Пеплом

Впереди, до самого горизонта, земля горела огнём. Утёс, на котором расположились мы с Габриэлем, сейчас казался мне единственным нетронутым куском земли во всём этом бушующем хаосе. С неба продолжали падать пылающие глыбы, они врезались в землю, в деревья, в дома, сметали всё на своём пути и не оставляли ни малейшей надежды на спасение. Быстро вытерев уже наверняка изрядно покрасневшие глаза, я всё-таки заставила себя отвернуться и в который уже раз посмотреть на мужчину, что неизменно был рядом. — Ты можешь это остановить? — вопрос был таким же глупым, как и моё желание сделать хоть что-то. Я ведь уже смирилась, приняла эту действительность. Так почему всё внутри горит вместе с теми, кто заперт внизу, в умирающем городе? Я снова совершенно некстати вспомнила улыбчивую продавщицу и поморщилась. — Зачем? Габриэль на меня не смотрел — его взгляд был обращён к городу, но, казалось, что он видит нечто иное вместо бушующего там огня. Глубокие синие глаза были холодны и печальны, но вряд ли это хоть сколько-нибудь относилось к людям. Там, внизу, произошло то, чего Габриэль не хотел, то, чего он так старался избежать. Я уже в который раз за несколько последних дней подумала о том, как же близки они были с Микаэлем, и тихо вздохнула. Мог ли быть иной исход у этой истории? Могли ли эти двое пойти другим путём? Могла ли я сама выбрать другой путь? У меня не было ответов на эти вопросы. — Так зачем… мне всё останавливать? — Габриэль, словно придя в себя, устремил на меня свой взгляд, и я осторожно качнула головой. Я не знала, я уже ничего не знала. — У тебя ещё остались здесь дела? Ты хочешь сделать что-то ещё? Что-то внутри щёлкнуло, и я поняла — вот он, шанс. Шанс для меня, для мира, для людей. Сейчас, когда Габриэль был в таком разбитом и уязвимом состоянии, он мог меня послушаться. Я могла придумать что угодно, любой предлог и тогда… гибель человечества будет отсрочена. Ещё немного, я могла выиграть ещё хотя бы немного времени, что-то сделать; в конце концов, могло произойти какое-нибудь чудо… Я посмотрела в невозможные синие глаза напротив и медленно покачала головой. — Нет, у меня больше нет здесь дел. Я поняла, что улыбаюсь, лишь когда увидела отражение своей улыбки на тонких губах Габриэля. Решение было принято. Мной. Больше не нужно было убегать и прятаться. Не нужно было казаться лучше, улыбаться и лгать даже не другим — самой себе. Не было нужды теперь быть доброй, быть защитницей. Я в последний раз отреклась от этого мира и, вопреки всем ожиданиям, мне стало очень легко. Я вдруг поняла, как же уставала все эти дни, месяцы, всё то время, когда тащила на себе этот невидимый крест. Наконец-то сбросив его, я ощутила себя невероятно свободной и… неожиданно правильной. Словно нашёлся наконец последний недостающий кусочек пазла. Словно всё в моей жизни наконец-то встало на свои места. Это было удивительно упоительное чувство. За моей спиной умирали миллионы, а мне хотелось смеяться. Впервые в жизни я чувствовала себя по-настоящему живой. Огонь, сжигающий меня изнутри, исчез, не оставив и следа. Я больше не ощущала ответственности за чужие жизни, не видела необходимости и дальше спасать, доказывать что-то Габриэлю, пытаться остановить начавшееся безумие. Я смотрела в его глаза, впервые видя себя настолько настоящую, впервые не испытывая отвращения, а просто принимая это как данность. — Что теперь будет с этим миром? — Габриэль посмотрел на меня с немым вопросом, и я окинула взглядом земли, простирающиеся до самого горизонта. — Он ведь не исчезнет? Люди погибнут, но это не значит, что погибнет сам мир, верно? Что его ждёт? — Может быть перерождение, кто знает. Возможно, однажды здесь снова появится жизнь. Он замолчал, снова смотря вдаль, и я тоже затихла, обдумывая его слова. Однажды здесь появится жизнь… Да, пожалуй, всё возможно. Может быть, даже сам Бог решит вернуться и начать всё заново. Я усмехнулась от этой мысли. Даже если он учтёт все прошлые ошибки и создаст идеальную расу, она всё равно однажды может ему надоесть. И всё повторится. Нет, этому миру будет куда лучше без высших сил. Вздохнув, я скучающе прошлась по каменистому утёсу, бросила быстрый взгляд в сторону некогда величественного города, и тут меня осенило. Быстро обернувшись, я в несколько шагов подскочила к Габриэлю и