Мотель "У погибшего ведьмака"

— Я так долго готовил все это! — прошипел колдун. — Я даже пожертвовал моему Лорду срок жизни и Служения, сократив до двадцати одного — трижды по семь! Все ребята из Братства мне помогали — ваши лица и имена были ранее другими! Я с помощью шести других Служителей лепил ваши жизни с тех самых пор, откармливал вас и позволил дожить до дня, когда все вы заплатите так, как не платил еще ни один человек! Вы пятеро — и шестой… да, да… — живой покойник булькающе захихикал, — наш общий приятель Баргест, он же Джовиш Блейк! Три противопары, шесть сторон гептагона — культист заговорил нараспев, показывая пальцем: — Мудрец, дурак, — между Данбаром и Уэсли протянулась по воздуху голубоватая нить, — храбрец, трус, — алая энерголиния связала Пуппера и Кеттерли, — святой, негодяй, — последняя — ядовито-зелёная, как колдовское зелье — нить сцепила Луппиана и… мужчину в цепях, которого как раз вталкивал в дверь… ещё один колдун, на сей раз облачённый в медицинскую форму и с буйной копной рыжих волос. — Ты вовремя, Эйн, поразительная пунктуальность, — усмехнулся Уилкис-Монтгомери. — Точность — вежливость чародеев, — подхватил в тон «доктор Мак-Рэй», кидая Уилкису младенца с синеватой кожей, коего только что держал за ножки. — Он мертворожденный, Винс! Задушен пуповиной, а мать умерла в родах! Против моей «терапии» спасения нет! — два гниющих старца омерзительно заржали. — Три противопары готовы, — повторил Альфред-Винсент. — Шесть углов гептагона, а я — мертвец, который живёт, — занимаю седьмой угол. Противоречащие друг другу противоположности, которые вызовут Повелителей Хаоса, и конечный парадокс, который является центром заклинания — невинная душа, которая не нажилась на свете! И когда Серый Лорд придет за мной, вы, все шестеро, последуете за мной в его царство! — на руке хозяина зажёгся мертвенно-голубым знак семиугольника. Трупик крохи и жреца спеленала золотистая линия. Все шестеро насильников и убийц испуганно смотрели на чародея. Невидимые путы сковали путешественников; никто не мог даже повернуть головы. — Кесслер! — бросил сектант в сторону, — это не для тебя! Статьи не будет! Поскорее уходи, если сможешь! И забирай отсюда весь персонал и всех других жильцов! Под любым предлогом! Эйн, тоже иди прочь и уводи Делию, не пускай её сюда! — Не могу, — возразил Беркхард. — К сожалению, я вынужден вас арестовать за попытку спланированного убийства. И вашего друга за убийство женщины и ее ребенка, в которых он фактически только что признался. Ник встречал достаточно ведьм и колдунов, чтобы понимать, что столкнулся с нестандартным случаем. Перед ним было не существо. То, что он видел, не было Волной. Заклятия, связавшие между собой шестерых мужчин, Беркхарду были не знакомы, хотя в свое время он тщательно изучил все книги Шона, Адалинды, Розали и те, которые удалось найти в библиотеках королевской семьи. Ничего подобного он там не встречал. Впрочем, никаких упоминаний о «школах» для колдунов он тоже не видел. Насколько знал сам Ник, обучение маленьких существ целиком и полностью ложилось на плечи их родителей. Видимо, на этот раз ему пришлось вновь столкнуться с необъяснимыми древними легендами и культами. Такими, как сказание о Ла Йороне — ее по сути тоже не удалось победить стандартными методами В комнате похолодало еще сильнее. Ник вытащил жетон — сейчас хорошо бы еще было вытащить пистолет, хотя бы для эффекта. Но, увы, вряд ли бы пули могли что-нибудь сделать этому… созданию. — Если честно, мистер Монтгомери, если принимать вашу легенду за правду, то этих скотов, — Ник кивнул в сторону связанных заклятьем людей, — мне нисколько не жалко. Но, к несчастью, существуют законы, которые я поклялся исполнять. И если вы сейчас продолжите начатое, то сидеть придется вам. Боги и иже с ними — это все хорошо и жутко интересно. Но все же прошу вас немедленно прекратить. Дураком Ник не был и прекрасно понимал, что Винсент — Альфред или как его там — не остановится. И что придется драться. Пара движений, и запись «откровений» колдуна отправилась на телефоны Хэнка и Шона. — Не хочу с вами драться. Вызывать опергруппу из колдунов, ведьм и оборотней тоже. Будет море крови везде, мне снова придется выдумывать липовые отчеты, успокаивать