Гриффиндорская Чума

      Как-то неожиданно события приобрели скорость, и я даже не заметила как, но уже оказалась перед всеми директорами, МакГонагалл, Людо Бэгменом и своим ночным кошмаром — Лжегрюмом. О, да, допрос с пристрастием мне был обеспечен.       — Мисс Адерли, вы не могли бы рассказать, что с вами случилось? — спокойно спросил Дамблдор. Сочинять пришлось на ходу, ибо в причастность Грюма сейчас вряд ли кто поверит, а я могу однажды просто не проснуться.       — Я гуляла по лесу… — начала я, но Грюм меня перебил.       — И зачем вы пошли в лес, мисс Адерли?       Я бросила удивлённый взгляд на это недоразумение. Уберите его, блять, с допроса, он мне все карты путает. Такое чувство, будто я его покрываю.       — Мне нравятся белки, — ответила я, натянуто приподняв уголки губ. — Но вместо белок я нашла труп. Вы ведь его уже нашли… верно?       — Да, — кивнул Альбус. — Что случилось потом?       Мадам Максим и Каркаров стояли в стороне, изучая мой внешний вид. Ну да, выглядела я поистине отвратительно: вся в бинтах и грязи, а волосы вообще были похожи на паучье гнездо.       — Где-то вдали я услышала хлюпанье ботинок и убежала. Желания составить компанию Мистеру Краучу как-то не было, знаете ли…       — Бедная девочка… — жалостливо сказал Бэгмен. — Но мы не можем прервать турнир!       Да я и не настаиваю! Они как-то про меня забыли, начав обсуждать, что делать с соревнованием, поэтому я просто смотрела в пол и бросала быстрые взгляды по сторонам, изучая директорский кабинет. Вот только чувство, что во мне сейчас протрут дырку, не давало мне покоя. Грюм хотел убить меня не только Авадой, но и взглядом. Нашла я врага на свою голову, ей богу. Да и рука ещё так адски ныла… из-за всего этого кипиша Мадам Помфри не смогла как следует обработать мои раны.       — Можно уйти? — слегка грубо прервала их я. — Мне нужно в Больничное крыло.       — Вы настолько сильно упали? — экс-мракоборец прищурил здоровый глаз.       — Да, — я сглотнула ком в горле. — Паника не даёт людям здраво мыслить, поэтому ноги совсем не слушаются…       — Конечно! — вспыхнула МакГонагалл. — Я вас провожу.       Больничное крыло заметно опустело. На койке сидел только Гарри, волшебные мази подействовали достаточно быстро, поэтому от его былых ожогов уже ничего не осталось. Профессор усадила меня на соседнюю кровать и снова убежала в кабинет Дамблдора.       — Потрепало нас с тобой знатно, — сказала я, криво усмехнувшись.       — И не говори, — согласился Гарри, попытавшись улыбнуться почти так же, но потом снова вернул себе обеспокоенный вид. — Мистер Крауч мёртв?       — Да, — ответила я, и в глазах снова защипали слёзы. — Я ничего… не смогла сделать.       — Но что бы ты сделала? Ты же не знала! — воскликнул Поттер. — Не переживай! Они найдут убийцу!       — Надеюсь на это, — натянуто улыбнулась я, шмыгнув носом.       После того как мне во второй раз обработали раны, мы направились в Башню Гриффиндора. Там царило веселье, но мне показалось, что оно было немного наигранным. Все словно старались забыть о моём заявлении и продолжали есть, пить и поздравлять Гарри. Впрочем, и правда — кому есть дело до покойного работника министерства? Кажется, только у меня произошёл сдвиг по фазе, поэтому я поднялась наверх, приняла ванну и… вспомнила, что оставила сумку с мантией в туалете. Пришлось снова собраться и бежать к Плаксе Миртл, пока Гаррино добро кто-нибудь не прикарманил — как это когда-то сделала я.       К счастью, сумка лежала нетронутой, и её содержимое было на месте. У умывальника по-прежнему валялись осколки зеркала, перепачканные моей кровью. Вот уж домовики удивятся! Но психика этих бравых бойцов невидимого фронта волновала меня меньше всего. Я накрылась мантией с головой и побрела обратно в башню.       