Пеплом

К вопросам о потусторонних силах я всегда относилась неоднозначно. С одной стороны, я обожала разнообразные хоррор истории, пересмотрела огромное количество фильмов и перечитала уйму книг на эту тематику. Но верила ли я когда-нибудь в нечто подобное? Пожалуй, нет. Я никогда не боялась темноты, потому что была уверена, что монстры, прячущиеся под её покровом, существуют лишь в нашем воображении. И довольно насмешливо относилась к тем, кто боялся. Куда сложнее дело обстояло с верой в Бога. Я отказывалась принимать ту действительность, в которой все люди на земле являлись лишь марионетками в руках незримого божества. Мысли о том, что Бог любит своих детей, я отметала сразу же, ведь, по моему мнению, любовью здесь и не пахло. Если любишь, разве будешь заставлять так страдать? Но, несмотря на свои атеистические мысли, я, как и большинство людей, эгоистично использовала понятие веры в своих интересах. По-простому — когда мне было плохо, одиноко или же страшно, я сразу же начинала молиться этому самому Богу в надежде, что кто-нибудь меня и правда услышит. А потом, спустя непродолжительное время, презрительно усмехалась — конечно, никто не откликнулся, ведь ТАМ никого нет. Сейчас же, сидя на земле и едва ли не впиваясь в неё своими израненными пальцами, я готова была продать кому-нибудь душу, лишь бы только меня отсюда вытащили. Богу, Дьяволу или кому-нибудь ещё — мне было совершенно не важно. Лишь бы только убраться отсюда и всё забыть. Но, как и прежде, мои мольбы оставались безответны. Лишь где-то сверху, над головой, тихо шумел ветер. Он был единственным свидетелем моего ужаса. Одно из отверстий, что было чуть выше другого, полностью приковало моё внимание своим тёмным провалом. Оттуда на меня кто-то смотрел. Я снова тихо заскулила, силясь отвернуться, но пронзительные синие глаза словно приковали меня к себе. Была ли это магия, гипноз или что-то ещё, я не знала. Но моё тело, дрожащее и уставшее, полностью перестало меня слушаться. Я не могла ни отползти в сторону, ни сбежать обратно в пещеру, из которой совсем недавно выбралась. Я уже готова была плыть. Лишь бы только убраться как можно дальше от этого взгляда. Тот, кто был там, за стеной, молчал и не шевелился. Слова, что он шептал прежде, более не звучали в воцарившейся вокруг тишине. Я не знала, чего он ждал, и не знала, чего ждать мне. Время, казалось, замерло в этой каменной ловушке, оставив меня наедине с моими страхами. Поэтому я не представляла, сколько на самом деле прошло минут или, может, часов, прежде чем мне, наконец, удалось шевельнуться. Медленно я поднялась на ноги, сжала руки в кулаки и шагнула вперёд, к стене, скрывающей монстра. В моей голове сразу же раздался вопль. Не туда! Куда угодно, но только не туда! Но тело, налившееся неожиданной силой, меня не слушалось. Я упрямо приближалась к чему-то ужасному и не могла даже просто остановиться. Неожиданно взметнулась вверх правая рука, и я ощутила прикосновение к холодным камням. Пальцы погрузились в зияющую пустоту отверстия и с неожиданной силой отломили целый кусок стены. Совершенно обезумев от ужаса и осознания нереальности происходящего, я расширившимися глазами смотрела, как мои руки, будто бы чужие, кусок за куском разламывают каменную кладку. Камни крошились так легко, словно были сделаны из пенопласта! А я едва дышала, уже прощаясь со своей никчёмной жизнью. Чья бы сила меня сейчас не наполняла, стоит мне выполнить свою задачу, и я стану не нужна. Ещё один большой кусок стены отлетел в сторону, и я наконец-то замерла, во все глаза смотря в большой проём, проделанный моими руками. Там, в тёмной глубине, стоял человек. Обнажённый по пояс мужчина был прикован слабо мерцающими под лунным светом цепями к огромной каменной глыбе. Длинные, кажется, ниспадающие до самого пола угольно-чёрные волосы оплетали стройное тело. Лицо с заострившимися чертами, словно бы вытесанное из камня, хранило маску отрешённости. И лишь яркие синие глаза пылали в темноте, не отпуская меня из своего плена. Не ведая, что творю, я аккуратно переступила небольшой каменный порожек и оказалась внутри.

