Пеплом

За окном небольшого кафе, в котором мы с Габриэлем расположились, шёл дождь вперемешку со снегом. Капли неспешно скользили по стеклу, оставляя за собой мокрые неровные дорожки, а крохотные снежинки таяли, не успев даже соприкоснуться с поверхностью. Их жизнь была скоротечна и беззаботна. И уж вряд ли какая-нибудь снежинка, падая вниз, думала о том, как бы спасти своих собратьев от неминуемой гибели. Вряд ли она вообще о чём-нибудь думала. Конец ноября выдался в этом году на редкость дождливым. Обычно в это время в Центральном парке уже лежал снег, но только не сейчас. Бездонные, грязные лужи и кучи пожухлых листьев — вот и всё, чем могла на данный момент похвастаться осень в Нью-Йорке. Я поёжилась и сильнее сжала пальцами кружку с ароматно пахнущим кофе. В тёплом и уютном помещении играла незатейливая музыка, посетителей было не так уж много, и я могла позволить себе вдоволь пострадать. Акклиматизация сильно на меня давила, и я почти с завистью смотрела на сидящего напротив меня невозмутимого Габриэля. Ему, казалось, было вообще всё равно, что мы только-только прилетели из жаркого Таиланда. — Я хочу спать. — Ты уже это говорила, — ангел даже не поднял на меня взгляд, что-то сосредоточенно читая на экране моего ноутбука. Я обиженно вздохнула, вновь замолчав. Мои проблемы его совершенно не волновали. Конечно, ему-то спать не нужно было! И пусть даже это было результатом проклятия… Я была бы совсем не против, если бы меня сейчас тоже так прокляли. Широко зевнув, я уткнулась в свою кружку с кофе. Габриэль не реагировал ни на мои жалобные стоны, ни на тонкие намёки, ни на высказанные прямым текстом претензии. Забрав в своё личное пользование мой ноутбук, он уже час ни на что более не отвлекался. А мне оставалось лишь пить кофе, тоскливо посматривать в окно и вспоминать, как хорошо раньше жилось до знакомства с одним пернатым. Вообще, я ему поражалась. Габриэль освоился в моём мире с такой лёгкостью и быстротой, что оставалось только завидовать. Ещё в Таиланде, стоило мне лишь самую малость рассказать ему про ноутбуки и телефоны, и он в мгновение ока научился всем этим пользоваться. А самолёт, на котором мы летели обратно в Нью-Йорк, вообще не произвёл на него должного впечатления. Ангел лишь лениво отозвался после перелёта, что он бы мог справиться и быстрее. Мне на всё это пижонство оставалось лишь закатывать глаза. Тысячелетний ангел, как же! А вёл себя как обиженный на весь свет подросток. Стоило только вспомнить, как я намучилась с его волосами! Я тут же перевела взгляд на причёску Габриэля. Густые чёрные волосы в этот раз были собраны в высокий хвост, который едва-едва доходил ему до середины спины. В распущенном виде, конечно, волосы были немного длиннее, но, по крайней мере, уже не подметали собой пол. Не спорю, та его причёска была очень красива, но жуть как непрактична. Когда же я прямо заявила об этом Габриэлю, он устроил настоящий скандал! Ангел капризничал как ребенок, отказываясь сдаваться в мои руки и, в итоге, так и не позволив мне прикоснуться к манящим чёрным прядям, сам кое-как обрезал своё сокровище. Естественно, сделал он это криво, но исправить не позволил, и я ещё некоторое время злорадно любовалась неровными краями его новой причёски. Впрочем, его это ничуть не портило. Если уж на то пошло, мне казалось, что его священную красоту вообще ничто не могло испортить. Он был утончённо изящен и в неподвижном состоянии мог сойти за некую фарфоровую статуэтку, созданную руками великого мастера. Кроме того, несмотря на его слова, я упорно видела в нём какой-то особенный внутренний свет, нечто, что выделяло