схватила оторопевшего ангела за руку. — Мне надо домой, Эль! — Что? — он тут же нахмурился, внимательно на меня смотря, словно решая, не сошла ли я с ума. В ответ я лишь сильнее сжала его руку. — В Принстон, в дом моих… моей приёмной семьи. Эль, прошу, всего на несколько минут! Я с мольбой смотрела в его глаза, думая о том, какие ещё доводы я могу привести для того, чтобы заставить его исполнить моё желание. Но оказалось, что всё это совсем ни к чему. Ангел, сразу расслабившийся после моих слов, вдруг немного лукаво мне улыбнулся и, кивнув, легко подхватил меня на руки. Я успела лишь зажмуриться, тут же услышав шелест крыльев, и сильнее прижаться к сильному телу Габриэля. — А это безопасно? — только сейчас мне пришла в голову мысль, что все эти падающие с неба камни могут просто пришибить нас во время полёта, но Габриэль на мой вопрос лишь тихо засмеялся. — Думаешь, эти камушки способны причинить мне вред? Успокойся. Я улыбнулась, принимая его довод, и осторожно пристроила голову на плечо ангела, прикрывая глаза. Он летел слишком быстро, чтобы я могла что-то рассмотреть внизу, поэтому я решила провести это время с максимальной пользой и хоть немного поспать. Впрочем, как вскоре оказалось, я сильно недооценила своего пернатого друга. Полёт длился от силы минут сорок, а потом я вдруг ощутила мягкий толчок, и всё замерло. Неохотно приоткрыв глаза, я едва не завопила, обнаружив себя на аккуратно подстриженной лужайке перед своим домом. Над ухом раздался довольный смешок Габриэля, и меня поставили на ноги. Едва пошатнувшись, но всё-таки устояв, я поражённо осмотрелась, всё ещё пытаясь поверить в реальность произошедшего, а после обратила полный изумления взгляд на лучащегося довольством ангела. — Так… так быстро?! — Я ведь уже говорил. Давай быстрее, скоро здесь будет жарко, — Габриэль осмотрелся, и я последовала его примеру, тут же увидев набухающее вдалеке небо. Ясно, значит, беда ещё досюда не дошла, но уже на подходе. Я кивнула и направилась к дому. Без труда отыскав запасной ключ в одном из цветочных горшков, я отперла дверь и, вдруг на мгновение замявшись, осторожно переступила порог дома. Здесь всё было таким, как я помнила. Едва поскрипывающие под ногами доски, обитые цветочной тканью кресла и диваны, приоткрытая дверь на кухню… На мгновение впереди мелькнул луч света, и я почти увидела маму, спешащую к пищащей духовке. Это видение заставило меня остановиться. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы понять, что ничего этого нет и быть уже не может. На ручке двери остался висеть мамин передник; она всегда его так вешала, а отец ругался и говорил, что он ему мешается. — Ты ещё долго? — бесцеремонный голос Габриэля выдернул меня из воспоминаний, и я обернулась, встречаясь с ним взглядом. Вздохнув, я криво улыбнулась. — Ты так торопишься? Подожди, мне надо кое-что забрать. Больше ничего не говоря, я двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж. Легко преодолев скрипучие ступени и пролёт, я вскоре оказалась в длинном узком коридоре. Сразу свернув направо, я прошлась вдоль стены, лишь на короткое мгновение задержавшись напротив большого семейного портрета, а после двинулась дальше, пока не дошла, наконец, до нужной двери. Она открылась легко, почти не заскрипев, и я оказалась в комнате, что когда-то принадлежала мне. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что всё здесь осталось нетронутым. Моя кровать у окна, заваленная мягкими игрушками, небольшой компьютерный стол, огромный, чуть ли не на всю стену книжный шкаф и огромное множество плакатов. Я тихонько шагнула внутрь, чувствуя, как сердце внутри на мгновение замирает от нахлынувших воспоминаний. Пусть, пусть эта жизнь была не моя, пусть этот дом и эта семья были не мои, но… я была здесь. Наверное, я бы долго ещё могла стоять здесь и вспоминать свою жизнь, но в моих мыслях вовремя возник Габриэль. Ангел ждать не любил, и потому, тихо вздохнув, я прошла первым делом к книжному шкафу. Осторожно открыв одну из дверец, я провела пальцами по корешкам стоящих внутри книг. Чего тут только не было! Я всегда очень много читала; книги были моей самой большой страстью и их всегда у меня было много. Я читала названия и улыбалась, вспоминая, как мне доставались те или иные экземпляры, что я чувствовала при прочтении. Здесь, в