2 дня назад.

Я бросила на идеально застеленную кровать рюкзак и потянулась. Перелёт почти сутки — это не шутки; благо, я догадалась не ложиться спать за день до отлёта и потому большую часть времени в самолёте спала. И всё равно умудрилась устать. Зевнув, я обернулась, посмотрев на соседнюю кровать, на которой уже растянулась Анни. Вот уж кто пренебрёг советом и теперь мучается. Злорадно усмехнувшись, я, тем не менее, сжалилась над подругой и, немного поколебавшись, сама легла отдыхать. Было раннее утро, поэтому я планировала проспать несколько часов, а потом пойти прогуляться. С этими мыслями я и уснула. Проснулась я, несмотря на свои планы, лишь к вечеру. Сонно зевая и потягиваясь, я бросила взгляд на часы. Разница во времени между моим родным Нью-Йорком и Таиландом составляла аж целых двенадцать часов, и это сильно выбивало из колеи. Тем не менее я заставила себя слезть с кровати и, кое-как растолкав ворчащую подругу, направилась в ванную. Спустя ещё час мы, наконец-то, выбрались из номера и направились за пределы нашей скромной гостиницы. Мне просто чудом удалось уговорить Анни погулять со мной по вечернему Пхукету. Естественно, в обмен я пообещала непременно посетить с ней все пляжи, которые она присмотрела в путеводителе. — Серьёзно, что мы тут забыли? — Анни капризно надулась, рассматривая связки каких-то трав и кореньев в небольшой лавке, куда мы только что заскочили. Я, увлечённая рассматриванием изделий из кожи различных пресмыкающихся, обернулась на подругу и улыбнулась. — Изучаем рынок? — Правда? Ну, ладно. Только, может быть, сделаем это где-нибудь в другом месте? Могли бы поехать в центр: я читала, что здешние магазины одежды… Я поспешно отвернулась, пряча улыбку и не собираясь вслушиваться в болтовню подруги. Кроме одежды, украшений и косметики её в магазинах больше ничего не интересовало. Отойдя от стенда с кошельками и сумками, я двинулась вглубь магазинчика, чувствуя на себе внимательный взгляд морщинистой старушки продавщицы. Наверное, думает, что такие молодые дуры, как мы с Анни, здесь забыли. Но я непременно хотела найти себе что-нибудь особенное на память о Таиланде. Конечно, шанс, что я найду это в первой же попавшейся лавке, был катастрофически мал, но… Я оборвала свои размышления, увидев в самом углу небольшую статуэтку многорукого танцующего мужчины. На каждой его руке висело по несколько разных подвесок и бус, и я стала без интереса их рассматривать. Пальцы мимолётно перебирали прохладные камушки и шнурки, а я сама по большей части смотрела на саму статуэтку. Она была очень старой и потрёпанной, но всё равно приковывала внимание. Краска во многих местах отвалилась, и лишь синие глаза мужчины были удивительно живыми и яркими. Я подивилась мастерству, с каким они были выписаны. Пальцы в последний раз тронули дешёвые украшения, и в этот самый момент я обо что-то укололась. Коротко ойкнув, я тут же отдёрнула руку, в которой оказался зажат какой-то кулон. Раскрыв ладонь, я стала с интересом его изучать. Неровные края, об один из которых я, по всей видимости, и укололась, напоминали своим строением звезду. Только очень-очень кривую. А в сердцевине слабо мерцал какой-то синий камушек. Силясь понять, что это такое, я вышла на свет и подняла руку с украшением, рассматривая камень уже внимательнее. И именно в этот момент старуха, до этого просто безразлично следящая за моими действиями, встрепенулась и, поднявшись на ноги, стала что-то быстро говорить. — Простите, я не понимаю… — я беспомощно посмотрела на продавщицу, а потом на Анни, которая обернулась к нам. Подруга лишь пожала плечами. — Может, этот товар не продаётся? Довод был разумным, и я с некоторым сожалением посмотрела на кулон. Он был простым и незамысловатым, но почему-то понравился мне. Тем не менее я примирительно улыбнулась и протянула кулон обратно старухе. Но та неожиданно отшатнулась от меня и закачала головой, да ещё и руками отгородилась. Я совсем уж удивлённо полезла в карман за небольшим разговорником. Спустя минут пятнадцать, кое-как объяснившись со старухой, я приобрела свою неожиданную находку. Принимать кулон обратно та почему-то наотрез отказалась. Может, у них тут так заведено? Я пожала плечами и, сразу же надев своё приобретение на шею, направилась к выходу вслед за обрадованной Анни, не слыша, как в спину мне всё продолжает что-то шептать продавщица. Спустя два дня мы с Анни по её личному капризу отправились на остров Пхи Пхи, известный своими диковинными пляжами.

