Пеплом

Дождливый, промозглый декабрь остался позади вместе со всеми праздниками, которые когда-то вызывали во мне трепетный восторг, а сейчас только раздражали. Пришла пора колючего января, и вместе с ним наступил новый год. Последний для всего человеческого рода. Я мало выходила из номера, который мы по-прежнему снимали вместе с Габриэлем. Переняв у него очередную привычку, я подолгу стояла у окна, наблюдая за мельтешащими где-то внизу толпами людей. Отсюда, с огромной высоты, люди казались крохотными и очень жалкими. Они неизменно куда-то спешили, не замечая ни друг друга, ни себя самих в этом бесконечном веретене жизни. Они торопились жить, но в итоге упускали нечто очень ценное. А времени оглянуться назад просто не было. Мир был беспощаден к тем, кто останавливался хотя бы на мгновение. Я медленно моргнула, услышав за спиной хлопок двери, и обернулась, взглядом встречая входящего в комнату Габриэля. — Ты заказала билеты? — вместе приветствия обратился ко мне ангел, и я молчаливо кивнула, опуская взгляд в пол. — Молодец. Послышался тихий шорох одежды, мягкие, едва слышные шаги, и вот уже прохладная ладонь опустилась на мою щёку, почти неощутимо погладив. — Ты никуда не выходила? Опять весь день просидела взаперти? — из глубины невозможных синих глаз на меня смотрела моя светловолосая Анни и улыбалась. Габриэль прищурился и тихо-тихо вздохнул. — Прекращай. Ангел отстранился, оставляя в моей груди сладкую горечь воспоминаний, уже покрытых тончайшим слоем пепла. Однажды его станет слишком много, и я уже не смогу разглядеть за его пеленой ни задорную девичью улыбку, ни уютный образцовый домик с зелёной лужайкой в Принстоне, ни родителей. Всё, что казалось мне таким незыблемым, канет в небытие. — Одевайся, — резкий голос Габриэля заставил меня вздрогнуть и поёжиться, словно от холода. Вскинув голову, я поискала его глазами и нашла почти сразу — ангел стоял у стильного небольшого шкафа из светлого дерева и перебирал руками несколько платьев, висящих внутри на вешалках. — Мы куда-то идём? — Это твой последний день в Нью-Йорке. Сходим поужинать в Пер Се, — последнее он добавил как бы невзначай, не обращая внимания на мои расширившиеся глаза. Он шутит так? — Туда невозможно попасть без бронирования, и то надо как минимум за месяц… — я осеклась, наткнувшись на невинный взгляд демона в ангельском обличии. — Правда? Надо же, как нам повезло. Неприкрытый сарказм в голосе Габриэля привёл меня в чувства. И правда. Для того, кто силой мысли способен разрушить целый город, не составит особого труда заказать столик в одном из самых популярных ресторанов Нью-Йорка. Ангел, наконец, выудил из гардероба тёмно-синее кружевное платье в пол и аккуратно кинул его на кровать, переводя на меня внимательный взгляд. — Ну, и чего стоим? Я машинально кивнула и, едва помявшись, прошла мимо Габриэля, направляясь к двери ванной комнаты. Приму душ и надену невозможное синее платье, такое же, как его глаза. Всё, как он хочет. Всё, как ОН хочет. Спустя каких-то сорок минут я уже стояла перед зеркалом, закованная в тончайшее кружево и думала о том, сколько женщин смотрелось в эту идеально отполированную гладь. Молодые и старые, красивые и уродливые, счастливые и несчастные, они все оставляли здесь частичку себя. Что останется после меня? Взгляд медленно обрисовал контуры слишком худой фигуры, задержался на простоватом, незапоминающемся лице и провалился куда-то внутрь. Я видела то, что видел во мне всё это время Габриэль, то, что видела Анни перед самой своей смертью. Я видела монстра, который выпустил свои когти и улыбался мерзкой улыбкой. Сколько ещё женщин успеет запечатлеть это зеркало, прежде чем мир рассыплется прахом? — Ты готова? — Да. Просторный зал известнейшего ресторана встретил нас уютной полутьмой, незатейливой музыкой