судмедэкспертов… Такая морока. Ник говорил, одновременно медленно, но безостановочно приближаясь к колдуну. — Но вот насчет Делии и жильцов соглашусь. Невинных людей следует эвакуировать, иначе, мистер Монтгомери, придется вас не арестовывать, а выполнить свою работу Гримма и уничтожить вас. Мне бы этого не хотелось. Честно! — Гримм! — взвизгнул высохший от злобы Мак-Рэй. — Да ещё полицейская ищейка! Кого ты ввёл под свою крышу, Винс? Да я его… — Молчи, Эйн! — прикрикнул Монтгомери. — Я в операции старший! Подержи этих недоносков, а переговоры поведу я! — Но… но… — Эйн! — теперь уже с нажимом и угрозой повторил Винсент-Альфред, и шотландец умолк, задыхаясь от ярости. Лицо Монтгомери — «живой мумии» — вновь из жуткой маски преобразилось в совершенство — лишь в чёрных глазах блестели фиолетовые точки. — Ты меня так и не понял, Кесслер… то есть Беркхард, — поправился сектант. — Я буду не сидеть, а лежать. Разве ты не расслышал? Я принял посвящение на сорок девять лет, но из ненависти к этим ублюдкам пошёл на новую сделку с Серым Лордом — сократил срок служения до двадцати одного! Мне ночью исполняется сорок два — два раза по двадцать один, и мой приговор вступает в силу! К утру я сгнию заживо — а со мной вместе — все, кто окажутся в непосредственной близости! Это не ложь, ты как Гримм можешь считать меня лживым колдовским отродьем — но клянусь тебе своей ненавистью к убийцам Лайлак — это правда! Оставь мне жизни шестерых сволочей, ведь ты сам, хоть и должен защищать и служить людям, понял, что они за гуси! Поверь, тебя не спасут даже гены Гримма — и я прикрыть тебя не сумею, когда придёт мой Лорд, он самая сильная сущность из Семи Владык, я сейчас — фактически симбионт из существа и энергии сущности! Выведи людей отсюда, я прошу тебя — я везен и культист, но не хочу иметь на своих руках кровь моего персонала и моих постояльцев, в отличие от вот этих… м-мародёров. Выведи Делию! Ты ведь пожалел её, она не погнушалась моим обезображенным телом, она любит меня, у неё родится ребёнок, который не отвечает за отца-сектанта и убийцу! Я бы оставил этих шестерых в покое, не замучай они Лайлак — и моя ошибка, что я хотел вернуть её обратно, Игорь и Эйн меня разубеждали, я стоял на своём — и теперь она живая покойница, которая убивает, убивает и убивает! Дай мне закончить начатое, убери отсюда всех невинных — и Лайлак упокоится вместе со мной! — теперь и потусторонние огни угасли — и на дне глаз осталось только страдание и мольба. — Ты же сам сказал — тебе не хочется меня уничтожать! Ну так спаси тех, кто не имеет отношения к моей мести! Эйн не станет противиться твоему решению. Не станешь ведь, Эйн, верно? Мак-Рэй прошипел что-то бранное или уничижительное на чистейшем гэльском. — Эйн тоже смертник, но Красный Лорд заберёт его через тридцать восемь лет, на такое время его окружение в безопасности! Ради меня он не сделает никаких финтов! Решай, Кесс… Беркхард, — Винсент-Альфред скрестил руки на изуродованной груди. — Решай быстрее! Спор между друзьями-подельниками Ника нисколько не волновал. Поссорятся — ему же лучше, будет проще разбираться с ними обоими. Ник сжал кулаки, подобрался, чуть сдвинулся в сторону, перекрывая собой выход — если этот самый Мак-Рэй спасать Делию не собирался, то нельзя было дать ему уйти. По-хорошему, Нику вообще не следовало слушать Винсента. Согласно всем полицейским и юридическим протоколам на данный момент колдун являлся преступником, захватившим заложников и планировавшим их убить. Переговоры с такими если и велись, то только опытными и специально обученными переговорщиками в тех случаях, когда шанс успеха операции превышал шестьдесят процентов. Ник же прекрасно понимал, что Винсент-Альфред не передумает. И согласно тем же полицейским протоколам он был обязан стрелять на поражение. Или устранить или обезвредить преступника любым другим способом, если стрельба по какой-то причине была невозможна. Вот только Ник сильно сомневался, что пуля или нож остановят колдуна. По сути тот был уже мертв. А если нет — за ним стояла фигура, которую не так то просто уничтожить. И с которой один Гримм без соответствующей информации и подготовки не справится. Времени в запасе у Ника не было. Приходилось действовать, исходя из имеющихся на руках