Пеплом

Солнце, мне кажется, ты устало светить Солнце, мне кажется, ты просто устало Ляг скорей в облака, отдохни Я поправлю тебе одеяло Солнце, забудь обо всем Я отменю все метеосводки Хочешь, я буду беречь твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон… (Fleur — Колыбельная для Солнца)

Мимо меня пронеслись несколько машин скорой помощи, разрезая ночь завыванием сирен. Холодный воздух леденил тело, но внутри меня всё горело огнём. Таким же, что полыхал сейчас далеко впереди. Мост, на котором стояли мы с Габриэлем, быстро наполнялся зеваками. Кто-то выходил из своих машин, кто-то прибежал с соседних улиц, чтобы лучше рассмотреть последствия случившейся катастрофы. Люди шептались, испуганно переглядывались, снимали на камеру. Сирены, далёкие и близкие, не умолкали; к месту происшествия спешили всё новые и новые машины, спешно выстраивались ограждения. В воздух взмывали пенные струи воды и с шипением впивались своими ледяными пальцами в танцующее на раскалённом металле пламя. Я невидящим взглядом смотрела вперёд и внутри меня медленно догорала чья-то жизнь. Габриэль крепко держал меня за руку.

55 часов назад.

— Да, конечно, я вас жду. Позвони, когда будете подъезжать, ладно? — я с улыбкой выслушала ответ и, попрощавшись, положила трубку. Внутри звенела тихая радость, вытесняя события последних дней. Наконец-то увижусь с родителями! С тех пор, как я переехала в Нью-Йорк, прошло уже два года, и за всё это время я видела свою семью лишь один раз — на прошлое Рождество. Плотный график работы и вечная экономия не позволяли мне навещать их в родном городе, да и сами родители не имели возможности приехать ко мне. Но теперь близились праздники, и я обдумывала варианты и, главное, возможности встречи с семьёй, по которой, несмотря на все свои громогласные заверения, я очень скучала. Вчера вечером Габриэль, до этого отсутствовавший почти полдня, неожиданно вернулся ко мне с большим кейсом. Стоило мне только взглянуть на элегантный кожаный портфель, и я сразу заподозрила неладное. Как оказалось — не зря. В кейсе были уложены ровными плотными стопочками новенькие, красивые и, несомненно, настоящие купюры. Сколько — я не решилась пересчитывать. Сияющий как новогодняя ёлка Габриэль радостно сообщил, что это на непредвиденные расходы. Какие именно? Да на всякие. Я не разговаривала с ним вплоть до сегодняшнего утра, и он даже снисходительно позволял мне дуться, периодически подкидывая фееричные идеи о том, как я могла бы распорядиться этими деньгами. Когда я в очередной раз отклонила его предложение совершить кругосветное путешествие, ангел вдруг подозрительно сердобольно посоветовал хотя бы родителей порадовать, и я самую малость заинтересовалась. Это была моя главная ошибка. Габриэль, как истинный хищник, вцепился в моё неуверенное желание устроить жизнь родителей, и спустя час я уже звонила в Принстон — мой родной город — маме. Недолго думая, я пригласила их к себе в Нью-Йорк на весь месяц, пообещав, что позабочусь и о гостинице, и обо всех остальных расходах. Габриэль, донельзя довольный собой, тихо посмеивался и рассматривал мой старенький глобус, планируя, с какой точки мира мы начнём наше путешествие. — Ты же ангел! Пусть и падший, — я огляделась, пытаясь понять, куда успела засунуть свой старенький блокнот. Надо было свериться с расписанием моих занятий по латыни и ивриту, которое было составлено на месяц вперёд, но теперь я сомневалась, что смогу посетить всё, что хотела. — Как тебе совесть позволяет воровать? — Давай только без этих дурацких стереотипов, — Габриэль оторвался, наконец, от моего глобуса и неожиданно вручил мне мною искомый блокнот, предварительно быстро его пролистав. — А ты деятельная, как я посмотрю. Зачем тебе иврит и латынь? Насколько я знаю, вы, люди, сейчас почти не используете эти языки. — Ты просто можешь сказать спасибо за то, что девушка, попавшая в твою уютную пещеру, знала латынь. — Спасибо. Но ты правда думаешь, что если бы ты её не знала, то у нас бы ничего не вышло? — ангел двусмысленно ухмыльнулся, и я против воли покраснела, нервно сжимая в руках блокнот. — Прекрати говорить так, словно мы под венец идём. — Тебя это так смущает? — Ты