его из любой толпы. Он действительно был святым, пусть и падшим, и иной раз я смотрела на него, затаив дыхание. Мне казалось просто невозможным существование такой неземной красоты. — Габриэээль… — я предприняла ещё одну жалостливую попытку достучаться до моего мучителя и, о чудо, ангел наконец-то поднял на меня внимательный взгляд. — Признаться, я и не подозревал, что твой голос может быть таким мерзким, — его тонкие губы ядовито мне улыбнулись, и он медленно закрыл крышку ноутбука, тут же потянувшись за своим уже остывшим кофе. Я обиженно надулась, не отводя от него пристального взгляда до тех пор, пока ангел не вздохнул. — Ну, что тебе нужно? Отпив кофе, он тут же поморщился и быстро поставил кружку обратно на стол, с недовольным видом отвернувшись и теперь разглядывая творящуюся за окном непогоду. В неярком свете матовых ламп я видела, как в его потемневших глазах сверкающими звёздами отражается падающий снег. И я невольно уже в который раз задумалась, каким он видит мой мир? Неужели в нём действительно осталась одна лишь ненависть? Отведя взгляд, я тихонько вздохнула. — Я хочу домой. Прости, но мне надо выспаться, иначе скоро от меня не будет совсем никакой пользы, — я запнулась, поймав ироничный взгляд, так и спрашивающий меня, а была ли когда-то вообще эта польза? Я недовольно поджала губы и продолжила. — В общем, если ты не против, мы сейчас поедем ко мне. — Как пожелаешь. Габриэль стремительно поднялся из-за стола и, не дожидаясь, когда я опомнюсь, двинулся к выходу. Какая ужасная привычка! Я быстро отсчитала и оставила на столе несколько смятых купюр, после чего подхватила ноутбук и бросилась догонять ангела. Нам вслед смотрели почти все посетители кафе, и меня это едва ощутимо раздражало. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому впечатлению, что Габриэль производил на окружающих. Стеклянная дверь открылась, на прощание весело прозвенев колокольчиком, и я окунулась в промозглый холод вечернего Нью-Йорка. Озябнув, я укуталась в недавно купленное шерстяное пальто и поспешно осмотрелась. Удивительно, но Габриэль никуда не ушел, а стоял и ждал меня, раскрыв над головой большой чёрный зонт. Недолго думая, я тут же юркнула под это укрытие, поймав ещё один надменный взгляд. Да-да, знаю, я всего лишь жалкая букашка, которой позволено великое счастье общения с Вами, светлый господин! Я прикусила губу, едва не ляпнув это вслух. Вряд ли бы Габриэль оценил мой своеобразный юмор. Несмотря на его слова, я всё ещё сомневалась, что мне ничего не угрожает, и потому старалась быть осторожной. Не дожидаясь, пока я приду в себя, ангел двинулся вперёд, и я дёрнулась за ним. Пристроившись рядом с высокой фигурой и не смея к нему прикоснуться, я почти бежала, подстраиваясь под его быстрый темп. Мимо проходили редкие прохожие, изредка проезжало такси, грозясь облить нас водой из лужи. Точнее меня, ведь Габриэль шёл с другой стороны, предусмотрительно прикрываясь моей тощей фигурой. Я мстительно щурилась и каждый раз строила коварный план, как бы успеть отскочить в сторону, чтобы вода непременно попала и на него. О том, какое меня будет ждать после этого наказание, я, конечно, не думала. Но обошлось без жертв. Без происшествий добравшись до метро, мы спустились в подземку и вскоре уже мчались в битком набитом вагоне в сторону моей станции. Ощутимо пахло чем-то кислым и, на мой взгляд, протухшим, и я то и дело ловила выражение крайней брезгливости на безупречном лице Габриэля. Он умудрился затащить меня в самый угол вагона и нагло прикрылся мной от толпы, с пренебрежительным отвращением разглядывая людей поверх моей головы. Мне