Настоящее время.

Внутри этой небольшой тёмной пещерки было холодно и сыро, но почему-то пахло полынью. Я, во все глаза рассматривая мужчину впереди, тем не менее периферийным зрением смогла оценить размеры его «обители». Эта пещерка была ещё меньше той, в которой я очнулась. И, судя по всему, была искусственного происхождения. Кто-то намеренно создал её, чтобы заточить здесь своего пленника. Но кто? И кем является этот странный мужчина, одним своим взглядом контролирующий мои действия? Я приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки и тут же ощутила, как кулон на моей груди стал едва заметно нагреваться. Я тут же прикоснулась к нему пальцами, рассматривая тусклый синий камешек. Удивительно, как я его вообще не потеряла в воде. Только после этого действия до меня вдруг неожиданно дошло, что я вновь могу управлять собственным телом. Больше меня никто не контролировал, и я облегчённо выдохнула. Нужно выбираться отсюда да поживее! Но стоило только мне обернуться к выходу, как я снова лопатками ощутила этот пронзительный взгляд. Обернувшись, я с сомнением посмотрела на мужчину. Кто же он такой? И за какие такие прегрешения его заперли здесь? Мысленно называя себя идиоткой, я все же снова шагнула к нему, вглядываясь в гипнотическую синь. — Вам… нужна помощь? Даа, конечно, самое время предлагать помощь всяким непонятным мужикам. Лучше бы мне самой кто-нибудь помог. Впрочем, даже если ему и нужна была моя помощь, на мой вопрос незнакомец никак не ответил. Более того, после тщательного осмотра я пришла к выводу, что он не моргает и, о ужас, не дышит! Неужели мертвец? Я с сомнением вновь отступила. Если он мёртв… сколько он уже тут находится? Почему выглядит совершенно как живой? И эти глаза… Это всё было очень странно. К тому же, как тогда объяснить ту неведомую силу, что управляла мной совсем недавно? Медленно я облизнула давно пересохшие губы и неожиданно вспомнила шёпот. И приободрилась. — Tibi opus est auxilium? * — собрав все свои скудные познания в латыни, я смогла сформулировать свой вопрос, снова вглядываясь в точёное холодное лицо. И едва не заорала, когда мужчина вдруг глубоко вздохнул и повернул ко мне голову. Живой, чтоб его! Его тонкие губы медленно растянулись в злой улыбке, а ледяные глаза продолжали властно смотреть на меня. Вот его рот слегка приоткрылся, и я снова услышала его голос, хриплый и болезненный. — Venit hic, * — по коже прошлась стайка мурашек, и я вновь запоздало подумала о том, чтобы сбежать и оставить его тут. Пусть кто-нибудь другой разбирается со всей этой чертовщиной. Но стоило мне так подумать, и я снова вспомнила то, что совсем недавно произошло на пляже. Никто мне не помог, хотя я звала. Никому и дела не было до моей трагедии. Так неужели теперь я с таким же равнодушием отвернусь от него? Собрав в кулак всю свою решимость, я шагнула вперёд, вновь приближаясь к пленнику и ощущая, как кулон на шее нагревается всё сильнее. Впрочем, меня уже, наверное, ничто бы не смогло удивить. Стоило мне оказаться совсем близко и мужчина, перестав рассматривать моё лицо, устремил свой взгляд на мой кулон. — Da mihi.* Ага, снова отдай… Я глубоко вздохнула и, чуть поколебавшись, всё-таки осторожно стянула с шеи кулон, после чего опасливо придвинулась к незнакомцу, быстро накидывая на его шею тонкий шнурок. И сразу же отпрянула, услышав вдруг пронзительный звон. Он отражался от стен и проникал словно под кожу, противно что-то царапая внутри. Я зажала руками уши, но это не помогло. А потом я увидела, как цепи, сковывающие пленника, начинают в буквальном смысле ржаветь и распадаться. Как такое могло быть, я просто не понимала, ведь до этого они выглядели как новенькие! Тем не менее цепи спадали, освобождая мужчину и, когда последняя из