dark on me

      — Как тебя зовут, Чонгук? — Намджун сидит перед ним и смотрит в блокнот на своих руках. До этого он долго молчал, что-то не то писал там, не то рисовал, — с этого ракурса мальчишка, если честно, разглядеть мало что может, — а потом внезапно задаёт вопрос.       Чонгук поднимает на него удивлённые глаза, но в ответ ничего не говорит. Он не привык говорить — всё ещё не доверяет, всё ещё надеется, что этот раз непременно станет последним. Но Намджун всегда возвращается. Раз за разом, выдавая своё привычное “Здравствуй”, прикрытое после толщей ожидания и тишины. Намджун молчал, непривычно долго, задавая от силы один вопрос, который ни на что не влиял: на манеру, “Какая сегодня погода” или “Что ты ел на завтрак”, ответа на которые ни разу, увы, не получал.       Вот и в этот раз прозвучал вопрос. Странный, дикий, как и сам психолог. И Чонгук пытался понять: где загвоздка? Что с этим вопросом не так, раз Намджун его задаёт? Неужели он посчитает, что мальчишка не знает своего имени? Что он псих? Ждёт, чтобы отправить его в мягкостенную клетку, чтобы больше не ходить сюда, не возиться с ним? Глупо! Как же это глупо.       “Чонгук меня зовут”, — немо отвечает подросток, а сам взгляд опускает. Недовольный, словно за придурка его держат.       — Подумай над моим вопросом, Чонгук, — вновь подаёт голос Намджун. Он отписывает что-то в блокноте, а затем поднимает глаза. Мальчишка тоже смотрит, только чуть исподтишка. Всё ещё сложно держать прямой контакт. — Как тебя зовут?       “Чонгук”       — Твоё имя.       “Чон Чонгук”       — Подумай над тем, какое оно.       “Чон, мать твою, Чонгук”       Чонгук продолжает молчать, смотрит в тёмные глаза невесть отчего улыбающегося мужчины. У него уголки губ приподняты, ямочки на щеках выразительные. Психолог красивый — чисто по-человечески красивый. Но одновременно с тем, считает Чонгук, он чисто по-человечески урод. Моральный как минимум.       Ещё с пару секунд Намджун смотрит на своего пациента, а потом опускает взгляд на блокнот. Он переворачивает страницу, расправляет листки, чтобы не наезжали друг на друга, и встаёт со своего места. Он делает ровно два шага в сторону мальчишки, чтобы затем протянуть этот самый блокнот с шариковой ручкой ему.       А Чонгук смотрит на это, как на дикую шипящую змею. Боится.       — Напиши своё имя, — говорит Намджун.       Это идиотизм, считает Чонгук, но всё равно принимает блокнот с ручкой из рук мужчины. Он из-под чёлки смотрит, как тот проходит обратно к своему стулу, — ровно два шага назад, — и только затем опускает взгляд на белый лист. Где видит аккуратно прописанное ровным почерком “Чонгук”.       Поднимает взгляд, смотрит на Намджуна. “Зачем?”. “Почему?”. Но всё равно ухватывает ручку поудобнее и пишет. “Чонгук”.       Чонгук поднимает голову и протягивает блокнот обратно, но Намджун кивает отрицательно.       — Пиши ещё.       И Чонгук пишет. Ещё один раз, после переводя взгляд на психолога, который только и произносит: “Ещё”.       “Чонгук”. “Чон Чонгук”. “Чонгук”. “Чон Чонгук”.       Пишет и пишет, раз за разом. В одну строчку, после в столбик, чуть ли не рисуя узоры собственным именем. Только раз на тридцатый он всматривается в своё имя, невольно думая, что оно такое странное. Дикое. Незнакомое. Чонгук открывает и закрывает рот, хочет произнести его, как на вкус попробовать, но вместо этого только сухие губы облизывает и выдыхает слишком громко и тяжело. Странно.       — Чонгук, — слышит он со стороны, заставляя вздрогнуть. Подросток смотрит на Намджуна. Глаза в глаза. Всё ещё неуютно. — Как тебя зовут?       “Чонгук”       — Твоё имя.       “Чон Чонгук”       — Подумай над тем, какое оно.       — Чонгук, — совсем тихо выдыхает мальчишка, пугаясь собственного голоса. Блокнот с ручкой выпадают на пол, а ладони невольно закрывают рот, сильно прижимаясь к нему. Словно сказал что-то необдуманное, оскорбительное, непростительное. То, что он заговорил — уже непростительно.       А Намджун, напротив, только шире улыбаться начинает. У него глаза почти в щёлочки превращаются, — доволен, — и он поднимается с места. Два шага, мужчина садится на корточки, поднимая свои вещи. Смотрит на них, оглядывает, будто это что-то совсем ему незнакомое.       — Приятно познакомиться, Чонгук, — он переводит свой чёрный взгляд на мальчишку перед собой, и тот не понимает, что плещется на дне непроглядной радужки.       Как и обычно — без прощания, без каких либо слов. Намджун просто уходит, Чонгук просто подскакивает, вслушиваясь в то, как входная дверь закрывается. Подросток почти не дышит, смотрит широко распахнутыми глазами, а после бежит к своей куче книг. Выуживает из-под неё одну — новенькую, большую и тонкую.       Чонгук открывает примерно на середине, смотрит на лист, на котором прорисовано дерево сакуры, и поворачивается к стене за своей спиной.       “Как тебя зовут?”       Кажется, ему нужны краски. Очень много красок.