Игра в откат

      Весь следующий день Теа работала, а предоставленный сам себе Кайл с самого утра слонялся по Манхэттену, пытаясь «убить» время. Звонок Фостера застал его в спорт-баре, где он, медленно потягивая пиво, смотрел, как «Лавины» выиграли у Питсбурга. Вопли парней заглушали голос Росса, и Кайл с трудом мог разобрать некоторые слова из радостной речи друга. Кажется, он говорил о том, что, отправив защитника «Пингвинов» в больницу, Кайл сильно ослабил оборону противника, это помогло «Колорадо Эвеланш» забить на две шайбы больше. На краткий миг Кайл почувствовал свою причастность к этой победе. Шансы выйти в полуфинал увеличивались с каждым днем, а за ними и главная мечта его жизни — Кубок Стенли. Эта недолгая беседа с Россом хоть немного отвлекла его от тяжелых мыслей. Кайл со вчерашнего вечера не мог никак перестать думать о поездке в клинику: равнодушие и агрессия Дарена, слезы Теи. Эта минута слабости, которую она себе позволила, показала Кайлу насколько нелегкую ношу, в первую очередь морально, несла эта девочка. Можно примириться с необходимостью много и тяжело работать, когда знаешь ради чего это делаешь, но в случае с Дареном Андерсоном… Он ведь не просто не узнавал сестру, она была для него чужим человеком, каким-то фрагментом окружающего мира, как стол или кресло, в котором он сидел. Кайл уже знал о искаженном восприятии реальности теми, кто страдает аутизмом. Но одно дело — читать, и совершенно другое — видеть это своими глазами. Он даже не мог себе представить, как Теа жила с этим. Как смогла смириться? Где брала силы, чтобы продолжать нести этот груз ответственности? Ведь, по-хорошему, для Дарена было совершенно все равно в каких стенах сидеть: комфортной клиники или государственной больницы. Главным для него была незыблемость его собственных правил и ритуалов. Но Теа делала все и готова была сделать еще больше, только бы у ее брата была возможность «достойного» существования. Эта жертвенность пленяла. Кайл не был уверен, что выдержал бы такое. Он сделал глоток из стакана и надавил пальцами на глаза, делая попытку унять пульсирующую головную боль, что зарождалась где-то под веками. Мысли роем гудели в голове, свиваясь в переплетение всех его стремлений, мечтаний и желаний. Кайл достал телефон и долго крутил его в пальцах, пока не решился набрать номер. Долгие гудки царапали нервы, подстегивая нетерпение. Наконец-то, трубку подняли. — Привет, — голос Теи был слегка уставший; фоном слышалась музыка и звон бутылок. — Когда ты освобождаешься? — Моя смена закончиться через два часа. Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Не против, если я за тобой приеду? — Если хочешь… — Теа назвала ему адрес клуба, и Кайл, заплатив за выпивку, попросил бармена вызвать ему такси.