них коснулась земли, он медленно выпрямился, вдруг раскинув руки в стороны и засмеявшись. От этого хриплого смеха мне вдруг снова стало страшно. Господи, что я вообще тут делаю? Должна ли я была помогать ему? И был ли у меня вообще выбор? Я не знала, что думать и, пока пленник, очевидно, наслаждался своей свободой, я бочком стала продвигаться к пролому. Мне даже удалось выбраться наружу и, судорожно глотнув свежий ночной воздух, я огляделась в поисках моей дыры, через которую я сюда попала. Но уползти мне никто не дал. Я скорее не услышала, а почувствовала присутствие позади себя и медленно обернулась, едва не вскрикнув. Мужчина тоже выбрался из пролома и теперь снова внимательно меня рассматривал. Испуганно ойкнув, я стала пятиться от него, а он, наоборот, наступать на меня, продолжая дико улыбаться. — Я…я пожалуй, пойду… Мне некогда тут с вами, простите… Можете не благодарить за спасение, ха-ха, — под конец я не сдержалась, нервно рассмеявшись и тут же уткнувшись спиной в холодную стену. Захотелось, как минимум, раствориться в ней, как недавно это сделала моя кровь. Но вряд ли у меня это получится. Мужчина подошёл ко мне вплотную и, облокотившись одной рукой о стену рядом с моей головой, наклонился ко мне. Ещё бы, он ведь был на голову меня выше! — Благодарить? Тебя? — мои глаза расширились, когда я вдруг услышала прекрасный чистый английский. Так почему он мучил меня своей латынью?! — Ну, можете не благодарить, это уж как вам больше нравится. Хотя обычно за своё спасение принято говорить спасибо. Господи, что я несу?! Синие глаза напротив вспыхнули, подобно звёздам, и я вдруг отчётливо осознала, что, кажется, это мой конец. — Так ты спасительница? — холодный голос почти прошипел последнее слово, а потом мужчина вновь рассмеялся. Вот только его взгляд совсем не располагал к веселью. Я отвернулась и попыталась ускользнуть прочь, но он тут же приставил к стене и вторую свою руку, полностью отрезая мне путь к бегству. Превосходно просто! Почему, ну почему мне так катастрофически не везёт? И серьёзно, на что он злится? Если бы не я, неизвестно ещё сколько бы он тут проторчал! Естественно, всё это я не решилась высказать ему вслух, всё сильнее вжимаясь в грубые колючие камни. Неожиданно где-то наверху, за пределами нашей общей с ним тюрьмы, пролетела птица, громко хлопая своими крыльями, и я непроизвольно вскинула голову. Небо, усыпанное крохотными огоньками звёзд, вызывало щемящее чувство тоски. Почему я раньше так мало на него смотрела? Почему никогда не обращалась искренне? Вообще, в моей жизни было ли хоть что-то искреннее? Холодные тонкие пальцы мягко, почти нежно коснулись моих ключиц, и я перестала дышать, не отрывая взгляд от звёзд. Останется ли в этой жизни хоть что-то, что будет напоминать обо мне? Я медленно опустила взгляд и посмотрела в его глаза. Неужели последним, что я увижу в своей жизни, будет эта ледяная синева? Мужчина, не обращая внимания на моё волнение, сосредоточенно смотрел на свои пальцы, вычерчивающие на моей коже какие-то замысловатые узоры. Было самую малость щекотно, но я была не в состоянии смеяться. Сейчас, вот сейчас эти тонкие пальцы сожмут моё горло, и всё… — А ты занятная. Я ещё шире распахнула свои глаза, смотря на мужчину. Он же вдруг скривился и резко отстранился, смотря на меня со смесью презрения и разочарования. Да что не так-то?! — Вы не убьёте меня? — лучше я спрошу сама, хотя и страшно, господи, как страшно! — Не сейчас. Он нетерпеливо вздохнул и вдруг вскинул голову, внимательно осматривая каменные стены. Я же терпеливо стояла у стены, переваривая новую информацию. Не сейчас… А когда? Я нужна ему ещё для чего-то? Мысли в моей голове проносились со скоростью света, и я несколько отстранилась от происходящего, поэтому, когда