невозможен! — сопровождаемая довольным мужским смехом, я ретировалась на кухню. Присев за стол, я отхлебнула уже успевший остыть чай и стала изучать расписание. Да, кажется, от половины занятий придётся отказаться. Жалко, конечно, но возможность провести целый месяц в обществе родителей того стоила. Занятая составлением нового расписания, я не обратила внимания на тихо хлопнувшую входную дверь и лишь спустя полчаса, вернувшись в единственную комнату, поняла, что Габриэль опять куда-то ушёл. Это вызвало едва ощутимый дискомфорт и чувство тревоги. Последние несколько дней мы с ангелом были неразлучны, и теперь эти его отсутствия очень сильно меня волновали. И ещё я боялась, что он может что-нибудь натворить, несмотря на обещание, данное мне. Пристрастившийся к воровству ангел мог влезть в какие-нибудь крупные неприятности. И вот тут я начинала всерьёз переживать. Правда, не за него — Габриэль, вне всякого сомнения, мог за себя постоять, даже располагая одной третью своей силы. Куда больше я переживала, что его спровоцируют и тогда… О том, что может случиться, если Габриэля кто-нибудь разозлит, я думать не хотела. До сих пор у меня на руках не было никакого чёткого плана о том, как именно я буду менять его мировоззрение и спасать род людской от полного уничтожения. Я немного наивно надеялась, что это произойдёт само по себе, если он просто будет рядом. Жизнь, которую я видела вокруг себя, конечно, не была впечатляющей, но в ней было достаточно и добра и света. И я, игнорируя порой довольно очевидные подсказки со стороны ангела, эгоистично думала, что он УЖЕ начал меняться. Несколько последних дней настроение Габриэля было феноменально хорошим, он буквально сиял и порой так тепло и по-доброму улыбался, что мне просто не верилось в то злое нутро, что было скрыто под всеми этими улыбками. Я не хотела его замечать, но знала, что оно есть. Иногда, вскользь, я видела его глаза. Сапфировые омуты, затягивающие в свои глубины, пугали меня так же сильно, как и при первой нашей встрече. Потому что как бы он ни улыбался, как бы не смеялся и не помогал мне, в его глазах была пустота. И нечто очень древнее и очень злое смотрело из этой пустоты на мой мир. На меня. Габриэль был злом, но я отказывалась это понимать и принимать. Я верила, что его ещё можно спасти. Решив, что ждать разгулявшегося ангела не имеет смысла, я наскоро собралась и поехала в самый центр Нью-Йорка. С собой я взяла две пачки новеньких купюр из того самого кейса и вышло у меня это так легко, что в первые несколько секунд я испугалась. На мгновение, всего на одно короткое мгновение я подумала о неправильности своих действий. О том, что должна была оставаться непреклонной и не принимать эти грязные деньги. Я словно сама стала немного грязной, согласившись с Габриэлем. Но потом я вспомнила радостный мамин голос, своё собственное желание увидеться с родителями и устроить им незабываемые праздники, и сомнения отступили прочь, притаились в глубине моей души, выжидая своего часа. Таймс-сквер встретила меня великолепным праздничным убранством, сияющими витринами разнообразных магазинов и большим количеством людей, так же как и я приехавших сюда совершить покупки или же просто погулять. Я на несколько секунд застыла, разглядывая снующие туда-сюда толпы и улыбнулась, чувствуя, как сердце бьётся самую малость быстрее. Несмотря на то, что являлась чистейшим интровертом, я любила такие места. Мне нравилось наблюдать за людьми, прислушиваться к их разговорам, ощущать себя частью чего-то большого. Да и магазины, красиво украшенные перед Рождеством, всегда манили меня своими яркими вывесками. Впереди звучал весёлый смех и я, приободрённая собственными мечтами и неожиданно благостным настроением окружающих людей, влилась в толпу. Справа мелькнула вывеска любимого магазина Анни, но мне сейчас нужно было в другое место. Не торопясь и аккуратно обходя гуляющих людей, я пробиралась к большому магазину подарков и по совместительству одному из самых моих любимых мест в этом большом шумном городе. Вот впереди уже засветилась разноцветными огоньками знакомая витрина, и я на мгновение остановилась перед ней, любуясь чудесной композицией из сияющих