фактов. Винсенту хотелось верить. Пока что он не сказал ничего, что бы противоречило имеющимся у Беркхарда оперативным данным, но… Но Ник научился не только не убивать везенов только за то, что они везены. Он научился сначала проверять, прежде чем верить. Только вот в данной ситуации отработанный годами метод, увы, не работал. Ник даже на свои обостренные чувства полагаться не мог. Получалось, что полагаться приходилось даже не на интуицию, а на совесть. А так же на то, что никто из тех, кого обвинил Винсент, своей вины не отрицали. Ник уже сталкивался с похожей ситуацией. Группа военных, изнасилование… Месть мантикоры тем, кто не достоин был носить мундир, тем, у кого не хватило сил и мужества признаться. Тогда Ника не мучила совесть. И почему-то ему казалось, что и сейчас… не будет. — Если хоть в чем-то соврал — я приду за тобой и твоими подельниками. Если ты соврал и сбежишь на тот свет — за тобой придет моя семья. — Куда я сбегу? — печально и устало бросил Винсент-Альфред. — Я уже своё отбегал! Я же тебе сказал — мне не пережить этой ночи! У меня вышел очень грустный день рождения! Так что, Эйн, — второй колдун-сектант встрепенулся, — не теряй времени, убирай Делию! — Уж прости, но на слово я никому не верю. Так что не обессудь, — возразил Ник и резко развернулся к Эйну. — Мак-Рэй, уведите Делию. Я выведу остальных. И советую без фокусов. Выразительным жестом покрутив у виска пальцем, шотландец ещё раз покрыл друга непарламентскими выражениями на гэльском и понёсся к двери. По коридору загрохотали ботинки — а через минуту-другую за дверьми кто-то режуще завизжал. — Вы двое, — долетел снаружи голос Мак-Рэя, — закругляйтесь побыстрее — даже мне не по нраву, когда меня грызут и царапают! — Держи её крепче, волоки на улицу, не позволяй вернуться! — распорядился Монтгомери. — Я тебя ещё не так разукрашу! — истошно вопила горничная. — Альфи! АААЛЬФИИИ! — но крики «пленницы» уже затихали. Снаружи что-то скрипнуло, хлопнуло — и воцарилась такая тишина, что слышен был стук сердец мародёров. — Порядок, — одобрил полунагой жрец. — Кесс…в смысле, Беркхард, твой бенефис! — Постойте! — надрывно выкрикнул Пуппер, выдержка которого навсегда показала бравому «герою» спину. — Не бросайте нас тут на заклание этому монстру! Он же не человек! Люди здесь — мы! — Утихни, — почти ласково пропел Монтгомери-Уилкис. — Не скули, тебя ведь не казнят, а приносят в жертву, что даже почётно… для таких шавок, как вы шестеро. Мой русский друг говорит в подобных случаях — sobakam sobachya smert! — везен старательно просмаковал каждое слово. «Кесслер» кинул взгляд на внезапно оживившихся «жертв» и покачал головой. Люди… Нелюди… Ник совсем недолго пробыл Гриммом, но от этого деления по видовому признаку его уже откровенно тошнило. И если он еще мог понять существ, которые часто объединялись в группы сообразно своей «породе» — их поведением зачастую руководили инстинкты и банальное желание выжить — то понять людей Нику до сих пор не удавалось. Столь яростной ксенофобии он у существ никогда встречал. Даже хищники по типу Потрошителей людей не ненавидели за то, что они — люди. Просто относились к ним, как к еде. — Вы ведь действительно сделали то, о чем он рассказал, не так ли? — ошалевший от страха Пуппер отвел взгляд, но уже через секунду встрепенулся и снова с мольбой посмотрел на Ника. Стало противно — будто грязью облили. — В таком случае, сейчас в этой комнате нет людей. Sobakamsobachyasmert? Мой друг тоже так говорил пару раз, — Ник на секунду обернулся и коротко кивнул. — И не за что меня благодарить. И обещаю, что присмотрю за Делией. Завершённый гептагон очертил обруч из мертвенно-голубой энергии — Винсент Монтгомери как бы заканчивал полный круг своей жизни, прихватывая по пути и своих кровников. — Кесслер… а, неважно! — голос заново принявшего облик живого трупа Винса искажала не только подлинная личина колдуна, но и натянутые нити заклинаний. — Выгоняй людей! Когда все покинут дом, Эйн даст тебе мой номер, отзвонись извне — я хочу быть уверен, что не потащу за собой никого постороннего, ни за что не прощу этого себе! И… всё же спасибо! Больше Ник задерживаться не стал. В любом случае, даже если он и ошибся в принятом решении — людей надо было увести в обязательном порядке.