Пеплом

В квартире пахло кофе и дешёвым сигаретным дымом. Анни сидела на кухне, курила уже третью по счёту сигарету и напряжённо молчала. Иногда вскидывала голову, смотрела на меня и тут же снова быстро отворачивалась. Я сидела напротив неё, сжимала в руках рамку с фотографией родителей и, кажется, улыбалась. — Ты не веришь? — мне удавалось удивительно хорошо контролировать свой голос. Я очень старалась казаться спокойной. — Сама ведь хотела всё знать. — Я думала… — Анни в очередной раз вскинула свою голову и тут же, словно пытаясь казаться смелее, поднесла к губам сигарету, затягиваясь. Едкий дым был мне неприятен, но я терпела, машинально поглаживая прохладное стёклышко, под которым хранилась фотография. С неё на меня смотрели родители и я сама — угрюмая, серьёзная девочка. Почему я не улыбалась в тот день? — О чём? — Перестань, Силь. Пожалуйста, дай мне хотя бы пять минут! Мне надо всё это обдумать, ладно? — пожав плечами на этот вопрос, я поднялась из-за стола и, ничего не отвечая, направилась в комнату. Мне было очень холодно. Это место, которое я уже почти привыкла считать своим домом, сейчас было чужим. Здесь словно не было ничего моего, и даже эта фотография в рамке, которую я продолжала сжимать в своих окоченевших руках, мне уже не принадлежала. Та девочка не была мной более. Я остро чувствовала эту грань, черту, через которую незаметно для самой себя переступила, и дороги назад уже не было. Осмотрев небольшую комнатку, я улыбнулась, вспоминая проведённое здесь время. Наш суматошный переезд с Анни, первые месяцы, когда было тяжело и тоскливо, и я ночами не спала, засиживаясь на кухне с кружкой кофе и книгами. Здесь было так много этих книг и все они — о, я это знала — теперь мне не принадлежали. — Сильва? — хриплый голос Анни выдернул меня из не самых приятных размышлений и, неловко поставив рамку на место, я быстро направилась обратно на кухню, столкнувшись с подругой в дверях. — Что такое? — Знаешь, у меня такая каша сейчас в голове… Признаюсь, ты меня и напугала и озадачила, — Анни смотрела на меня с едва видимым подозрением, словно ждала, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что пошутила. Анни знала, что я не шучу. — Давай проветримся, а? Я не усну… Я чуть нахмурилась; смутная тревога коснулась своими ледяными пальцами моего мерно бьющегося сердца. Что-то было не так, снова, опять! Мои глаза впивались в до боли знакомое лицо. Соседская девочка, бойкая, приветливая, озорная. Анни первая ко мне подошла, первая сказала привет, первая предложила дружить. Она всегда была первой, во всём. Я же просто следовала за ней, тихо радуясь, что есть кто-то, способный вести меня за руку. Я любила её, порой — даже слишком. Ужасно ревновала, когда оставалась одна, когда смотрела в её спину. Жалела себя и обещала, что разберусь с этой зависимостью. Раз и навсегда. Но стоило Анни обернуться, позвать меня — и я тут же бежала за ней, как верная собачка. — Силь, ты слышишь меня? — я моргнула, поняв, что вновь отключилась. Лицо Анни передо мной было сосредоточенным и хмурым. — Всё в порядке? — Да, — я быстро кивнула, облизала пересохшие губы и кивнула ещё раз. — Да, всё нормально, просто задумалась. Если хочешь, пойдём проветримся, конечно. Подруга окинула меня ещё одним подозрительным взглядом и тут же расслабилась, вновь улыбаясь. Мои губы сами собой дёрнулись в некотором подобии ответной улыбки, но Анни уже не смотрела — ушла собираться. Мне оставалось только едва слышно посмеяться над самой собой. Так и параноиком стать недолго. Запустив пальцы в волосы, я неторопливо прошла в комнату, следя за тем, как Анни достаёт из шкафа платье. Тут же я удивлённо посмотрела на подругу, пытаясь понять, к чему всё идёт, и та, поймав на мгновение мой взгляд, быстро развела руками. — Только не злись, ладно? Нэш писал, сегодня в клубе «Луна» выступает известный диджей. Давай…просто пойдём потанцуем, а? Нам надо расслабиться и подумать, — она замолчала, перехватив мой взгляд и тут же картинно закатила глаза. — Ну, ладно, мне надо расслабиться и подумать. Если хочешь, можешь не идти — подождёшь меня здесь, а утром спокойно всё обсудим. — Нет, я пойду. — Правда? — Анни недоверчиво сощурила зелёные глаза, и я быстро закивала, улыбаясь. Мысль о том, чтобы остаться тут одной, меня пугала. — Да, я не против. — Здорово! Улыбнувшись мне очень знакомой улыбкой, Анни отвернулась и продолжила свои сборы. Я же осталась стоять в дверях, просто наблюдая за её мечущейся фигурой. Я понимала, что она пытается оттянуть серьёзный разговор, тот момент, когда я спрошу у неё, что мне делать. И мне казалось, что я не имею права на неё давить. Приди она ко мне с подобной историей, и я бы точно не знала, что сказать. Я бы даже не знала, можно ли в это верить.