огоньками оленей, запряжённых в узорчатые сани. С другой стороны витрины я вдруг увидела маленького мальчика, рассматривающего меня, и, робко улыбнувшись, помахала ему рукой. Мальчик сразу же встрепенулся и помахал мне в ответ, а после отвернулся и побежал куда-то вглубь магазина. Я же, не переставая улыбаться, потянула на себя тяжёлую дверь и тут же услышала приветливый перелив колокольчика. В лицо мне дохнуло ароматом свечей и мандаринов, и я окунулась в волшебный сияющий мир. Чего только не было в этом магазине! Игрушки, всевозможных форм и размеров, кухонная утварь, настолько красивая и замысловатая, что я только минут двадцать провела перед стеллажом с кружками, пытаясь определиться, что мне здесь нравится больше. Что уж говорить о других отделах! Товары для дома, для хобби и всевозможных идей, праздничные украшения, в конце концов, огромный выбор разнообразнейших подарков. Я бродила среди всей этой красоты, как-то совершенно упустив из головы мысль о том, что мне здесь не просто надо гулять, но ещё и подбирать подарки. Всё это великолепие красок, звуков и запахов буквально ослепляло. Обогнув очередной стенд с выставленными на нём фигурками оленей, я вдруг выхватила взглядом впереди что-то белое и непроизвольно шагнула ближе, разглядывая большой стеклянный шар, внутри которого кружился снег, окутывая своим белым покрывалом красивого и печального ангела, расправившего сияющие белизной крылья. — Надо же… — пальцы едва коснулись прочного стекла, когда вдруг совершенно неожиданно мне на шею опустилась мягкая и щекотно колющаяся синяя мишура. Я вздрогнула, сердце испуганно подскочило в груди, когда мишура затянулась, плотно прилегая к моей коже и тут же быстро обернулась, встречаясь взглядом с насмешливыми синими глазами. — Габриэль! — А ты кого ожидала увидеть? — ангел, деловито завязав мишуру, взял свободный конец в руку и ухмыльнулся. — Тебе идёт. Может, стоит купить тебе ошейник с поводком, и тогда ты перестанешь от меня убегать? Я криво улыбнулась и посмотрела в находящееся здесь же большое зеркало. — Давай начнём с того, что это ты от меня убежал. — Я отлучился по важному делу, и меня не было не так уж долго. Могла бы и дождаться. — Ага, а подарки бы сами себя купили, — я прикоснулась к мишуре, пытаясь её развязать под строгим взглядом Габриэля. — Не смотри на меня так, я не собираюсь в этом ходить. Она жутко колется… Мне почти удалась моя затея, когда я увидела в руках ангела широкую атласную ленту для упаковки подарков. Чтобы догадаться о своей дальнейшей участи, мне потребовались считанные секунды. — Ну как, не колется? — спустя несколько минут заботливо поинтересовался Габриэль, с улыбкой рассматривая мой новый аксессуар. Безусловно, лента не кололась, но и затягивалась на шее она куда лучше и прочнее, нежели мишура. А ещё вызывала странные, оторопелые взгляды, которые посетители магазина кидали в нашу с Габриэлем сторону — ещё бы, не каждый день увидишь взрослого красивого мужчину, ведущего на этаком своеобразном поводке девушку. А всё почему? Правильно, потому что менее борзой надо быть. — Не колется, — угрюмо буркнула я в ответ, периодически краснея от того, как на нас показывали пальцем. Один раз я даже услышала направленное в нашу сторону словосочетание «ролевые игры» и смутилась ещё сильнее, на радость одного крылатого садиста. Мне лишь оставалось надеяться, что скоро эта игра ему надоест и он оставит меня в покое. Впрочем, вскоре я поняла, что очень недооценила интерес Габриэля к этой конкретной забаве. — Я не пойду! — Пойдёшь! Мы стояли в дверях магазина и откровенно мешались другим посетителям, препираясь уже около десяти минут. Охранники уже откровенно косились в нашу сторону, и я понимала, что ещё несколько минут в таком духе, и нас просто выгонят. Благо, все покупки были совершены, Габриэль удивительно добродушно отозвался на моё желание купить подарки и даже сам забрал все пакеты. Не стоило мне верить этому тирану. Я заподозрила неладное, когда он на кассе попросил пробить ту ленту, что всё ещё обвивала мою многострадальную шею. Девушка-кассир покосилась на моё несчастное выражение лица, понимающе улыбнулась и пробила её, пробила! А потом ангел потянул