Незаметно пробравшись в комнату мальчиков, чтобы вернуть Гарри его вещи, я так же тихо вернулась к себе. Наконец-то забралась под одеяло и просто растворилась в собственных мыслях. Плакать больше не было сил, поэтому я просто смотрела в стену и размышляла, что делать дальше. Больше всего резанула мысль о том, что я не смогу спасти Седрика. Мой хороший друг погибнет, а я ничего не сделаю — потому что трусиха. От одной этой мысли внутри всё сжималось. Нет… в этот раз точно что-нибудь предприму! Но что?.. Я же не смогу пробраться в лабиринт… Вариантов не осталось — как и сил. Сознание просто отключилось.       Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникла синяя дверь посреди белого бескрайнего пространства. Она смутно напоминала входную дверь в доме Марии Адерли. Сквозь щели струился лёгкий ветерок и пробивался солнечный свет. Недолго думая, я открыла её — и оказалась на небольшой белой террасе у дома. Вдоль деревянных балок и перекладин вились розы, с потолка свисали горшочки с цветами. Это и правда был задний двор их дома — точнее, один из них. Дверь была волшебной: взять другой ключ — и можно было снова оказаться в Лондоне или здесь. Забора у двора не было, ведь в этой локации больше не существовало других домов — только лес, где-то в глубине отделённый магическим барьером. Я спустилась по деревянным ступенькам и прошла по мраморной дорожке вглубь сада. Но стоило мне подойти к роще, как сквозь меня пронеслась маленькая девочка с чёрными волосами, и я пошла за ней. Маленькая Мария Адерли — вот так встреча.       — Драко! Я нашла кое-что красивое!       Она добежала до белой беседки, где на одном из плетённых стульев сидел маленький блондин. Ещё одна удивительная встреча!       — И что мне до твоих камней?! — придирчиво сказал Малфой и демонстративно отвернулся, задрав нос.       — Прости… — Мария опустила голову, спрятавшись за длинной челкой. — Но что мне принести?       — Что-нибудь интересное! — приказал мальчик. — Иди!       — Угу! — она кивнула и побежала дальше по дорожке.       — А ты всегда был снобом! — сказала я, но никто не услышал.       Драко выглядел действительно забавно. Белая рубашечка с чёрным галстуком, чёрные шорты на подтяжках и лакированные ботиночки с белыми носочками. Сколько им здесь — лет восемь? Похоже, это как раз те самые воспоминания, которые Мария Адерли так рьяно пыталась зарыть поглубже. Но что я здесь делаю? Эта девчонка точно сведёт меня с ума.       Когда мне наскучило стоять рядом с юным Драко, я пошла дальше по дорожке. Марии нигде не было видно, и на душе сразу стало тревожно. В саду её не оказалось, так что я направилась к краю участка, остановившись у самой границы с лесом. Если сад был светлый и буквально дышал теплом, то от леса тянуло холодом и мраком — хозяева, видимо, решили сыграть на контрасте. Марии не разрешали забегать в чащу, но, раз её не было нигде больше, вероятнее всего, она пошла именно туда.       Обойдя старый сарай, где заканчивалась мраморная дорожка, я шагнула вглубь леса. Стало жутко и подозрительно тихо. Листва сгустилась, и дневной свет почти не пробивался сквозь кроны. С трудом верилось, что эта мелкая осмелилась сунуться сюда, но тихий плач вдали мигом отрезвил. Я бросилась вперёд, проходя сквозь деревья, как будто была невесомой, — и вскоре оказалась у самой границы, где по периметру мерцала мутная белая пелена. Рядом стоял старый, покрытый мхом колодец, и, разумеется, именно из его глубин доносился плач. На дне, по пояс в мутной воде, стояла Мария и звала на помощь.       — Кричи громче, глупая! — крикнула я, но меня снова никто не услышал.       Смотреть на это жалкое зрелище хотелось меньше всего, поэтому я побежала за Драко. Сказать я ему всё равно ничего не смогу, но может он хотя бы побеспокоиться! На удивление, встретила его на краю леса. Он неуверенно шагал в глубь, что-то бормоча про то, что Мария копуша и от неё совсем нет никакого толка. На пол пути он услышал её плач и побежал быстрее. Вау, у нашего Кая не холодное сердце!       — Мария! Где ты? — кричал мальчик, подбегая к колодцу. — Как ты здесь оказалась?!       — З-здесь ракушка… она интересная… правда, — слышалось детское кряхтение со дна.       — Ты идиотка! — ругал её Малфой, и она начала плакать сильнее. — Я позову на помощь!       — Но мне страшно! Пожалуйста, не уходи! — плакала девочка. Драко метался, но прекрасно осознавал, что сам ничего сделать не сможет.       — И что, будем вместе сидеть здесь?! Ты же замёрзнешь, глупая! — продолжал парнишка. — Я приведу твою маму, всё будет хорошо!       Он убежал, и мы остались с ней одни. На секунду показалось, что мы поменялись местами. Стало невыносимо холодно и страшно, дыхание сбивалось, и всё, чего хотелось — забиться в угол и тихо плакать, пока кто-нибудь не придёт и не спасёт. Я будто пропустила её боль сквозь себя, и от этого переплетения чувств закружилась голова. Всё плыло перед глазами, а земля под ногами начала проваливаться, как будто меня затягивало в болото. Где-то вдали бежала мама, за ней пытались угнаться Драко и Нарцисса. Последнее, что я успела увидеть — край маминой юбки, промелькнувшей надо мной, как метеор, за который никак не ухватиться.       Я проснулась с резким грохотом, рухнув на пол. Моей и без того пострадавшей голове снова досталось — отличное начало дня. А ещё, как выяснилось, я опаздывала на завтрак. Слишком уж я «везучая» для обычного человека, честное слово. Но, вспоминая слова моих бывших учителей «перед смертью не надышишься», я особо не торопилась. Надо было хотя бы немного всё обдумать.       Встретившись в ванной с собственным отражением, я ужаснулась: глаза были такими красными, будто их сначала выдавили, а потом засунули обратно. Видок тот ещё. Вот дали мне хорошее тело — а я его так потрепала, что теперь страшно смотреть. Хотя бы пауков в голове больше нет… Ну, хоть что-то.       — И что же ты хотела мне этим сказать? — спросила я у своего отражения, и оно, к счастью, не ответило.       Драко не говорил мне про падение в колодец, но теперь становится понятно, откуда взялась эта клаустрофобия. Конечно, странно обзаводиться фобией после каких-то двадцати минут в заточении, но… признаю, местечко было жуткое. И всё же не давала покоя одна мысль: если она так восхищалась Драко, то с чего вдруг теперь хочет его убить? С одной стороны, он поступил как последняя мразь, когда запер её там — хотя, несколько лет назад, наоборот, спас из похожей ситуации. Но с другой… не знаю. Трудно представить причину, настолько весомую, чтобы отнять у кого-то жизнь. Хотя кто разберёт этих мстительных духов? Им хоть сто раз объясни, а они всё равно как танк — прут напролом. Брать на себя её грехи я не собираюсь, так что Драко будет жить… но если продолжит в том же духе — лично позабочусь, чтобы эта жизнь стала для него сущим адом.       День выдался на удивление спокойным. Гарри и Рон с энтузиазмом рассказывали о своих «подводных приключениях», собирая вокруг себя толпу — преимущественно из девчонок. Мысленно я заменила «приключения» на «похождения» — и уже не подводные, а самые что ни на есть реальные. После уроков меня отловила Полумна, которая каким-то образом догадалась о моём провале как спасительницы мира. Она отвела меня в Выручай-комнату, принявшую вид скромной копии гриффиндорской гостиной — с креслами, диваном и камином, что, признаться, уже неплохо. Поговорить толком не получилось — я снова ударилась в слёзы и самобичевание. Полумна не возражала и, как настоящая подруга, принялась утешать. Она упрямо повторяла, что я человек, а не машина, и страхи — это нормально. Такое могло случиться с кем угодно. Но случилось со мной. И стоило кому-то жизни… — упрямо повторяла уже я. В итоге мы пришли к выводу, что я обязана разбиться в лепёшку, но спасти Седрика и как-нибудь вернуть себе уверенность. Пока что ни того, ни другого не наблюдалось, что вгоняло в новую депрессию.       Крауч мёртв, Грюм явно что-то подозревает, настоящая Мария продолжает мутить воду, а к списку моих «достижений» снова присоединилась Рита Скитер. Я её вычёркиваю — а она, гадина белобрысая, каждый раз возвращается. И с каждым разом — с новым ударом. Кажется, скоро ударю в ответ. Не морально, а буквально — главное, не сломать руку об её «штукатурку».             