Касабиан

Лаки с силой хлопает старой дверью квартиры, еле держащейся на петлях, и, сжимая в руке конверт с деньгами и пакет с продуктами, устало плюхается на пуфик в прихожей. — Лаки? — опять слышна ругань из динамиков колонок в комнате Ллои, Лаки опускает глаза, расжав пальцы, пакеты с лёгким шуршанием встают на пол. Лаки недолго сидит в прихожей, вдыхая аромат плотной дешевой обуви, а затем, прихватив пакеты, медленно шагает на кухню — раскладывает продукты по полкам холодильника, с ироничной ухмылкой цепляет на себя фартук и, намывая овощи, глазами ищет в стойке нож по-острее. — Как дела на работе? — Ллои опирается о косяк, и Лаки не спешит поворачиваться к ней через плечо: уж слишком тяжкая ноша мыслей колышется в голове. Лаки одним взмахом разрушает твёрдый помидор, накаченный гмо, и сглатывает, сжав рукоять ножа сильнее. — Все нормально, — Лаки слышит усмешку, сорвавшуюся с губ Ллои, и думает, что брюки нужно будет зашить. — Как дела в школе? — голос её не дрожит, Лаки методично кромсает овощи в миску для салата. — Все хорошо, — щебечет Ллои невинно. — Сегодня ставили какие-то поганые прививки в целях профилактики... — она не придаёт словам значения, но Лаки готова схватиться за сердце от волнения. — Тебе поставили тоже? — наверняка для Диего не было проблемой подменить сыворотку для Ллои на какую-то отравляющую хуйню. Лаки стискивает ладони в кулаки, на пару мгновений остановившись с ножом в руке. — Да, — Ллои засучивает рукав застиранного свитера и гордо демонстрирует красную точку чуть ниже линии сгиба локтя. Лаки меркнет, глянув на каплю боли своей несчастливой жизни. — Для профилактики, — будто почуяв неладное, говорит Ллои успокаивающим тоном, и Лаки смотрит в окно, методично кромсая громадный огурец ножом. Когда кончается огурец, Лаки со всего маху, не видя ничего от вставших в глазах слез, заезжает себе по пальцам, и первые фаланги весело летят вместе с брызнувшей кровью на ломтики огурца. — Лаки! Что случилось?! — обеспокоенно кричит Ллои, тут же уносясь за аптечкой. Ужинают они скудно — холодной позавчерашней пиццей: Лаки орудует одной рукой вполне ловко, а Ллои дуется на неё за то, что та ничего не говорит. Ночь опускается на Нью-Йорк, Лаки почти с криками отправляет Ллои спать, а сама хватает подмышку ноутбук и до утра зависает на кухне с остатками уже засохшего кофе. — Болтливый наемник... — читает она. — Какой-то ебнутый, боже... — Лаки устало потирает виски и смотрит на наручные часы, где розовая стрелка замирает на розовой морде какой-то мультяшной бабы и отметке в семь утра. Присвистнув, Лаки инстинктивно утирает уже высохшие слёзы из-под глаз и, хрустя спиной, захлопывает крышку ноутбука, направляясь в душ. Под холодной струей поржавевшей воды Лаки быстро приходит в себя: матерится, выскакивает на голый кафель босыми ногами и решает помыть голову в раковине. Пока, стоя в раскоряку, она намыливает волосы дешевым лавандовым шампунем, в животе протяжно урчит, и Лаки, смывая вонючую пену, решает приготовить завтрак, а уже только потом приступить к субботним делам. Завернувшись в два дырявых полотенца, Лаки стоит у плиты и переворачивает на сковороде жареную яишницу с беконом. На запах скоро поспевает сонная Ллои. — Человеческая еда? В самом деле? — язвительно говорит она, вместе с одеялом, с которым пришла, садясь за стол. Лаки не фыркает по привычке, не щелкает её по носу, только лишь молча ставит тарелку с порцией перед ней. Ллои щурится, с подозрением смотря на аппетитный ароматный бекон. — Ешь и в школу, — Лаки ест стоя, задумчиво глядя в мутное запотевшее окно. — Куда ты сегодня? Опять в Бруклин? — Ллои придирчиво выбирает самые прожаренные куски бекона. — Или че, на Манхеттен в этот раз? Когда ты уже найдёшь работу неподалёку от дома? — Когда она будет нормально оплачиваться, — Лаки уходит, но затем возвращается, чтобы кинуть на стол пару купюр чистыми сотнями. — После школы зайди и прикупи себе шмотья. Я устала смотреть на твои обноски... — она