незнакомец вдруг протянул ко мне руку, заметила это не сразу. Лишь его грубый оклик привёл меня в чувства, и я, встрепенувшись, недоверчиво сделала шаг ему навстречу. — Живее, ты! — он почти прошипел эти слова и я, обиженно поджав губы, прошла к нему, нерешительно касаясь прохладной руки. Стоило мне это сделать, и я ощутила, как внутри меня вновь поднимается какая-то неведомая мне сила. Бросив быстрый взгляд на бывшего пленника, тут же увидела, как его глаза засветились неведомым мне огнём. И, изрядно меня напугав, за его спиной вдруг распахнулись огромные грязно-серые крылья. Меня грубо сгребли в охапку, и в то же мгновение мои ноги оторвались от земли. Мы взлетели! Испуганно пискнув, я зажмурилась, совершенно перестав понимать, что тут происходит, но прошло всего несколько секунд, в течение которых я слышала лишь шелест крыльев да свист ветра, а потом меня небрежно сбросили на мягкую влажную траву. Дрожа и чуть ли не плача, я опасливо приподнялась, осматриваясь, и едва поверила своим глазам. Мы выбрались из той каменной ловушки и теперь находились совсем недалеко от пляжа, только выше уровнем. Я обернулась назад и поняла, что здесь есть где спуститься и тогда я, наконец, смогу вернуться… Мысль оборвалась, а взгляд мой метнулся обратно к мужчине. Он стоял рядом, сложив руки на груди и пристально осматривая открывающийся для его взора вид на огни города. Крыльев за его спиной более не было, и я начинала потихоньку думать, уж не показалось ли мне это? Но как тогда мы выбрались? Впрочем, сейчас меня куда больше волновала возможность уйти. Кое-как поднявшись на ноги, я тем самым сразу привлекла его внимание. Что ж. — Ну… Спасибо, что помогли выбраться. Думаю, дальше вы и без меня справитесь. Так что мне пора, — не знаю, на что я надеялась, но стоило мне отступить всего на один шаг и я снова ощутила, что не могу пошевелить ни единой частью своего тела. Превосходно! Он что, снова меня загипнотизировал? Я чуть поджала губы, разглядывая своего то ли спасителя, то ли мучителя, а он тем временем стал подходить ко мне и в итоге остановился совсем близко. В глубине его глаз я снова разглядела разгорающийся гнев и опять не смогла понять его причины. — Ты никуда не пойдёшь, пока я не разрешу, поняла? — моя голова кивнула сама по себе, и я тихо вздохнула. Тиран и диктатор, вот вы кто, мистер! Зачем спрашивать, если отвечаешь ты сам за меня? — Ты мне понадобишься. Я, как могла, изобразила на лице удивление, за что заслужила почти усмешку. — Ты присвоила кое-что, что принадлежит мне. Ты — сосуд, — пока он болтал эту откровенную чушь, я пыталась придумать, как мне от него сбежать. Убивать он меня, кажется, не собирается, но и оставаться подле него мне было страшно. Неизвестно, когда я перестану быть нужной, и тогда он захочет избавиться от лишней свидетельницы. И всё же, кое-что мне не давало покоя. Размышляя об этом вновь и вновь, я никак не могла определить, к какому виду монстров он принадлежит. Вампиры и оборотни отметались сами собой. Всякие волшебные существа на вроде фей и эльфов тоже. Ну не тянул он на фею. Тогда кто? Демон? По коже невольно пробежался холодок. — Простите, — я испуганно затаилась, увидев снова вспыхнувшее в его глазах недовольство, но потом всё-таки продолжила. — Кто вы? Этот невинный вопрос вызвал у него очередную усмешку, и мужчина отшагнул на шаг назад, а я вновь ощутила контроль над собственным телом. Обрадовавшись, я вскинула голову, внимательно смотря на него, и от пронзительного взгляда синих глаз мне уже в который раз стало не по себе. — Моё имя Габриэль, — ему удалось, наконец, вернуть себе былое хладнокровие, и бывший пленник отвернулся, мазнув затуманившимся взглядом по тёмному морю. — Я тот, кто избавится от этого грязного мира.