мой импровизированный поводок в сторону выхода, и вот тут я позволила себе снова взбунтоваться. Правда, длился мой бунт не слишком долго. Поняв, что охрана сейчас нас выставит, я сдалась и, едва ли не жмурясь от стыда, позволила Габриэлю вывести себя на улицу в таком виде. — Габриэль, на нас все смотрят! — попыталась я воззвать к его разуму, ну или, может быть, состраданию, но ангел остался непреклонен в своём решении. Либо я позволяла ему эту маленькую игру, либо он придумывал что-то куда более каверзное. День, обещающий быть таким замечательным, превращался в день моего большого позора. Прошла, казалось бы, целая вечность, пока я не убедилась, что куплено всё, что планировалось. К этому времени на улице уже стемнело, и зажглись фонари, а людей стало меньше. Теперь мы могли свободно идти по Таймс-сквер, не пытаясь каждую минуту кого-то обойти. А ещё в этой темноте мой поводок почти не был виден. И я тихо радовалась, предвкушая, как вернусь домой и устрою ангелу скандал. На людях я с ним ругаться всё же боялась: мало ли как Габриэль может на это отреагировать. Могли даже пострадать невинные люди. В квартире же мы будем одни, и ему придётся до конца выслушать всё, что я о нём думаю! Устало потянувшись, я бросила взгляд на часы, а после, полный затаённой жажды мести — на Габриэля. — Ну, думаю, можно возвращаться. — Уже? — ангел растеряно посмотрел на меня и вскинул брови, я же донельзя удивлённо уставилась на него в ответ. — А ты хотел ещё что-то купить? Габриэль пожал плечами и устремил свой взгляд куда-то вперёд, став вдруг непривычно серьёзным. А потом и вовсе, совершенно не глядя, коснулся рукой моей шеи, неожиданно освобождая её от аляповатой ленты. — Просто подумал, что ты захочешь ещё погулять. С ним определённо что-то было не так, и я, изменяя своей привычке не смотреть долго в его глаза, попыталась перехватить взгляд сапфировых глаз. Но Габриэль упорно не желал на меня смотреть, с преувеличенным интересом рассматривая витрину магазина, напротив которого мы остановились. Внутри меня натянулась и лопнула тонкая струна. — Что-то не так? — голос выдал моё волнение, дрогнув, и лишь тогда ангел, наконец, обратил на меня свой взгляд, тяжёлый и душащий куда сильнее ленты, что совсем недавно ещё была на моей шее. Я окунулась в этот взгляд с головой, и в первые мгновения мне показалось, что я сейчас захлебнусь, но звонкая трель телефона вывела меня из ступора. Вздрогнув, я отвела взгляд и, порывшись в кармане, достала тонкий смартфон, на экране которого высветился незнакомый номер. Ещё раз с подозрением посмотрев на сохраняющего тягостное молчание ангела, я поднесла телефон к уху, отвечая на звонок. — Да? — Мисс Ноар? — на том конце послышался сухой мужской голос, и мне неожиданно стало очень страшно. Так иногда бывало раньше — например, когда я провалила очень важный экзамен, мне достаточно было лишь взглянуть в глаза преподавателя, ещё не объявившего результаты, и я всё сразу поняла. Или когда моего любимого щенка задавила машина — мама, встречающая меня после школы, очень грустно посмотрела на меня и взяла за руку, и я сразу поняла, что Потти больше нет. Вот и сейчас меня всю прошибло этим холодным, скользким осознанием, и я непроизвольно качнула головой, словно этот жест мог увидеть тот, кто мне звонил. — Да…это я. — Маргарет и Дэвид Ноар являются вашими родителями? — Да, — я опустила голову, смотря на покрытый тончайшим слоем снега асфальт под ногами. Ветер, задевая хрустальные снежинки, ещё не успевшие растаять, подхватывал их, разнося в разные стороны, создавая затейливые узоры, на которые почему-то никто не обращал внимания. — Вам нужно приехать на опознание. Адрес я вам сейчас вышлю. — Что? Какое опознание? Кого?.. — Два часа назад ваши родители попали в ДТП, в их машину на полной скорости врезался потерявший управление грузовик. Вам нужно приехать на опознание. Мисс Ноар, вы меня слышите? Я медленно опустила руку, всё ещё зажимая в ней телефон. Ветер, собирая с асфальта крупицы снега, подбрасывал их в воздух и кидал под ноги случайным прохожим. Ветер играл. Габриэль осторожно забрал из моих одеревеневших пальцев смартфон и нажал отбой. Габриэль больше не улыбался.