А началось всё в пятницу, когда последними двумя уроками у нас было зельеварение со Слизерином. Первый я ещё как-то выдержала, потеряв минимальное количество нервных клеток. Но второй… просто обязан был превратиться в катастрофу. У самых дверей толпилась моя «любимая» компания: Драко, Крэбб, Гойл, Пэнси и ещё парочка безликих слизеринцев. Они громко ржали и что-то обсуждали, явно получая удовольствие. Нас, разумеется, просто так мимо не пропустили.       — Глядите-ка, наши голубки идут! — ознаменовала Пэнси и бросила в руки Гермионы журнал «Ведьмин досуг». — На-те, почитайте!       Мы сели за последнюю парту и, пока Снейп писал ингредиенты нового зелья на доске, начали изучать журнальчик, но я примерно знала, чего можно было ожидать. Нужная нам статья оказалась в самой середине и называлась «Сердечные муки Гарри Поттера».       — «Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но как все мальчики его возраста испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишенный родительской любви, он думал, что обрел утешение в своей школьной подруге Гермионе Грейнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придется перенести новый удар судьбы и новую утрату?       Мисс Грейнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Её тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грейнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил её на летние каникулы в Болгарию. Многие предполагают, что девушка попросту приворожила звезду квиддича, ведь особой красотой, по словам очевидцев, она не выделяется. Однако приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется причиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гарри Поттера остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной, которой, предположительно, пыталась стать дочка известного модельера Елены Адерли — Мария Адерли.       Красивая, богатая и чистокровная, что же могло пойти не так? Да только вот с этой персоной всё не так уж и гладко, как кажется на первый взгляд. Мисс Адерли, как мы выяснили, очень ветреная и эксцентричная девушка, что хочет взять всё и сразу!       Пытаясь занять место Гермионы Грейнджер, она так же постоянно флиртует с Седриком Диггори, ещё одним чемпионом Хогвартса. Но разве эта особа ограничится только двумя ухажерами? Она неоднократно замечена в близких взаимоотношениях с Драко Малфоем, с которым у них «полная идиллия», раз она отказала Гарри Поттеру и пошла на Святочный Бал именно с ним. Неужели сердце этой юной особы никак не может определиться? Или её общение с Гарри — это всего лишь пиар-ход для раскрутки семейного бизнеса?       Будем надеяться, что юный чемпион сможет вырваться из её сетей и найдёт свою истинную любовь».       — Думала дно, но постучали снизу, — сказала я, пробежав глазами по строчкам. — Так корректно меня шалавой ещё не обзывали.       — Не выражайся! — шикнула на меня Гермиона, обретя дар речи.       — Ну, что я говорил? — прошептал Рон, глядя в журнал. — Я ведь предупреждал: не злите Риту Скитер. Вот полюбуйтесь: она из вас каких-то… мирских табакерок сделала!       — Кого?! — спросили мы с Гермионой в один голос и рассмеялись.       — Так моя мама говорит, — пролепетал смущенно Рон и покраснел до ушей.       — Что-то мало она намарала. Похоже, совсем разучилась сочинять, — сквозь смех сказала Грейнджер. — Ну и чушь!       — Герми, а чего ты только двумя ограничилась? — смеялась я. — Бери пример с меня, аж трое! Может для полноты образа снова со Стефаном начать общаться, а? Вот, веселуха будет! И Ритка не заскучает!       — Во имя Мерлина, Мария… — она прикрыла рот от смеха. — Давайте готовиться к уроку!       