Go mad

Тэхён не так давно кое-что понял. Ноябрь — последний осенний месяц. Месяц с частыми дождями и холодным ветром. Раньше ему казалось, что он любит этот ветер. Леденящий, заставляющий дрожать и нервно смеяться, ради выработки организмом хоть какого-то тепла. Но теперь… Он Тэхёну больше не нравится. Стало понятно, что это совсем не то. Что он лишь выдавал желаемое за действительное. Что атмосфера, конечно, холодная и мрачная (все, как он любит), но не та. Гораздо лучше холод. Просто холод в чистом виде. Отсутствие тепла, как оно есть. Ветер, ведь, что? Это поток воздуха, движущийся параллельно земной поверхности, возникающий при разности давления, причём обязательно масштабный поток, образующийся на стычках циклонов и антициклонов. Но он лишь переносит температуру. С севера — морозы, с юга — жару. Он не всеобъемлющий, не поглощающий, к тому же, бывает весьма громким. А холод — это тишина, мертвый покой, нерушимый и заполняющий собой все пространство сверху донизу. Бежать некуда — он везде, он найдёт и поглотит с головой. Выхода нет. Где там уже зима? Тэхен бы все свои деньги за такое отдал, потому что сейчас в голове тысяча и одна мысли свились в клубок и не желают распутываться. Желание заморозить этот клубок и разбить о землю вдребезги, чтобы частички разлетелись по всему свету и не беспокоили. Он еле сдержался, чтобы не залезть парню в рот языком в старом обшарпанном туалете. А ведь есть во всем этом своя определенная доля больной романтики. Больной. Тэхен улыбается. Ему подходит.

***

— Приветули, — он только заходит в кафе, как его тут же обдает волной чего-то теплого, приятно покалывающего на кончиках пальцев. Он видит рыжего пацана перед собой, хотя знает, что тот его ровесник. Но сейчас Чимин выглядит реально ребенком. Улыбка от уха до уха, глаза, из которых снопами вырываются искры, как у маленьких детей в Рождество. Он весь такой мягкий и теплый, уютный и домашний. Как золотистый ретривер. — Приветушки, — машет Тэхен и опускается на деревянный стул напротив одногруппника. — Я тебе карамельный латте заказал. Не против? — Тэхен отрицательно машет головой и по-доброму улыбается. Есть у него какие-то нежные, почти отцовские чувства к этому мальчишке. И вроде просто так они появились, а вроде потому, что вокруг него замки в романском стиле с трехметровыми стенами, подвесные мосты из моренного дуба, полчища тараканов на дозорных башнях с арбалетами и острыми копьями, а сам среди этого безумия весь обгоревший до кости. — И так. В английском я полный ноль, поэтому искренне тебе сочувствую. Чимин разочарованно застонал, и, закатив горе-очи, съехал по стулу, а у Тэхена в глазах от улыбки собрались небольшие морщинки. Зря рыжий выбрал его своей парой для проекта. — Я звоню Намджуну. Ну-ка, насколько все плохо. Переведи мне фразу «Я люблю пить пиво». — I… I love — Чимин отрицательно качает головой. — I like — Рыжий интенсивно закивал. — I very like… — Это уже лишнее. — I like eat… — Понятно. Намджун-хён, ты сегодня вечером не занят?