2 часа спустя.

Клуб «Луна» встретил нас оглушающей музыкой, бьющей по барабанным перепонкам, и чудовищной разноцветной толпой, движущейся в каком-то одном диком ритме. Непроизвольно я отступила обратно, в миг забыв, что вообще здесь делаю, но рука Анни, крепко сжимающая моё запястье, дёрнула меня вперёд. Пришлось подчиниться и влиться в толпу незнакомцев, дёргающихся и не замолкающих ни на секунду, так что гул от их голосов частично даже перекрывал саму музыку. — Правда круто?! — пытаясь перекричать музыку и всех этих людей, ко мне обернулась счастливая Анни. И тут же рассмеялась, смотря на моё мученическое выражение лица. — Да расслабься ты. Слышишь, Силь? Расслабься! Идём сюда. Меня потянули куда-то вбок, и минуты через две мы как-то выбрались из этой ужасной давки, едва ли не рухнув на пустующий диванчик в углу. Почти все остальные диваны, располагающиеся по периметру клуба, были заняты, так что нам сказочно повезло. Я тут же устроилась на нём и на мгновение прикрыла глаза, быстро проводя по ним пальцами. — Силь, ты что-нибудь будешь? Уставившись на Анни, я едва ли не специально медленно обдумала её вопрос и, вздохнув, покачала головой. — Пока нет. — Ладно, как хочешь. Я пойду, возьму себе что-нибудь. Не теряйся! — напоследок мне подмигнув, Анни ловко влилась в яркую толпу, и через секунду её уже не было видно. Я же снова закрыла глаза, мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда. Может быть, стоило всё-таки остаться в квартире? Музыка, стучащая как будто где-то в моих лёгких, подавала моему телу незнакомые импульсы. Я редко бывала в клубах, почти не слушала музыку и оттого не знала модные молодёжные хиты и, в общем-то, знать не хотела. Но кровь в моих жилах всё равно закипала от каждой новой порции раздирающих барабанные перепонки звуков. — Развлекаешься? — голос Габриэля прозвучал удивительно громко среди всей этой какофонии, и я тут же испуганно распахнула глаза. Ангел сидел на подлокотнике дивана и внимательно на меня смотрел. В синих глазах плескалось едва видимое раздражение. — Пойдём, потанцуем. — Что? — я смогла лишь едва слышно прохрипеть, когда его пальцы сомкнулись на моей руке, и моё тело быстро вздёрнули вверх. — Габриэль, я… Это не то, что ты подумал. Я не хотела убегать, мне просто нужно было время… Ангел, не слушая меня, врезался в толпу, удивительно ловко лавируя между тесно сплетёнными телами людей. Его пальцы, больно впивающиеся в моё запястье, были очень холодными. Наверное, такими же, как мои собственные. — Я собиралась тебе позвонить! — моё жалобное мяуканье прервалось, стоило Габриэлю остановиться, и в тот же миг я оказалась тесно прижата к нему. Боясь смотреть в его глаза, я не поднимала головы, с замиранием сердца ощущая, как руки мужчины медленно скользят по моему телу, обнимают, подчиняют непонятному мне, но смутно знакомому движению. Музыка, пульсирующая в моей крови, кружила голову, и я едва дышала, взбудораженная новыми ощущениями. Я не знала, что Габриэль умеет танцевать. Господи, я ничего о нём не знала! Люди вокруг уже не ощущались так же ясно, как прежде, и мне казалось, что я пьяна — такой свободной я себя сейчас ощущала. Габриэль молчал, он не торопился изливать на меня свой гнев — лишь прижимал меня к себе так крепко, что я уже почти перестала понимать, где заканчивается моё тело и начинается его. Мои руки тянулись к его плечам, касались шеи, волос, и он позволял мне это, иногда наклоняясь так близко, что я чувствовала его рваное дыхание. В эти моменты моё сердце разгонялось до немыслимых скоростей, и я, всё ещё опьянённая и свободная, тянулась к нему сама. И тогда, улыбаясь так болезненно остро, он целовал меня. Моим изнывающим лёгким катастрофически не хватало воздуха, но я упрямо не замечала этого, снова и снова позволяя кружить себе голову. Габриэль целовал меня упоительно медленно, наперекор беснующейся вокруг музыке. Его язык властно толкался внутрь моего рта, заставляя меня едва ли не стонать от острого удовольствия, оседающего тугим комком где-то внизу живота. Мне было нестерпимо жарко и почти так же нестерпимо холодно. Габриэль касался своими тонкими пальцами моей шеи, целуя особенно глубоко, и я почти умирала в его руках, а потом он вдруг отстранялся, улыбался так, как не улыбался ещё никогда, и всё повторялось по кругу. Мы были одни здесь, в этом клубе, в этом городе, во всём мире. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мне, наконец, удалось прийти в себя. Ангел больше меня не целовал, просто обнимал, и я дышала почти ровно, прижимаясь к сильному телу. Грохочущая музыка медленно возвращала меня в реальность, и я начинала осознавать то, что произошло. Я целовалась с Габриэлем! С этим недоступным, недосягаемым, умопомрачительно красивым падшим ангелом, с тем, кто был таким далёким, как мне казалось. Сейчас я слышала биение его сердца и знала, что он очень близко. И мне хотелось, чтобы так было всегда. Руки Габриэля в последний раз прошлись по моим плечам и отстранили меня, окидывая всё ещё жарким взглядом, и я тут же смущённо опустила глаза в пол. Ангелу этого хватило, чтобы вновь завладеть моей рукой, и он тут же потянул меня к выходу из клуба. Тело с привычным послушанием двинулось следом и, лишь уже почти выбравшись из толпы, я вспомнила о своей подруге. — Постой! — Габриэль обернулся и тут же недовольно сжал тонкие губы, а я виновато качнула головой. — Пожалуйста, подожди. Мне надо найти Анни… Я завертела головой, пытаясь каким-то чудом увидеть во всём этом веретене красок свою подругу и понимая, что просто впустую трачу время. В конце концов, я обратила умоляющий взгляд на ангела, и он вздохнул, отпуская мою руку. — Она в курилку пошла. У тебя пять минут. Ничего не говоря, лишь одними губами прошептав скромное «спасибо», я развернулась и поспешила в другом направлении, с уверенностью пробиваясь сквозь разгорячённые тела. В один момент меня вдруг кто-то перехватил, привлекая к себе и пытаясь увлечь в танец, но я довольно резко оттолкнула испугавшего меня незнакомца и, краем глаза увидев, каким взглядом сюда смотрит Габриэль, поторопилась скрыться. Дверь за моей спиной тихо щёлкнула, и я едва не закашлялась, потому что даже в этом небольшом тёмном коридорчике всё пропахло горьким табаком. Закрыв нос и рот ладонью, я двинулась вперёд, следуя указателям, сообщающим, что курилка находится за массивной стальной дверью, едва-едва приоткрытой. За ней слышались тихие голоса, и я приблизилась, берясь пальцами за холодную ручку. — Говорю тебе, это не смешно, Нэш! Если бы ты только знал, как я устала… Голос, принадлежащий, несомненно, Анни, был едким, как весь этот дым вокруг. — Я ведь тоже не железная, согласись. Если ей так нужно внимание, вовсе необязательно выдумывать всякие небылицы. Мои пальцы дрогнули и непроизвольно вцепились в обжигающую своим холодом железную ручку. Я поступала неправильно, подло: надо было или уйти, или открыть дверь, но я стояла, не в силах пошевелиться и слушала, слушала, слушала. — Чёрт! — раздался щёлкающий звук зажигалки, и затем быстрый вздох. — Она в последнее время вообще на себя не похожа. Я уже говорила, что она меня бросила в Таиланде? Ты можешь себе это представить? — Серьёзно? Малышка Силь? — Нэш сипло рассмеялся, и я поморщилась. Двуличный и скользкий, похожий на жулика — он никогда мне не нравился. — Вот и я о том же! Она же без меня и шаг в сторону всегда боялась сделать! А тут спуталась с каким-то мутным типом и просто сбежала. И ведёт себя так… Ох, ты бы её видел. Пришлось разыграть целый спектакль, чтобы она, наконец, согласилась поехать со мной домой. И всё равно она продолжает вести себя так, словно я ей смертельно наскучила. Я ей! — Не кипятись, детка. К чёрту её, чего ты вообще с ней возишься? — Я тебе уже говорила, — голос Анни снизился до ядовитого шипящего шёпота. — Я одна не потяну нашу квартиру, если вдруг Силь решит съехать. К тому же она оплатила мою путёвку. Слушай, я не говорю, что всё так плохо, просто беспокоюсь. Если эта дура меня кинет, мне придётся искать новое жильё где-нибудь на окраине. Мне это вот сейчас совсем не катит! — Тогда будь милой девочкой, ты же умеешь. Раздался сдавленный смешок, шуршание одежды и несколько судорожных вздохов. Я отпрянула от двери, смотря на неё расширившимися глазами и, кажется, забыв, что надо дышать. Глаза слезились то ли от дыма, то ли от тупой боли, разрастающейся где-то в груди, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. В голове, словно плёнка, прокручивались услышанные слова и этот смех, острым лезвием прошедшийся по последней нити, что я так отчаянно пыталась сберечь. Зазвенела тончайшая струна и лопнула, рассыпаясь на тысячи осколков, оседающих на дне моей души. Пустота внутри меня оскалила свою пасть.