Пеплом

Белые лилии спят на темной воде Спят лунные кратеры, космоса черные дыры И ты плывешь сквозь них в темноте К берегам совершенного мира (Fleur — Колыбельная для Солнца)

На пляже людей было столько, что мне сразу же захотелось сбежать. Это действительно был один из самых популярных пляжей Таиланда, но я и представить себе не могла, что здесь собирается столько людей. Даже море, казалось, было переполнено. — Силь, ну, ты чего застыла? Я вздрогнула, услышав оклик, и быстро пришла в себя, вовремя увернувшись от промчавшегося мимо ребёнка. Дети. Их тут было столько, что хотелось вопить от ужаса. Не то что бы я не любила детей, скорее совершенно терялась в их обществе. — Иду я, иду, — храбро вскинув голову, я нырнула в эту разноцветную, разномастную толпу, окунаясь в смешение тысячи голосов и запахов. Кто-то сразу же пихнул меня в бок, и я едва не завалилась на грузную женщину в слитном тёмно-синем купальнике.  — Простите… Неловко улыбаясь и на ходу бормоча извинения, я пробивалась к подруге, нетерпеливо топчущейся на песке. Как ей тут может нравиться? Ну как?! — Зачем ты вытащила меня сюда? — я привалилась к её плечу, но отдохнуть мне не дали, схватив за руку и потащив искать место поближе к воде. — Затем, что ты мне обещала, а обещания надо выполнять. Я лишь закатила глаза на эти нравоучения. Отдых в представлении Анни всегда ассоциировался с бесконечными тусовками, прогулками по магазинам, посещениями вечеринок и клубов, знакомствами и общением. У меня от одних только мыслей обо всём этом голова шла кругом. Нет, ни за что. Мы преодолели последнюю полосу препятствия в виде лежаков, покрывал и снующих туда-сюда людей и оказались на крохотном незанятом пятачке. Анни, не обращая внимания на молодую семейку, которая, по всей видимости, тоже метила на это место, сразу же деловито разложила покрывало и легко сбросила с себя сарафан, под которым уже был разноцветный пёстрый купальник. Я же неуверенно стала топтаться на месте и, лишь поймав лукавый взгляд подруги, заставила себя присесть на покрывало и натянуто улыбнуться. — Ты иди, а я пока посижу немного, почитаю, — в подтверждение своих слов я достала из рюкзака небольшую книгу, которую предусмотрительно захватила с собой. — Ты, наверное, шутишь, — Анни скривила свои полные губки и выхватила у меня книгу, довольно рассмеявшись на моё возмущённое восклицание. — Мы сюда пришли В-Е-С-Е-Л-И-Т-Ь-С-Я! Так что хватит строить из себя синий чулок. Давай, раздевайся! Подруга грозно нависла надо мной, так что пришлось подчиниться. Краснея так, словно на меня разом уставился весь пляж, я неловко стянула футболку, а вслед за ней и шорты, тоже оставаясь в купальнике, правда не таком ярком, как у Анни. Я терпеть не могла привлекать чужое внимание. Особенно к своей костлявой фигуре. Сколько бы сама Анни ни твердила, что я стройная и изящная, сама я видела себя иначе. Мне всегда нравилась здоровая, пышная красота подруги и я немного ей завидовала. Её внешности, которая раз за разом привлекала мужчин и её бойкому, задорному характеру. Наверное, поэтому я и дружила с ней из чисто эгоистичных побуждений. Мне казалось, что если я буду рядом с Анни, то однажды тоже смогу стать такой, как она. Море, в которое спустя пару минут меня затащили, оказалось очень тёплым и ласковым. И я позволила себе расслабиться, поддаться его беззаботным волнам, отбросив мысли о том, что такая, как я, здесь делает. Анни была права вновь. Иногда стоило выбираться из своей раковины.

8 часов спустя.