этом шкафу, хранился мой собственный тайный мир, полный загадок, приключений, монстров и фантастических миров. И теперь мне предстояло покинуть этот мир навсегда, позволить исчезнуть всему тому, что поддерживало меня на протяжении всей жизни. Но я решила, что возьму с собой что-то, что будет мне о нём напоминать. Одну единственную книгу из всего этого разнообразия. Пальцы дрогнули и застыли, прошлись по толстому корешку старого издания и затем аккуратно извлекли на свет «Двадцать тысяч лье под водой». Я с нежностью взглянула на потрёпанную обложку и кивнула самой себе, после чего, прижав книгу к груди, поспешила обратно вниз, где меня не очень терпеливо дожидался Габриэль. Только увидев меня, он тут же вскинул брови и прищурился, ехидно улыбаясь. — Что это? Немного смутившись от его пристального внимания, я нехотя протянула вперёд руки и показала ему книгу. Эль медленно её осмотрел, после чего заглянул мне в глаза. Увидев его невысказанный вопрос, я тихо вздохнула. — Эта книга была у меня, сколько я себя помню, и я думаю, что она раньше принадлежала моей матери. Настоящей, я имею ввиду. Я ведь права? — ангел прикоснулся пальцами к твёрдой тёмной обложке, вздохнул и всё-таки кивнул, едва-едва улыбаясь. — Да, это так. Хочешь забрать её? — Да, если можно. Хоть что-то… я хочу оставить себе хоть что-то. — Как пожелаешь. Габриэль пожал плечами и, взяв меня за свободную руку, повёл наружу. Только выйдя на улицу, я обратила внимание, как сильно стемнело. Вскинув голову, я удивлённо рассматривала клубящиеся облака, парившие очень низко. — Так быстро! Надо же… Нам нужно уходить? Я перевела взгляд на Габриэля, который всё ещё смотрел на меня, но теперь в его взгляде появилось что-то новое. Синие глаза маняще потемнели, но было в этом что-то предостерегающее. Габриэль смотрел на меня почти любовно, а я вдруг ощутила лёгкий озноб по коже. Мне стало очень неуютно, особенно когда ангел вновь приблизился ко мне и коснулся длинными тонкими пальцами моей шеи. — Габриэль?.. — его имя растаяло в вязком воздухе, окружившим нас со всех сторон. Звуки вокруг притупились, и теперь я слышала лишь своё и его дыхание, почти переплетающееся, словно оно у нас было одно на двоих. Вот он легко-легко улыбнулся и наклонился, сокращая расстояние до минимума. Тонкие холодные губы коснулись моих, легко разомкнули, и мир вокруг закружился со скоростью света. Я не знала, чем заслужила такую милость, но с готовностью целовала в ответ, обнимала ангела за шею, прикасалась к чёрным прядям, упиваясь вседозволенностью и всё больше теряясь в его жарких объятиях… Я уже совершенно перестала различать всё, что происходило вокруг, поэтому, когда вдруг грудь мою пронзила острая боль, не сразу смогла прийти в себя. Судорожно вздохнув и тихо простонав в губы Габриэля, я едва отстранилась, изумлённо смотря в его глаза. Непонимающе, не веря. Мне не нужно было смотреть вниз, я знала, что из моей груди сейчас торчит тонкое острое лезвие, раскалённой иглой пронзившее моё тело. — Эль… — Тсс, тише. — Лезвие с тихим хлюпающим звуком покинуло моё тело, заставив меня скривиться от новой вспышки боли, а затем крепкие руки подхватили меня и уложили на траву. Ангел склонился надо мной и, сняв со своей шеи кулон, тот самый, некогда приобретённый мной в Таиланде, аккуратно надел его на меня. Я ощутила лишь лёгкий тёплый отклик от синего камешка внутри кривой звезды и, пытаясь побороть пробирающий до самых костей холод, снова взглянула в сапфировые глаза. — Эль, — мои губы меня не слушались, я могла лишь тихо шептать и почему-то только его имя. Странное дело, но я даже не чувствовала злости или досады. Лишь усталость, проникающую в каждую клеточку моего тела. Я просто лежала и смотрела в его глаза, дышала его запахом, словно пыталась впитать его в себя. Меня не пугала смерть, куда больше меня страшила возможность расстаться с моим ангелом. С моим тюремщиком, с моим тираном. С тем, кого я любила вопреки всему. — Габриэль… — Спи, Сильва, — его голос раздался словно бы совсем издалека, и я поняла, что больше не могу сопротивляться этой усталости. Я вздохнула последний раз и прикрыла глаза, тут же словно проваливаясь в тёмную бездну, которой не было конца. Мир исчез, исчезло всё. Я исчезла. Спустя короткое мгновение на землю полетел первый огненный камень.