и неизменно дружелюбными улыбками вышколенного персонала. Интересно, если они узнают, каких монстров впустили в свою обитель, они всё ещё будут в состоянии улыбаться? Нас с Габриэлем провели почти по всему залу и указали на столик, который был только для нас двоих. Не очень большой, он располагался у огромного панорамного окна, из которого открывался захватывающий вид на Центральный парк, а совсем рядом с нашим столиком весело потрескивал камин с живым огнём, огороженным прозрачным стеклом. Стильно и очень красиво. Я присела в удобное, не слишком мягкое и не слишком жёсткое кресло и перевела взгляд на своего спутника. Габриэль, одетый в стильный чёрный костюм с приталенным пиджаком и галстуком глубокого синего цвета, а так же с собранными в изящный и немного неряшливый пучок волосами, был непередаваемо красив. Он это знал и улыбался немного надменно, окидывая взглядом другие столы и других посетителей. Он был вершителем судеб, и жизни всех этих людей были только в его руках. — Долго ты ещё будешь меня рассматривать? Тут есть вещи поинтереснее. Неплохая задумка с камином, не находишь? — он говорил тихо и улыбался мне очень спокойной улыбкой, а я не понимала. Не могла понять, как ему удаётся с такой лёгкостью менять свои личины. И есть ли среди тех, что я уже видела, настоящая? Я быстро опустила взгляд и взяла в руки меню, открывая его. Прежде я не могла и мечтать, чтобы попасть в подобное место. Для этого мне надо было бы копить весь год так же, как я копила на поездку в Таиланд. А теперь я сидела здесь, в этом дорогом кружевном платье, с самым красивым мужчиной, которого когда-либо видела, и хотела, чтобы всё это было сном. Монстр внутри меня смеялся. — Тут…я не очень понимаю это меню, — в конце концов, вздохнула я и снова посмотрела на мужчину, а он в свою очередь перевёл взгляд на официанта, который моментально прошёл к нашему столику и с вежливой улыбкой предложил помочь с выбором. Я благодарно кивнула и на пять минут углубилась в изучение разных блюд, слушая подсказки официанта и иногда кивая ему. Порой в наш разговор подключался Габриэль, но в основном он отмалчивался, позволив мне самой выбрать заказ. В конце концов, условившись на сете из четырёх блюд классической французской кухни, наш официант забрал меню и удалился. Я несколько секунд смотрела ему вслед, но, ощутив на себе пристальное внимание, сразу же посмотрела на Габриэля. — Зачем мы здесь? — этот вопрос не давал мне покоя ещё в номере, но я решилась его задать только сейчас и теперь немного нервно ждала ответа. Ангел устало вздохнул, всего на одно мгновение прикрывая свои глаза. — Тебе тут не нравится? Какая жалость. Я очень старался. — Я не это имею в виду. Прошу, Габриэль! Зачем вся эта роскошь, это платье, люксовый номер, этот ресторан… Синие глаза вспыхнули в полутьме, и меня неожиданно прошиб озноб. — Ты хотела такой жизни, не отрицай. Думаешь, я не вижу? Думаешь, не знаю обо всех твоих жалких мечтах? — ядовитые слова кружились вокруг меня в хороводе. Мой внутренний монстр всё ещё смеялся. — Ты лгунья, Силь. Когда уже ты научишься быть честной? Сколько ещё раз я должен тебя убить, чтобы ты перестала притворяться? Если я сдеру с тебя эту кожу, сколько под ней ещё будет слоёв? В ушах противно зазвенело, и я до хруста сжала в руке белоснежную салфетку. — Замолчи. Замолчи, замолчи! Прошу… К нашему столику подошёл официант и предложил нам вина. Я не слышала, что ему говорил Габриэль, я просто смотрела, как тёмная бордовая жидкость аккуратно льётся в бокалы, отражая в себе отблески света. — Не плачь, — я вздрогнула, испугавшись его неожиданно мягкого голоса, и быстро вскинула голову, смотря на сидящего напротив меня мужчину. Господи, если только действительно существует Ад, то он весь в нём, господи, он весь в нём.

5 часов спустя.