Я судорожно вздохнула и тут же закашлялась, скрючившись на холодном каменном полу. Из носа и рта текла солёная морская вода, и мне казалось, что она плещется где-то внутри меня, отдавая каким-то гнилым холодом. Лишь спустя несколько минут до меня дошло, что гнилью просто пахнет вокруг. И я осторожно подняла голову, силясь понять, где вообще нахожусь. Последнее, что я помнила — сильную судорогу, скрутившую правую ногу. Я тут же машинально прикоснулась к ней пальцами, но боль уже прошла. Но самое страшное было то, что эта судорога настигла меня в воде. Вспомнила я и место, куда заплыла. Пляж с обеих сторон закрывали скалы, и мне почему-то стало интересно, есть ли что-то дальше за ними. Вообразила, что найду потайную бухточку, дура несчастная. Я едва подплыла к ближайшей скале, о которую неспешно разбивались мелкие волны; и вот тут-то нога меня и подвела. Дальнейшее я помню очень смутно. Кажется, ещё некоторое время я пыталась держаться на плаву и даже кричала, захлёбываясь попадающей в рот водой. Я видела людей, они были совсем рядом, возможно (наверняка!) кто-то даже видел меня. Но… Слёзы обиды не преминули сразу же навернуться на глаза. Меня наверняка видели, слышали! Почему же никто не помог? Неужели современному обществу настолько плевать на окружающих? Конечно, я много читала об этом: о равнодушии, что страшнее всякой злобы. Но не думала, что однажды сама стану жертвой этого равнодушия. А теперь я здесь, совсем одна. Кстати. Где я? Стоило только вспомнить об этой ещё одной насущной проблеме, и я сразу же, позабыв про свои обиды, стала озираться. По всему выходило, что я нахожусь в какой-то пещере. Свет сюда едва пробивался сквозь мелкие трещины в потолке, и разглядеть место, в котором я оказалась, было проблематично. Тем не менее, я поднялась на ноги. Как я вообще сюда попала? Осматриваясь, я почти сразу наткнулась взглядом на воду — у самой кромки её я и лежала. Она едва заметно колыхалась и уходила куда-то вглубь пещеры, скрываясь под низко нависшей стеной. Наверное, меня сюда занесло течением. Но смогу ли я выплыть обратно? Мысль о том, чтобы вернуться в воду и попытаться плыть, заставила меня испуганно замереть. А вдруг ногу снова сведёт судорога? И тогда уже может так не повезти. Придя к выводу, что поплыву только в случае крайней необходимости, я вернулась к осмотру пещеры. Она была не очень большой. Я в несколько шагов добралась до стены по правую руку от меня и, положив ладонь на холодную неровную поверхность, медленно пошла вдоль неё, аккуратно ощупывая всю поверхность сверху донизу. Света было мало, поэтому это был единственный способ понять, есть ли здесь какие-нибудь ходы. Около минуты, наверное, я просто шла вдоль стены, постепенно отчаиваясь. Уже приближался другой край, а я до сих пор ничего не нашла. Мысль о том, что всё-таки придётся плыть, вызывала во мне неконтролируемый ужас. Но отчаяться до конца я не успела — в какой-то момент рука вдруг попала в тёмный провал, из которого отчётливо веяло свежим воздухом. Правда, он оказался довольно мал, и мне пришлось опуститься на четвереньки, чтобы попытаться в него заглянуть. Рассмотреть что-то впереди почти не удалось, но я отметила, что там, куда вёл этот лаз, кажется, было немного светлее. Поэтому колебалась я недолго. Примерившись к дыре, я всё так же на четвереньках забралась в неё, молясь, чтобы мне удалось тут пролезть и не застрять. Наверное, впервые в жизни я была рада своему худощавому телосложению. Шершавый камень царапал колени и руки; стенки лаза, казалось, давили на меня со всех сторон, но, пытаясь не паниковать, я упорно лезла вперёд, молясь всем богам, в которых никогда прежде не верила. Пожалуйста, пусть только мне