же оставалось стоически выдерживать все притеснения и, не иначе как в качестве благосклонного бонуса, прижиматься к твёрдой мужской груди. Правда, в какой-то момент вагон резко дёрнулся, и вся эта толпа ещё плотнее навалилась на меня, а после так же быстро и резко схлынула, заставляя покачнуться. Тут же я ощутила на своей талии его руку и быстро взглянула в лицо ангела, но он продолжал упорно меня не замечать. Ну и ладно. К тому моменту, когда объявили, наконец, мою станцию, толпа уже немного рассосалась и меня, естественно, сразу же отстранили от священного и неприкосновенного тела. Стоило нам выбраться из вагона, и Габриэль весь передёрнулся, вызвав у меня неконтролируемый смешок. — Я больше сюда не вернусь! — мужчина с негодованием поджал тонкие губы. — Вы, люди, просто отвратительны. Вы, как паразиты, заполняете собой всё пространство вокруг. Вам это доставляет удовольствие? — Вовсе нет. Ты опять судишь лишь по одной стороне медали. Просто метро является самым быстрым и бюджетным способом перемещения по городу. Вот и приходится жертвовать удобством. Я пожала плечами, смотря, как он медленно начинает успокаиваться. Его длинные аристократические пальцы всё ещё судорожно цеплялись за воротник плотного чёрного пальто, но вскоре уже они расслабились и, поправив едва заметные складки, ангел опустил руки, пряча их в карманах. — Идём, здесь совсем недалеко. Мы выбрались на освещённую фонарями улицу и сразу же погрузились в какофонию звуков вечернего города. Местечко, откуда мы приехали, было, несомненно, куда спокойнее, и я с лёгким сожалением поглядывала на угрюмого Габриэля, больше всего похожего сейчас на ёжика, пытающегося защититься от всего мира. Каждый раз, видя его таким, я просто поражалась — откуда, ну откуда в этом могущественном существе берётся такая трогательная видимость беззащитности? В эти мгновения мне, вопреки всякой логике, нестерпимо хотелось его защитить. Того, кого намеревался уничтожить мой мир. Идти пришлось не очень долго, миновав пару кварталов и огороженную высокой металлической сеткой баскетбольную площадку, мы оказались в до боли знакомом мне дворе. Я жила в Нью-Йорке всего два года, но странным образом именно этот вечно куда-то спешащий и не спящий город я считала родным. Квартира, расположенная на четвёртом этаже старого многоэтажного дома, встретила нас относительной тишиной. Бросив ключи на небольшую тумбочку при входе, я разулась и направилась внутрь, осматривая единственную комнату, служащую и спальней, и гостиной в одном лице. Эту однокомнатную квартиру почти в самом центре Нью-Йорка я практично снимала вместе с Анни и была почти довольна таким положением. Анни. Воспоминания о подруге болезненно всколыхнулись внутри и я, сразу вся сникнув, пошла на кухню, не обращая внимания на внимательно следящего за мной Габриэля. Я чувствовала лёгкую вину перед подругой за то, что так бросила её и даже не попыталась объясниться. В тот момент я сорвалась, позволив обиде захватить меня с головой, и даже не подумала о том, чтобы решить проблему мирно. Усталость и весь пережитый стресс в тот момент сыграли главную роль, и теперь я отчаянно жалела о своём опрометчивом поступке. Тяжело вздохнув, я поставила чайник и, собравшись с духом, направилась обратно в комнату. Когда Анни вернётся, мы непременно поговорим и помиримся. Габриэль обнаружился у небольшого, но основательного дубового комода и, тихо подойдя к нему со спины, я увидела, что он рассматривает выстроенные на тёмной поверхности фотографии. — Это ты? — тонкие пальцы коснулись простой деревянной рамки. С фотографии, что хранилась внутри, на меня