки? Без хвостика? — Какого хвостика? — не понял Кайл, а через мгновение до него дошло. Он прикрыл глаза рукой, с одной стороны скрываясь от её насмешливого взгляда, а с другой утихомиривая разбушевавшуюся фантазию. — Мне стоит извиниться. Я тогда в клубе так разозлился, увидев тебя, что… Я не должен был так тебя унижать. — Мне тоже стоит признаться… — Теа отпила вино и кинула на него лукавый взгляд поверх бокала. — Благодаря тебе, я заработала в тот вечер кучу денег. Никогда не думала, что пьяные хоккеисты такие щедрые. — Ты ушла оттуда из-за меня? — она молчала, покачивая бокал в руках и наблюдая, как вино оставляет на стекле дорожки. — Думала, я снова заявлюсь в клуб? — Да. Только в этот раз один. Кайл хмыкнул, а ведь Теа оказалась недалека от истины. Они пили кофе, думая каждый о своем, наблюдали, как за окном Нью-Йорк живет свой обычной жизнью. — Может, прогуляемся по парку? — спросил Кайл, когда, расплатившись, они вышли на улицу. — Я собиралась сегодня навестить Дарена. Хочешь, поехали со мной? — Хочу.

***

      «Рэд Оукс» располагался на самой северной точке Манхэттена. С одной стороны трехэтажное здание восемнадцатого века окружал Инвудский лес, а с другой виднелись воды Спейтен-Дайвил ***. Оставив машину на парковке, они прошли сквозь чугунные ворота, за которыми простиралась выложенная старым кирпичом дорожка, что вела к главному зданию. По обе стороны от нее сохранилось несколько старых дубов, которые в свое время и дали название этому месту. Поднявшись на крыльцо, Теа толкнула тяжелую дверь с латунными решетками и массивной ручкой. Внутри бывший особняк был выдержан в простых и в чем-то даже уютных тонах. Светлые персиковые обои с мелким геометрическим рисунком, темно-бордовый ковролин, что мягко заглушал звук шагов, светильники, стилизованные под сороковые года, и огромное количество живых растений. Отдав куртки в гардероб, они прошли по коридору в большую гостиную, пол которой был устлан множеством ковриков с совершенно разнообразной фактурой: от простых хлопковых, до имитации искусственной травы. Кайл читал, что многие дети аутисты из-за нарушенного восприятия очень индивидуально воспринимают окружающие их вещи. Они могут испытывать боль от мягкого ворса ковра и наоборот, чувствовать себя совершенно комфортно на пластиковой поверхности покрытой, например, острыми пупырышками. Сейчас в гостиной была группа ребятишек семи-девяти лет, с которой работали несколько воспитателей. Тем временем медсестра повела их к широкому окну, возле которого в кресле на колесиках сидел мужчина. Яркие рыжие волосы закручивались в мягкие локоны над воротом красной футболки. Кресло было повернуто к окну, и Дарен, а это был именно он, безучастно смотрел на панораму, что открывалась взгляду: ярко изумрудный берег реки, темные воды Гудзона и металлический остов моста, что словно скелет динозавра возвышался на горизонте. Медсестра обошла кресло и, присев перед ним на корточки, мягко произнесла: — Дарен, к тебе пришла Теа. Ты же помнишь её? — мужчина в кресле даже не шелохнулся. Кайл видел, как Теа подняла ладонь, желая дотронуться до узкой, худой, невероятно «прозрачной» кисти с длинными пальцами пианиста, но так и не решилась. — Вам лучше сесть туда, — указала медсестра на диванчик у стены. — Дарен плохо реагирует на чужих. Кайл молча сел куда было велено и наблюдал, как Теа, опустившись на пол возле кресла брата, тихо заговорила: — Привет, Дарен, это я, Теа. Я пришла не одна, а с другом. Его зовут Кайл, мы с ним выросли вместе. Помнишь, я тебе о нем рассказывала. Он играет в хоккей. Кайл невольно улыбнулся, новость, что Теа рассказывала о нем брату, неожиданно обрадовала, но Дарен так и не оторвал взгляда от стекла, погруженный в свой мир. Теа совершенно не преувеличивала, внешне Дарен Андерсон действительно походил на мать. Соболиные брови, тонкий аристократический нос, пухлые губы, все это досталось ему от Ирис. И если бы не болезненная худощавость, мужчину можно было бы назвать даже красивым. Кайл слушал тихий монолог Теи, которая продолжала рассказывать брату все, что произошло с тех пор, как они виделись последний раз, создавая иллюзию хоть какого-то общения. Когда через десять минут все новости и истории были закончены, Теа привстала, забирая с низкого столика книжку, открыла её на середине и начала читать. Стоило ей произнести первую фразу Дарен издал протестующий звук, резко вскинув руки, и закричал, как больное животное. От этого отчаянного и протяжного вопля у Кайла волосы на затылке встали дыбом. Играющие неподалеку дети замерли, вслушиваясь в эти крики, и на миг показалось, что сейчас они его подхватят, погружая комнату в хаос. Теа испуганно дернулась к Дарену, пытаясь его успокоить, но он с неожиданной силой оттолкнул её от себя. Кайл от шока впавший в ступор, кинулся к ней. Одна из медсестер что-то шептала Дарену, и тот, слушая ее монотонный голос, перестал раскачиваться и стонать. Комната вновь наполнилась звуками и голосами, видимо, тут к таким ситуациям были привычны. — Простите, мисс Андерсон, я забыла вас предупредить, чтобы вы ему не читали. Дарен в последнее время плохо на это реагирует. — Ничего, все в порядке, — голос Теи немного дрожал. — Думаю, визит на сегодня лучше закончить, — медсестра виновато улыбнулась. — Да, конечно, спасибо, миссис Самерс. Теа торопливо направилась к выходу, и Кайлу не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Он нашел ее у окна, нервно застегивающую куртку. Замок заело, и Теа дергала его, грозясь окончательно испортить. Кайл аккуратно, но твердо отвел ее руки в стороны, застегнул молнию, а потом сделал единственное, что мог в этой ситуации, обнял её. Теа попыталась оттолкнуть его, но, поняв, что из его хватки так просто не вырвешься, успокоилась, а через несколько секунд Кайл понял, что её плечи мелко дрожат. Она схватилась за него, словно утопающий за соломинку, и еле слышно всхлипывала. Он обнял Тею еще крепче, желая укутать, спрятать от тех проблем, что свалились на ее хрупкие плечи. Немного успокоившись, Теа сипло проговорила: — Я забыла отдать ему подарок, — она порылась в сумке и достала небольшой, размером с кулак, пластиковый прозрачный шар, внутри которого было видно хитросплетение лабиринтов. — Дарен любит такие логические штучки, они его успокаивают. Тебе не трудно… — Конечно. Кайл забрал у нее из рук игрушку и вернулся в гостиную. Все медсестры были заняты и, немного потоптавшись на пороге, он направился к Дарену. Остановившись как можно дальше от него, не желая вызвать новый приступ, протянул ему игрушку, медленно и негромко сказав: — Это тебе подарок от Теи. Казалось, мужчина его даже не услышал, но внезапно худая ладонь проворно выхватила головоломку из его рук. Кайл смотрел, как Дарен с явным интересом стал крутить шар, полностью погружаясь в игру. Несколько секунд понаблюдав, Кайл вышел из гостиной.