удастся выбраться отсюда! И, наверное, мои молитвы были услышаны, потому что лаз вдруг закончился, и я буквально вывалилась в большую, освещённую лунным светом пещеру. Тут же задрав голову, я едва ли не заорала от радости — потолка у этой пещеры не было, и я видела открытое ночное небо. Надо же, уже ночь! С кряхтением поднявшись, я отряхнула саднящие колени и снова задрала голову, теперь осматривая скалистые стенки. Удастся ли мне забраться по ним? Высота была приличной, а скалолазанием я никогда не занималась, но это, судя по всему, был единственный выход, ибо никаких других лазов, кроме того, которым я сюда попала, я не видела. Значит, придётся лезть. — И почему мне так не везёт? — ответом мне, конечно, была тишина. Господи, помоги ещё немножко, ладно? Я подошла к той стене, которая казалась мне наименее опасной, и на пробу попыталась зацепиться рукой за первый небольшой выступ. Рука тут же предательски соскользнула, и я обиженно захныкала, уткнувшись лбом в холодный камень. Наверное, лучше бы я этого не делала. Стоило мне только прижаться к каменной стене, и сквозь свои фальшивые всхлипы я вдруг различила тихий, едва слышимый шёпот. Он шёл словно из самой стены и, осознав это, я тут же отпрянула в сторону. Может быть, послышалось? Несколько секунд я боролась с собственным любопытством, но в итоге оно победило, и я снова прильнула к камням, на этот раз сразу ухом. — Luto*… Я вздрогнула, отчётливо расслышав почти шипящее слово и, поразившись неожиданной догадке, стала вслушиваться ещё отчаяннее. — Da mihi! Da mihi. Sanguinem.* Я победоносно улыбнулась. Латынь! Едва слышимая, но всё-таки мне удалось различить отдельные слова. Вот только…что это всё значит? Откуда идёт этот шёпот? Неужели там за стеной кто-то есть? От этой мысли я вся похолодела и снова отодвинулась. Мне вдруг стало страшно. Разве не так обычно начинаются всякие фильмы ужасов? Таинственные голоса, заброшенные пещеры, ночь, одинокая девушка. Я поёжилась и отошла от этой стены ещё на пару шагов. Как человек, неплохо разбирающийся в жанре хоррор, я знала, что отвечать на такие вот голоса ни в коем случае нельзя. В лучшем случае ты умрёшь сразу, быстро и почти безболезненно. В худшем… Я передёрнулась, представив себе сразу несколько красочных вариантов, один лучше другого. Нет, ни за что. Просто проигнорирую. Отвернувшись, я решительно двинулась к противоположной стене, решив попробовать удачу с ней. Надо просто забраться наверх. Я снова попыталась зацепиться рукой за подходящий выступ, и на этот раз мне это удалось. Обрадовавшись, я стала шарить второй рукой по стене, пока не зацепилась, чуть подтянулась, находя ногами опору. Держаться на стене было трудно: руки, не привыкшие к физической нагрузке, стали ныть почти сразу же, но я не желала сдаваться и упорно, сантиметр за сантиметром ползла вверх. Спину мне словно сверлил чей-то тяжёлый взгляд, и это прибавляло мне ещё больше сил. Я не оборачивалась и не пыталась больше прислушиваться, лишь упрямо карабкалась вверх, повторяя про себя как мантру, что всё получится. Я выберусь. Прошло, наверное, минут двадцать, а я сдвинулась вверх максимум метров на пять-семь. Руки неумолимо тряслись, обломанные ногти кровоточили вместе с посиневшими пальцами, но я слишком боялась, чтобы позволить себе сдаться. Давай же, Силь, ещё каких-то десять метров и ты выберешься отсюда! Я глубоко вздохнула, ободрённая этой мыслью и подтянулась, цепляясь за следующий выступ… Обессиленная рука лишь едва царапнула камень и я, не успев даже взвизгнуть, свалилась назад, на землю. Удар о холодную жёсткую почву на мгновение выбил из меня дух. Я тихо простонала и попыталась пошевелиться, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде