Пеплом

Мой телефон разрывался уже вторые сутки. Звонки и смски лились непрерывным потоком, доводя Габриэля до почти что бешенства, но я не могла заставить себя просто отключить его. Мне остро хотелось верить, что я ещё кому-то нужна в этом мире, что кто-то ещё помнит обо мне. Холодное отчаяние, грызущее меня изнутри, заполняло все мои мысли. Номер, который мы с Габриэлем снимали последние несколько дней, был большим и изысканно дорогим. Ангел воодушевлённо сорил деньгами, которых у нас теперь было в достатке, а я просто закрывала на это глаза. Того возмущённого чувства справедливости и брезгливости по отношению к этим нечестно доставшимся нам деньгам у меня больше не было. У меня вообще больше ничего не было, кроме непрестанно звонящего телефона и периодически шипящего по этому поводу Габриэля. Я лежала на большой двуспальной кровати, куталась в тёплый шерстяной плед и сверлила бездумным взглядом стену. Точнее, тот единственный кусок стены, не занятый украшениями. Габриэль стоял у огромного панорамного окна и, щурясь, всматривался в серый не вдохновляющий пейзаж. Телефон снова завибрировал, и ангел резко обернулся, впившись в меня злым взглядом. — Если ты не намерена отвечать, выключи его! — его пальцы сжались, и я, бросив быстрый взгляд в сторону мужчины, прижала телефон к самой груди. — Это с работы. Если я выключу телефон, они решат, что я их кинула, — не очень уверенно выговорила я и быстро отвела взгляд в сторону. Габриэль недовольно поджал тонкие губы. — Тогда ответь. — Я не знаю, что им сказать. Не уверена, что смогу выйти на работу в ближайшее время… — Тогда выключи его! Сорвавшийся на крик ангел с раздражением пронёсся мимо кровати и скрылся где-то в коридоре. Я услышала, как хлопнула входная дверь и тихо выдохнула, виновато опуская взгляд и разжимая пальцы. Я знала, что моё поведение сильно бесит Габриэля, но ничего не могла с собой поделать. Апатия, навалившаяся на меня после похорон родителей, не отступала уже несколько дней. Внутри разливалась пугающая пустота, заставляющая меня просыпаться по ночам и тихо плакать в подушку до тех пор, пока рядом не оказывался Габриэль, успокаивающий меня едва ощутимыми прикосновениями. Он ничего не говорил, просто гладил меня по голове, иногда обнимал. И я тонула в его искусственном тепле, на какое-то время забывая о своём несчастье. Телефон вновь ожил, и я, устало вздохнув, перевернулась на спину, поднося трубку к уху. — Силь! — немедленно донёсся с того конца взволнованный голос Анни, заставивший моё сердце не сильно сжаться. Как я могла забыть про неё?! — Силь, только не клади трубку! Нам надо поговорить. Я слышала о произошедшем. О, мне так жаль, Сильва… Я сжала задрожавшие губы и быстро закрыла глаза. Я вовсе не собиралась плакать, но её жалостливый голос заставлял меня болезненно морщиться. Слова лились куда-то мимо меня, и я улавливала лишь общий их смысл. Мне хотелось кричать, но я молчала, на моих губах застыла едва дрожащая улыбка. Наверное, сейчас я была похожа на Габриэля. Хорошо, что Анни не видит… — Нам нужно встретиться и обо всём поговорить! Ты слышишь меня? — я утвердительно засопела в трубку, не в силах выдавить из себя хоть одно слово. — Где ты сейчас? Где ты ночуешь всё это время? У тебя хоть деньги есть? Силь, пожалуйста, не молчи. Жалобно всхлипнув, я быстро села на кровати, прикрывая глаза рукой и часто-часто дыша. — Давай встретимся, Анни.

5 часов спустя.