За моей спиной раскинул свои сияющие крылья огромный город, состоящий из броских небоскрёбов, серого, холодного асфальта и стекла, равнодушно запечатывающего в себе бьющийся в агонии мир. За моей спиной была утомительная работа в крохотной нотариальной конторе с графиком шесть через один и сволочным начальником. За моей спиной были книги, рукописи, бесконечные часы занятий и неизменный аромат крепкого кофе. За моей спиной был закрытый клуб, ставший братской могилой для горсти незнакомцев и одной единственной лицемерной дряни, любимой и безмерно ненавистной. За моей спиной был стерильный морг, сладковатый аромат и тела без лиц. За моей спиной, в конце концов, была я сама, растоптанная и мёртвая. Аэропорт, тот самый футуристический сверкающий огнями инопланетный корабль, что совсем недавно стал свидетелем жуткой трагедии, распахнул для нас свои двери и принял в свои шумные объятия. Несмотря на позднее время, людей здесь было бесконечно много, и я видела, как Габриэль едва заметно морщится, осматриваясь вокруг. — Надо на регистрацию. Я осмотрелась, вспоминая, куда идти и, бросив ещё один взволнованный взгляд на слишком тихого и покорного ангела, двинулась в нужном направлении. Габриэль направился следом, ничего не говоря, вызывая во мне всё разрастающуюся и разрастающуюся тревогу. Воистину, когда он молчал, то был страшнее всего. Все положенные процедуры мы прошли удивительно быстро. Багажа с нами не было, если не считать моей сумки с ноутбуком и некоторыми вещами, которые я не смогла оставить. Среди них не было фотографии со слишком серьёзной девочкой, и я чувствовала бесконечную вину за это предательство и вместе с тем облегчение. Я стала ещё на один крохотный шаг ближе к правде. Нас почти не досматривали, и вскоре уже, предъявив билеты красивой улыбчивой брюнетке с задорными ямочками на щеках, мы с Габриэлем попали в салон самолёта. Конечно же, первый класс. Я заказала эти места, потому что знала, что на другие ангел просто не согласится. Я заказала их, потому что хотела этого сама. Ещё один шаг. Сколько ещё мне предстоит пройти? Сев в удобное кожаное кресло, я устало вытянулась и сразу же закрыла своё окошко. Я больше не хотела смотреть на небо, по которому мы совсем скоро будем лететь. Ответы, которые были мне так нужны, находились во мне самой. — Ты знаешь, почему мы это делаем? — тихий голос Габриэля застал меня врасплох, и я быстро обернулась, смотря на расположившегося рядом ангела. В его глазах я увидела всё, что мне нужно было знать, и медленно качнула головой. — Потому что я сказала, что хочу показать тебе мир, достойный спасения? Тонкие губы Габриэля растянулись в острой улыбке. — Потому что ты сама должна увидеть свой мир. — Почему бы тебе просто не уничтожить его? Зачем тебе мнение какой-то гнилой смертной? Зачем так стараться ради моего прозрения? — я вцепилась пальцами в подлокотник, а потом сразу вся как-то сникла, наткнувшись на его взгляд. Понимание, дикое и холодное, ужом свернулось где-то в моём желудке, и я быстро отвернулась, не замечая, как трясутся руки. Я знала, для чего была ему нужна. Не просто как сосуд его силы, которую поймал мой личный монстр и отказался отдавать обратно. Не просто как забавная игрушка. И уж точно не как возлюбленная. Габриэль хотел увидеть, убедиться. Всё ещё, где-то там, в самом центре его поражённой тьмой и ненавистью души жило крохотное желание. Желание заставить хоть одного человека увидеть самую мерзкую суть этого мира. Опустить своего избранного на самое дно и посмотреть, сойдёт ли он с ума под гнётом открывшегося знания или же станет таким же безумным маньяком. Заставить кого-то, верящего в добро и свет, окунуться с головой во тьму. Создать монстра, подобного себе, только чтобы убедиться, что поступает верно. В моём горле комком застрял рвущийся наружу ужас. Непринятие, нежелание банально верить в открывшуюся мне суть оплело всё моё тело душа в липких объятиях. — Ты… Это ты их убил? — мой жалкий голос, дрожащий и всё ещё не верящий, попытался отказаться от правды, от монстра внутри меня, заливающегося диким хохотом. Всё моё естество жаждало никогда не узнать ответа на этот вопрос, а родители, со стёртыми из моей памяти лицами, подталкивали меня к пропасти. Я уже была у черты. Монстр, воющий и хохочущий где-то внутри, неожиданно заткнулся и обратил на меня взор пустых глаз. И в них я увидела распахнувшую свою пасть бездну. — Да.