бы кости целы… Приоткрыв глаза, я медленно и осторожно перевернулась на бок. Ещё несколько долгих секунд мне потребовались, чтобы, собрав волю в кулак, приподняться. И тут же рухнуть обратно на землю, обессиленно заплакав. Мне было холодно, тело ныло и болело, я была голодна и дико напугана. И если первое время, оказавшись в таком положении, я как-то пыталась держаться, зная, что паника и нытьё ни к чему хорошему не приведут, то сейчас последние силы меня покинули, и я позорно разрыдалась. Лёжа на пыльной каменистой земле, я жалобно скулила, жалея себя и свою неудачную жизнь, с которой мне до остервенения не хотелось расставаться. Мне казалось ужасно несправедливым положение, в каком я оказалась. Чем я это заслужила? Почему не кто-то иной? Почему я?! Вопросы крутились в голове, терзая моё уставшее сознание. Я вновь и вновь вспоминала, как тонула и никто, совсем-совсем никто мне не помог. И постепенно жалость к себе сменилась жарким гневом. Как они могли? Это тупое, гнилое стадо; как посмели они проигнорировать мой призыв о помощи?! Гнев захватил меня с головой, и теперь уже я лежала, шепча злые, бессмысленные ругательства и проклиная всех тех, кто отвернулся от меня. Каждому из них я желчно желала оказаться на моём месте. Я упивалась своей злобой, ища в ней новые силы. Мне даже удалось вновь подняться и, едва держась на ногах, я непроизвольно отшагнула к стене, тут же прижимаясь к ней своими окровавленными руками. С губ всё ещё едва слышно срывались проклятия, и я даже не обратила внимания на то, что вновь прижимаюсь к ТОЙ самой стене. Я всё шипела и шипела, едва не касаясь губами холодной поверхности, когда вдруг стена под моими руками стала странно нагреваться. Я не сразу обратила на это внимание; лишь когда стало почти нестерпимо, и тут же отдёрнулась, приходя в себя и испуганно смотря на те места, которых только что касалась. Теперь там, где лежали несколько секунд назад мои ладони, остались лишь смазанные кровавые следы и, судя по всему, нагревались именно они. Чувствуя безотчётный ужас, я стала пятиться назад, пока не уткнулась спиной в противоположную стену. Во все глаза я смотрела, как моя кровь, размазанная по грязным камням, словно впитывается в них и разъедает. Будто это и не кровь вовсе, а какая-то кислота. Камни плавились, вдавливались куда-то вглубь, пока, наконец, на их месте не осталось два тёмных провала. После этого всё вновь затихло. Я едва слышно всхлипнула, трясясь как осиновый лист на ветру. Только на этот раз далеко не от холода. То, что произошло, безумно меня напугало, и страшнее всего было то, что деться я отсюда никуда не могла. Только вновь попытаться взобраться по стене или же лезть обратно в пещеру. Ни один из этих вариантов сейчас не подходил для моего обессиленного тела, и я продолжала мяться, слыша в наступившей тишине своё бешено колотящееся сердце. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я, наконец, собрав всю свою храбрость (или глупость), заставила себя оторваться от камней. На нетвёрдых ногах я двинулась вперёд, опасливо вглядываясь в тёмные провалы, пытаясь что-нибудь там разглядеть. Или услышать снова тот шёпот. Но, что бы не таилось за каменной стеной, оно молчало, позволяя мне приблизиться. До стены оставалось не более метра, когда в одном из проёмов я смогла разглядеть какой-то отсвет. Сглотнув, я сделала ещё несколько шагов вперёд и осторожно заглянула внутрь. То, что мне удалось далеко не сразу разглядеть, заставило мою кровь застыть от ужаса. С губ непроизвольно сорвался дикий вопль, и я отшатнулась от стены, тут же запутавшись в собственных ногах и рухнув на землю. Из отверстия на меня смотрели холодные синие глаза.