смотрела серьёзная и неулыбчивая десятилетняя девочка. Несмотря на свою угрюмость, девочка держала в одной руке ярко-розовый шарик на тонкой верёвочке, а её каштановые волосы были собраны в два игривых хвостика, что лишь ещё больше усиливало общую нелепость. Второй рукой она цеплялась за юбку стоящей рядом молодой женщины, а с другого бока рядом с ней пристроился чуть полноватый улыбчивый мужчина. Я кивнула. — Да. Вместе с родителями, мы тогда пошли гулять в недавно открывшийся парк развлечений. — Ты не выглядишь сильно довольной, — Габриэль перевёл на меня внимательный испытующий взгляд, и я тихо вздохнула, пожимая плечами. — И у детей порой бывает плохое настроение. Идём, я сделаю тебе кофе. Я отвернулась и направилась прочь, ощущая, как его взгляд сверлит мою спину. Но потом ангел всё-таки двинулся следом, проходя на нашу небольшую кухню. Я загремела посудой, не следя за тем, как он садится за стол и осматривается. — Твои родители живы? — Что? — я вздрогнула, чуть не уронив любимую глиняную кружку, и на мгновение обернулась, смотря в непроницаемые синие омуты. — Конечно. — Почему ты живёшь не с ними? — ему определённо было скучно. Я устало вздохнула, заваривая крепкий кофе, от которого по кухне сразу разнёсся горький и бодрящий аромат. — Потому что я уже взрослая и самостоятельная. Я поморщилась, услышав тихий сдавленный смешок. Обернувшись, я прошла к столу, ставя перед веселящимся Габриэлем кружку с кофе и недовольно щурясь. — Что, позволь узнать, так тебя развеселило? — Ничего, — мужчина с улыбкой покачал головой, притягивая к себе кружку. — Судя по всему, ты неплохо живёшь, раз можешь позволить себе путёвку в Таиланд. Его насмешливый взгляд на мгновение задержался на стареньком громко тарахтящем холодильнике, а после снова вернулся ко мне. Мне оставалось лишь пожать плечами. — Тебя забавляет моё положение? Да, я живу не в самых хороших условиях. Да, мне уже двадцать четыре года, но у меня всё ещё нет престижной работы и каких-то определённых планов на будущее. И чтобы раз в год слетать отдохнуть в другую страну, мне нужно сначала весь этот год пахать как проклятой. Это так смешно? Я перевела дыхание, сама не понимая, почему вдруг так завелась. В конце концов, какое мне дело до его одобрения? Я живу не лучше и не хуже других. — Иди спать, — Габриэль неожиданно потерял интерес к моей жизни и отвернулся, делая осторожный глоток кофе. Я же, уязвлёно поджав губы, покинула кухню. Спустя двадцать минут я уже лежала в своей любимой кроватке, по которой уже успела соскучиться и блаженно жмурилась, но сон не шёл. Усталость, накопленная за несколько дней, тяжело давила на меня, но заснуть не получалось. И я ворочалась, то закутываясь в одеяло почти с головой, то едва ли не скидывая его на пол, пытаясь понять, чего мне не хватает. Раздались тихие шаги, и в комнату заглянул Габриэль с моим ноутбуком под мышкой. — Что ты делаешь? — Пытаюсь уснуть, — я возмущённо приоткрыла глаза, сонно посмотрев на застывшую в дверях фигуру ангела. И чего он ко мне пристал? — Ну так спи, — на красивом лице промелькнуло недовольство, и я ощутила, что снова начинаю злиться. — Я не могу! — Ты даже это не можешь. Ангел устало вздохнул и вдруг вошёл в комнату, направляясь к моей кровати. Я напряжённо застыла под одеялом, недоверчиво и всё ещё немного обиженно следя за его приближением. Вот он остановился совсем близко и, ещё раз тяжело вздохнув, вдруг наклонился ко мне. Спустя короткое мгновение я ощутила его прохладную ладонь на своём лбу. — Спи, — мягкий голос окутал ласковым теплом и, прикрыв глаза, я наконец-то ощутила, как меня затягивает в сон.