Я вышла из такси и осмотрелась, пытаясь увидеть в окружающей полутьме знакомые очертания. Фонари только-только начали зажигаться, несмотря на то, что на улице уже почти полностью стемнело, и потому мне было не так просто сориентироваться в этом месте, где я ранее бывала всего пару раз. Брайант Парк в это время был довольно многолюдным, и я тихо вздохнула, по памяти направляясь к огромному катку, что был расположен совсем рядом. Тут освещение было куда лучше, и я невольно засмотрелась на искрящийся под искусственным светом лёд. Зачем Анни позвала меня сюда? Мы могли бы посидеть в каком-нибудь тихом спокойном месте, поговорить, может быть, я бы даже приехала в нашу общую с ней квартиру, в которой не появлялась уже давно. Я просто не могла заставить себя туда приехать: что-то удерживало меня от этого шага, затягивалось на шее невидимой петлёй и тянуло прочь. Наверное, я просто хотела сбежать. Не успела я толком развить эту мысль, как к бортику передо мной вдруг подкатилась моя подруга, ловко останавливаясь и улыбаясь мне. Я же невольно застыла, рассматривая её всё ещё очень загорелое лицо, знакомый прищур зелёных глаз и как всегда ослепительную улыбку. Невольно я и сама попыталась улыбнуться ей в ответ, но, кажется, вышло у меня плохо, потому что Анни покачала головой и протянула ко мне руки, не обнимая, но касаясь моих плеч. — Тебе надо развеяться. Иди, возьми себе коньки и дуй на лёд. — Ты же знаешь, я не умею, да и не люблю всё это… — я покачала головой, аккуратно убирая её руки и ещё раз осматривая действительно просто огромный каток. Анни любила это место, потому что здесь всегда собирались целые толпы молодёжи, да и к тому же каток был бесплатным. — Пожалуйста, давай просто погуляем. Подруга несколько секунд молча смотрела на меня, а после кивнула, едва вздохнув. — Подожди, я сейчас переобуюсь. Она отъехала от меня, направляясь к тому месту, где беспечно бросила свои вещи, а я медленно пошла вдоль катка, меланхолично рассматривая кружащихся на льду людей. Мне нравилось за ними наблюдать, но вот присоединяться к этому бесконечному движению не было никакого желания. Мимо меня пробегали смеющиеся дети, и я каждый раз одёргивала себя, чтобы не обернуться и не посмотреть, как их встречают родители. В воздухе звучал смех вперемешку с чьими-то испуганными возгласами, настолько фальшивыми, что мне становилось тошно. Неожиданная тихая трель в кармане моего пальто заставила меня вздрогнуть и быстро нащупать корпус разрывающегося телефона. Вытащив его наружу, я бросила взгляд на светящийся экран и закусила губу. Вероятно, Габриэль, наконец-то, обнаружил моё исчезновение. Несколько секунд нерешительно помявшись, я всё-таки поднесла трубку к уху, наблюдая за Анни, уже спешащей ко мне. — Габриэль, давай, я перезвоню тебе чуть позже? — я постаралась придать голосу покорности, чтобы задобрить очевидно недовольного ангела. В ответ мне раздался едва слышный вздох. — Где ты? — В Брайант Парке, тут каток… Анни попросила встретиться с ней. — Ты катаешься? — Нет, я просто… — я замолчала, сильнее сжимая пальцами телефон и смотря на остановившуюся и нахмурившуюся подругу. — Пожалуйста, Габриэль, я перезвоню. Выслушав недовольно сцеженное «хорошо», я отключилась и быстро убрала телефон обратно в карман, натянуто улыбаясь. Мимо пронеслась весело хохочущая девушка в распахнутой куртке ярко-жёлтого цвета, следом за ней пробежал парень в сдвинутой шапке. Они были счастливы и собирались жить ещё очень долго. Анни покачала головой. — Это был он? — Кто? — я чуть нахмурилась, снова ощущая то неконтролируемое чувство злости, как тогда, в Таиланде. И тут же быстро опустила взгляд, коря себя за излишнюю эмоциональность и несдержанность. Я ведь не ссориться сюда приехала. — Силь, прекращай. Я говорю о том парне, с которым ты сбежала. Анни неопределённо взмахнула руками, словно этот жест мог как-то напомнить мне Габриэля, и я медленно кивнула, правда потом сразу же спохватилась и покачала головой. Под ногами захрустел снег, когда я развернулась, выманивая подругу на более-менее безлюдную тропу. — Я не сбегала, просто так получилось. И да, это был Габриэль. — Красивое имя. Анни, послушно следовавшая за мной, была неожиданно тихой, и я то и дело поглядывала на неё, пытаясь понять, что таится за её блуждающим взглядом. Я прекрасно ощущала напряжение между нами, но не знала, как его разрушить. — Мы ведь не о нём сейчас будем говорить? — Как пожелаешь. Силь, мне правда очень жаль твоих родителей, — Анни говорила тихо и по большей части смотрела себе под ноги, стараясь избегать особо скользких