***

Намджун не занят, хотя очень хотелось бы. Его не так давно кинула девчонка. И не то, чтобы это были какие-то там высокие чувства, но банально расслабиться и ощутить, что ты кому-то нужен, было приятно. А теперь приходилось справляться самому, и он чувствует себя совершенно сопливым подростком со своей извечной лучшей помощницей — правой рукой. Сейчас бы на андеграундную тусовку зачитывать рэп с матами через слово, брызгать слюной и задыхаться, а потом закидываться дешевым пойлом с такими же отбросами, непутевыми детьми, в которых разочаровались родители, с такими же, как он сам. Вечерние посиделки и неоплачиваемое репетиторство совершенно не прельщали. Но отказываться было нельзя — все-таки в одной компании, друзья-товарищи. И хотя этот двинутый пока еще ему никто (так он на будущее окрестил Тэхена), Чимину он нравится, значит человек не плохой. Джун доверяет младшему, потому что он как никто умеет разбираться в людях. В свое время заплатил за это высокую цену, но полученный дар окупился с лихвой. В холодильнике солдат шпагу потерял, потому что два дня назад приезжала мама и, как обычно, наготовив кучу и еще немного, оставила все ему. Хоть в магазин идти не надо. Только парней лучше бы покормить чем-то быстрым, типо чипсов, а вредной еды, как назло, ни грамма. Ну похуй, будут жрать то, что дают. Между тем моментом, когда Намджун решил перекусить сосиской успев сунуть ее в рот и тем, как за стенкой, похоже, кто-то словил бурный оргазм, в прихожей раздался дверной звонок. Нам вздохнул от безысходности, закрыл холодильник и поплёлся открывать. — Здарова, седой. — Лучше бы тебе быть осторожнее со словами, как никак на чужой территории. — Та ладно, тебя все так зовут. Проходи, Тэ. — Привет, — Тэхен слегка поклонился и занялся развязыванием шнурков. Худой какой-то этот Тэхен. И запястья тонкие, как будто святым духом питается. — И тебе привет. Проходите. Берлога Намджуна, а иначе это место не назовешь, представляла собой помещение с кучкой ненужного хлама и вещами первой необходимости. Например, разувшись, рыжий тут же вскочил на скейт в прихожей и с воплем понесся в гостиную. Там стоял стеклянный кофейный столик, и это была единственная более ли менее современная вещь. В углу диван непонятного сине-зеленого цвета с оранжевой футболкой на нем. На полу красный ковер, пара коричневых кресел и гора неглаженной одежды на гладильной доске. На окнах занавесок нет. Вуайерист чертов. С отвратительным вкусом. От буйства красок у гостя зарябило в глазах. — Че застыл? Топай сюда, я в зале не ем. Про себя подумав, что эту квартиру еще больше убить просто невозможно, Тэ обреченно зашагал к дверному проему, из которого две секунды назад торчала белобрысая голова. Как оказалось, на кухню. И тут же присвистнул. На столе был салат из корейской *какая ирония* морковки… и, собственно, ещё какая-то жратва. — Щекастый, ты где? — откуда-то послышался возмущенный вскрик. — Я тут жрать нашел, угощайся. Тэхен глянул на стол. По-мужски, скупо, просто, как кончить от руки после секса с очередной шлюхой.

***

Снег, что совсем недавно покрывал улицы сахарной глазурью, теперь потемнел и превратился в бесцветную грязную кашу из-за дождя. В конце ноября — обычное дело. К слову, послезавтра декабрь. А там гирлянды, красные стаканы Старбакс и бедные продавцы в супермаркетах. Тэхен смотрит на снег. И распределяет роли. Снег — Чонгук. Белый, мягкий, непорочный, чистый и совсем холодный. Скрывающий под собой грязь этого мира, создающий иллюзию того, что мир очистился от зла. Тэхён — последний ноябрьский дождь, превративший кристальную девственную чистоту в нечто некрасивое. Но дождь смешался со снегом и остался с ним до конца времён, растаявший вместе, превратившийся в единое целое. Тэхен смотрит. Во всем этом он видит что-то из неадекватной романтики и БДСМ-практик. Он хочет увидеть Чонгука. Прямо сейчас.

***

То что происходит сейчас можно назвать одним словом — пиздец. На кровати лежит тело, от которого захватывает дыхание напрочь и туманит глаза похлеще колес. Вокруг все как будто в дыму. Сладкая нега окутала пространство, а черные простыни ярко контрастируют с обнаженной кожей. Она мягко скользит по шелку, и ничто не мешает телу призывно выгибаться. То, что перед ним, заставляет разум пьянеть, как от хмеля. Голова от переизбытка ощущений начинает кружиться. Он хочет красиво, надолго, вообще навсегда и чтобы дышать в унисон и умереть в один день от разрыва сердца во время секса. А в мыслях одна последняя фраза, брошенная гадкой сукой перед всем этим как будто невзначай: — Я покажу тебе…