***

      «The Box» находился в южной части Манхэттена. Полуподвальное помещение театра-варьете с небольшой сценой было забито посетителями под завязку. Заказав себе порцию джина с водкой, Кайл выбрался на середину зала, в толпу танцующих. Он чувствовал, как по затылку стекают бисеринки пота, а легкие заполняет кислый запах алкоголя, перегара, духов и талька. Хриплый голос дородной мулатки, поющей на сцене, лился в зал подобно искусственному туману, струящемуся с обеих сторон от кулис. Темно-зеленый, выцветший бархат, расшитый золотыми нитками, во мраке клуба был похож на лианы, как будто они перенеслись из центра города куда-то на болота Луизианы. — Привет, красавчик! Скучаем? — томно раздалось над ухом. Повернув голову, Кайл обнаружил рядом с собой улыбающуюся блондинку, еле стоящую на ногах. Она была пьяна в хлам. Совершенно не смущаясь, она предложила ему выпить шампанского из бутылки, что держала в руке, второй безуспешно подтягивая сползающее с груди платье. Когда стандартный для таких мест обмен любезностями состоялся, девушка повисла на его плече, шепча ему на ухо разные непристойности, и Кайлу оставалось разве что дивиться её необузданной фантазии. Чарующий голос на сцене умолк, и зал взорвался аплодисментами. Свет погас и мигом вспыхнул вновь. На подмостках стояло шестеро девушек, одетых в наряды, стилизованные под кабаре восемнадцатого века: корсеты, чулки с подвязками, замысловатые прически с перьями, массивные украшения и вызывающе яркий макияж. Из колонок зазвучали первые аккорды знаменитой «Lady Marmalade», и танцовщицы задвигались синхронно и соблазнительно. Публика одобрительно свистела, а Кайл моментально забыл о все еще висящей на нем барышне. Вторая слева, в бордовом корсете и узких черных шортиках с оборками, была Теа. Voulez vous coucher avec moi, ce soir (ce soir) Voulez vous coucher avec moi, (Ooh) * Он так был поглощен выступлением, что незнакомка, устав ждать, испарилась в поисках кого-то более сговорчивого. На последних аккордах свет над сценой вновь погас, а когда зажегся, в воздухе уже парили акробаты, устраивая феерическое по своей красоте представление. Кайл нащупал в кармане телефон и, написав короткий смс, двинулся в сторону черного входа, о котором в пылу своих сексуальных откровений ему успела поведать пьяная девица. Долго ждать не пришлось, Теа появилась в халате, туго затянутом на поясе, красные перья заманчиво покачивались в такт её шагов. — Привет. Рада… Она не успела договорить, Кайл толкнул её к стене, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Он просто не мог сдерживать ту страсть, что кипела внутри. Теа удивленно охнула, и он, воспользовавшись ее замешательством, скользнул языком ей в рот, удерживая голову и не давая отвернуться. Почувствовав, что Теа немного обмякла, Кайл оторвался от ее рта и, подхватив под ягодицы, приподнял, вклиниваясь между бедер, заставляя обнять себя ногами. Подогретый пьяными фантазиями блондинки, сексуальностью Теи, всей атмосферой клуба, он уже мало что соображал. Желание оказаться в ней парализовало рассудок. Кайл шарил ладонью по ее ноге, в слепую нащупывая подол халата, хрипло шепча ей в шею: — Скажи, что хочешь этого. Дыхание Теи было учащенным, она вцепилась пальцами в его плечи… И молчала. Кайл поднял взгляд, грязная лампочка над входом давала возможность увидеть её лицо. На нем была написана покорность и безучастность, в карих глазах бушевала буря. Кайл внутренне зарычал, отталкивая Тею от себя. Ему не удавалось восстановить дыхание, чтобы произнести хоть что-то. Он зло ударил кулаком в стену. — Какого хера? То ты сама себя предлагаешь, а сейчас ведешь себя так, словно я тебя насиловать собираюсь. — Ну прости, что быть трахнутой в грязной подворотне звездой хоккея, не является пределом моих мечтаний, — прошипела Теа. Кайл ядовито улыбнулся. — Могу снять люкс в Ритце. Это тебе больше понравится? Теа нахмурилась, обняла себя руками, отгораживаясь от него. — Кто я для тебя, Кайл? Шлюха, что набивает себе цену? — он молчал, не зная, что ей ответить. — Зачем тебе все это? За полмиллиона тебе бы легко дала любая другая. — Я не знаю, — она удивленно на него посмотрела. — Я не могу перестать о тебе думать с той самой минуты, как увидел в Hastlerе. Я ведь вернулся в клуб через три недели, но узнал, что ты ушла. Я начал тебя искать только с одной целью… А потом, я узнал о Дарене, и к желанию добавились чувство вины и злость на себя, — Кайл провел рукой по волосам. — Послушай, Теа, я не буду тебе врать, а скажу все прямо. Я хочу тебя! Я понимаю, что, наверное, это звучит ненормально, но ты сама сказала, я тебе не брат. Мне похер на все… — И на меня? — Твою же мать! Вот почему надо все усложнять? — Усложнять? Ты хоть понимаешь в какое положение меня ставишь? Как я себя чувствую? КЕМ я себя чувствую? Ты всю мою сознательную жизнь меня презирал, а сейчас появляешься таким себе принцем на белом коне. Протягиваешь руку помощи. И все идеально, если бы не одно маленькое но… — голос Теи вдруг стал злым и колким. — Наш ледяной принц с какого-то перепугу вдруг возжелал ненавистную девчонку. Я видела, как ты смотрел на меня в клубе. Ты совершенно не умеешь скрывать свои мысли, Кайл Бейли. Тебя выдают глаза. Ты заказал танец, не только чтобы унизить меня. Ты мстил мне, потому что хотел меня, — её дребезжащий, спазматический смех ударил по нервам, отрезвляя, — А судьба еще та, саркастичная дрянь… Правда? — Сука! — бешено выдохнул Кайл. — Я бы еще с тобой пообщалась, но мне надо работать, — и Теа ушла, так и не обернувшись. Кайл смотрел на захлопнувшуюся дверь, все еще пытаясь прийти в себя от ее слов. Он ведь совсем не это имел в виду. Он никогда не считал ее шлюхой. Он резко ударил по стене. Кому он врет? Он не просто считал, он надеялся, что она такая. Что назовет свою «цену», облегчив ему жизнь, и он сможет утолить свое желание. Но несмотря на это, он бы никогда, ни при каких обстоятельствах не забрал бы те деньги и не потребовал бы за них «плату». А сейчас он вообще не знал, что думать. Она сводила его с ума. За свои двадцать девять лет он впервые чувствовал то, что не чувствовал никогда и ни к кому. В другой ситуации он бы назвал это любовью, но ведь это Теа Андерсон. Четырнадцать лет его эмоции по отношению к ней были просты и понятны, но сейчас… За эти дни, что-то сломалось в его системе координат, сдвинулось с привычной оси, грозясь раздавить и уничтожить. Настолько сильными было это появившееся из ниоткуда влечение. Ему было плевать на все. Ему просто хотелось быть рядом с ней: защищать, оберегать, поддерживать, любить в конце концов. Он словно перестал принадлежать самому себе, и это порядком пугало. Рядом с ней все привычные ценности казались бесполезной мишурой. Даже Кубок… Кайл несильно стукнулся лбом о стену, уговаривая себя одуматься. Он не может позволить дурацкой страсти сломать ему жизнь. У него есть цель, к которой он шел долгие годы, а все остальное — это не важно. Кайл плохо помнил, как добрался до отеля. Целый ворох разнообразных эмоций сплелся в змеиный клубок где-то внутри, мешая дышать. Собравшись за десять минут, он уехал в аэропорт, готовый улететь куда угодно, только бы убраться куда подальше от Нью-Йорка и от Теи Андерсон.