уходит. — Это свитер мамы! — вслед орёт Ллои, но Лаки, словно маленький ребёнок, зажимает уши руками. — Потратишь на сигареты и травку — узнаю все равно!.. Из дома Лаки выпархивает, одергивая мешковатую кофту с капюшоном и ужасно узкие джинсы — тут же ловит такси, запрыгивает в салон и диктует адрес. Портупея с кобурой держит ребра в напряжении, Лаки сглатывает, водя по сенсору телефона холодными пальцами — восемь тридцать утра: самое лучшее время для похмелья. Она усмехается. Машина останавливается рядом с ночным клубом "Акаль" — на ходу расплатившись за такси, Лаки судорожно выдергивает из кармана поддельные корочки и смело пинает дверь твёрдой ногой — внутри почти пусто, жутко смердит алкоголем за километр, в полумраке кто-то до сих пор трахается за стойкой. Лаки рывком расстёгивает кофту и, всколыхнув копну коротковатых светлых волос холодной рукой, идёт прямо к стойке, приготовив удостоверение. — Билл Йенси? — она терпеливо ждёт, когда высокий молодой мужик закончит с какой-то конченной шлюхой, и раскрывает корочки шире. — Чем обязан? — зачесав солому рыжих волос назад могучей пятерней, Билл достаёт бутылку минералки и, открыв её зубами, делает несколько жадных глотков. Дама за стойкой, кажется, проваливается в небытие сна. — Мисс Хантед, — отдышавшись, с манерной одышкой говорит Билл, улыбаясь и щурясь, вчитываясь в удостоверение. — Я ищу мистера Уэйда Уилсона, — Лаки напрягается всем нутром. — Кого-кого? — Билл фыркает и делает ещё пару жадных глотков, а затем надевает штаны и щелкает пряжкой ремня. — Вы думаете, среди уебков, посещающих эту забегаловку, кто-то назовется реальным именем? — Билл заливисто смеётся. — Крутой мертвец, — Лаки убирает корочки в задний карман джинсов и ближе продвигается к стойке. Ткань серой футболки намокает от какой-то разлитой дряни на стойке. — Чёрт! — Что-то не так? — Билл вскидывает брови. — Нет, — Лаки оттирает футболку рукой, с отвращением морща свой мелкий нос. — Митрас, Джонни Сильвини, Боб... Говорит о чем-нибудь? Знаете этого ушлепка? — Это все один человек? — картинно удивляется Билл, Лаки заказывает глаза. — Послушай, крошка, лица сброда, что тут бывает, я не запоминаю. А теперь подумай, на каком хую я кручу имена и кликухи тех, кто покупает моё бухло? Лаки молча поднимает губу. — Да что ты, красавчик... — она медленно стягивает с плеч толстовку, пока Билл изучает её неглубокое декольте охотничьим взглядом. Лаки молниеносно хватается за пушки, и тут же два дула наставляются на лоб Билла. — Эй, детка, че за дела?! — привизгивая, кричит тот. — Этот ублюдок запоминается многим — рожей не вышел: вся в шрамах! Сам в красном костюме, в арсенале уебские шуточки про твою мамку, маску не снимает — боится распугать потенциальных давалок! Ошивается в районе твоей вшивой забегаловки! Вспоминаешь?! — в глазах у Лаки плещется ярость, смешанная с безумием — тяжёлое дыхание слышится на весь зал, Билл молча смотрит на пистолеты, подняв ладони в воздух, грудь его напряженно вздымается. — Так бы сразу и сказала: Дэд-пул! — по слогам выдыхает Билл. — Че пушками-то махаться?! — Где я могу его найти, Билл? — Лаки не спешит убирать пистолеты, успокаивая дыхание и бешеное сердцебиение. — Лучше скажи, где найти тебя, детка... — похотливым голосом начинает Билл, и Лаки показательно выпускает пулю мимо его уха. Билл тут же выруливает на попятную. — ...И я обязательно ему передам, когда он зайдет!!! На секунду Лаки задумывается, а затем, упрятав один пистолет в кобуру и порывшись свободной рукой в кармане джинсов, выуживает помятую визитку и сует её в дрожащие крепкие руки Билла. — Отдай ему это, красавчик. Если он не объявится в течении этого дня, позвони мне сам, — Лаки с чувством хищнического превосходства подмигивает Биллу и, эффектно сдернув кофту со стула, с пушками в руке и кобуре, виляя бедрами, уходит из этого клуба. Билл хмурится, переворачивает полученную бумажку, потирая виски, и глаза его лезут на лоб: "Услуги наемного киллера. Телефон: 22 693..."