участков. Серовато-бурая застывшая грязь под нашими ногами, перемешанная со снегом и редкими пожухлыми листьями, привлекала моё внимание куда меньше. — Может быть, я могу чем-то помочь? — Не стоит, — я покачала головой, очнувшись от своей задумчивости, и посильнее закуталась в пальто. На улице холодало, и я уже ощущала цепкие и колючие пальцы мороза, то и дело касающиеся моих ушей и щёк. — Я в порядке, правда. — Как скажешь. — Прости, что не связывалась с тобой: мне нужно было время, — подозрительный взгляд Анни впивался в меня острыми иглами, и я ощущала странное волнение, словно что-то было не так. — Я понимаю. Прекрати, Силь. Слушай, что ты намерена делать с работой? — Анни, наконец, совсем остановилась, пристально смотря на меня. Неожиданно налетевший ветер взъерошил наши волосы, заставляя подругу отвлечься. Я тут же отвернулась и, следуя привычке Габриэля, подняла взгляд к небу, пытаясь что-то там рассмотреть, но тёмный, покрытый низкими слоистыми облаками небосвод был пуст. — Я не знаю, — в горле неожиданно встал ком, и я быстро сглотнула. — Надо что-то решать, но я так запуталась… Столько всего произошло… — Расскажешь? — Прости, — я покачала головой и, посмотрев на подругу, заметила в её взгляде промелькнувшее разочарование. — Не могу. Я замолчала, вслушиваясь в наступившую тишину и медленно вдыхая морозный воздух, в то время как Анни, сделав несколько шагов вперёд, снова остановилась и развернулась ко мне. — Зря я тебя сюда позвала. Ты не хочешь говорить, — она покачала головой, пристально в меня вглядываясь, но я продолжала молчать, виновато смотря на подругу. — Ты словно чужая, Силь. Смотрю на тебя и не понимаю, когда ты успела так измениться. И дело не в родителях или чём-то ещё. Я это поняла ещё там, в Таиланде. Словно тебя подменили. Внешне похожа, но взгляд, слова… Это не ты. Изумлённо распахнув глаза, я смотрела на неё, вслушивалась в эту сбивающуюся речь, но не понимала. О чём она вообще? Это ведь я! Я не менялась, не могла! Мне было непонятно и немного страшно; я видела, каким взглядом на меня смотрела Анни, видела, как она горько улыбается, и нить, что была протянута между нами, едва дрожала, натянутая до предела. Я не менялась — это мир вокруг меня изменился. — Зачем ты так говоришь? Мне тяжело сейчас, только и всего, — я болезненно поморщилась и протянула ей руку, но она лишь качнула головой и, поджав полные губы, быстро отвернулась, заставляя меня едва ли не застонать от ощущения собственного бессилия. Нить уже трещала, норовя вот-вот лопнуть, но я не хотела терять Анни. Я всё ещё остро нуждалась в ней. В кармане зазвонил телефон, и я быстро сжала его своими закоченевшими пальцами, пытливо всматриваясь в прямую спину подруги. Она снова покачала головой, не поворачиваясь ко мне. — Ты не поднимешь трубку? Это ведь твой Габриэль, да? — её голос, до этого срывающийся и почти испуганный, снова стал спокойным, и, очевидно, взяв себя в руки, Анни повернулась ко мне. И даже улыбнулась. — Прости, я не должна была всё это говорить. Просто ты отдалилась от меня, и это пугает. — Я вовсе этого не хотела! — горячо заверила я подругу и попыталась улыбнуться ей, нерешительно шагая навстречу, а через мгновение уже крепко её обнимая. Анни едва дрожала под моими руками, и мне стало ужасно стыдно за своё поведение в очередной уже раз. Со мной действительно творилось что-то странное. — Прости меня, пожалуйста. Давай вернёмся домой? Поговорим… Я всё-всё тебе расскажу, обещаю! Отстранившись, я вгляделась в лицо подруги, с замиранием сердца видя в её глазах слабую надежду. Такая же, наверное, отражалась и в моих собственных глазах. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, а после вдруг рассмеялись, снова крепко обнимаясь. Моё сердце билось так неистово, словно я только что пробежала настоящий марафон. И как я могла её отталкивать? Анни ведь всегда меня поддерживала, всегда была рядом, а я просто отвернулась от неё. В самом деле я не понимала, что со мной творится. Я словно вдруг очнулась от глубокого и очень неприятного сна, мои мысли неожиданно прояснились, а сердце болезненно сжималось от понимания, что я могла потерять и свою единственную подругу. Телефон вновь запел свою мелодию, и, поспешно и немного неловко вытащив его из кармана, я просто извлекла из него батарею, заставляя замолчать уже окончательно. Анни, всё ещё улыбаясь, немного лукаво смотрела на меня. — Это ничего? Может быть, это что-то срочное. — Ерунда. Поехали домой? Я тоже ей улыбнулась, чувствуя себя в этот момент бесконечно живой. Я ещё не знала, что стою на самом краю бездны.