Мы успели пересечься взглядом со слизеринцами за соседней партой, попутно доставая ингредиенты для зелья прибавления ума. Вид у змеюк был немного разочарованный, скорее всего они думали, что эта статейка заденет нас сильнее, но эффект оказался немного иным. Мы с Гермионой помахали им рукой, и я даже на радостях кинула журнал прямо Пэнси в лицо, но он застыл в воздухе прямо перед её носом, после чего полетел в руки профессора Снейпа. Очередной попадос…       — Так вы журналы на моём уроке читаете! Минус десять очков с Гриффиндора! — сказал Северус на весь класс, пролистывая страницы журнала. Когда он дошёл до статьи о Гарри, в его глазах заблестели опасные огоньки. — Ну конечно! Поттеру и дня не прожить без газетных вырезок о собственной персоне…       Слизеринцы загоготали, словно стайка гусей и, им на радость, Снейп начал читать статью вслух. Гарри багровел на глазах, а у меня из ушей уже шёл пар. Нет, я им точно когда-нибудь всеку…       — «Разбитое сердце Гарри Поттера»… что же, Поттер, с вашим сердцем на этот раз? «Гарри Поттер мальчик необыкновенный…»       Под самый конец Рон уже держал меня за локоть, а Гермиона пыталась отдавить ногу, чтобы мой гнев сменился на физическую боль и я не смогла что-либо вякнуть. Слаженная у них, хочу отметить, работа! Как быка одичалого держали, ей богу!       — »…Будем надеяться, что юный чемпион сможет вырваться из её сетей и найдёт свою истинную любовь», — ухмыльнулся Снейп и под смех слизеринцев свернул журнал в трубочку. — Пожалуй, лучше будет рассадить ваш квартет, а то вы больше заняты своими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грейнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. Мисс Адерли пойдёт к мистеру Малфою. А Поттер будет передо мной, за первой партой. Ну, живее!       Это был удар ниже пояса.       — А давайте я тоже на первую парту сяду! — крикнула я, неохотно собрав свои вещи. — Мы с Гарри ещё не обсудили наш медовый месяц! А то он вырвется из моих сетей, поймите же вы мою меркантильную душу! — на мой переигранный монолог гриффиндорцы тихо засмеялись.       — Подобными обсуждениями будете заниматься вне этого кабинета, — прошипел профессор. — Ещё слово, и вы выйдете отсюда!       — Отлично, я пошла! — не унималась я, театрально развернувшись.       — Если вы сейчас же не сядете на новое место, я отниму у Гриффиндора сто очков!       — Побойтесь за Драко, я же и на него переключиться могу…       — Оставьте свои шутки при себе и умолкните! — не выдержал Северус.       — Да что ж за наказание… — прошептала я и неохотно приземлилась на место с краю слизеринского стола, что было рядом с Драко.       Все матерные мысли в моей голове смешались в общую кашу, и меня просто трясло от злости. И чего он до меня доебался?! Посадил бы к Симусу! Взлетели бы на воздух, но зато с ветерком! Всё лучше, чем терпеть это блондинистое нечто аж целый урок!       — Клоун бы из тебя вышел превосходный, — сказал Малфой, перемалывая скарабеев в ступке.       — Рот закрой, у нас матриархат, — скрипя зубами, ответила я и с такой силой надавила на жуков, что они почти что превратились в пыль.       — Что-то не помню, чтобы делал тебе предложение, — он приподнял одну бровь.       — И слава Мерлину…       Мне хотелось зарядить этой ступкой Снейпу прямо по голове, пока он так прекрасно стоял к нам спиной. Посадил меня в самый угол камчатки, чтобы слышно не было, а сам, наверное, говорит Гарри какие-нибудь гадости! Нет, как персонаж он мне очень даже нравился, но сейчас… мне хотелось собственноручно его прибить.       — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил Драко, не поднимая глаз. — Рука там…       — Что? — удивилась я. — Ну… нормально. Прошло же чуть больше недели.       Неожиданно накатила совесть. Он ведь и правда мне помог… Кто знает, сколько бы я ещё там просидела и какая зараза, помимо Плаксы Миртл, водится в том туалете? Подцепила бы столбняк — и прощай, спасение мира, здравствуй, Мария Адерли в деревянном макинтоше. Хотя какое ещё спасение мира?.. Так, стоп. Спокойно. Без истерик.       — Спасибо тебе за тот раз, — неуверенно пробормотала я, отвернувшись к стене.       — Я уж думал, не дождусь благодарности, — усмехнулся Драко, подвинувшись ближе.       — Хатико ждал, и ты подождёшь, — прошептала я.       Молчание снова повисло в воздухе, но следующий вопрос застал меня врасплох:       — Как тебя зовут?       Я повернулась и встретилась с его прожигающим взглядом — в нём было слишком много ожидания. Он знает, что я не настоящая Мария. Но какое ему, чёрт возьми, до этого дело? Ладно. Если играем в «Вопрос — Ответ», значит, теперь мой ход.       — По иронии судьбы, точно так же, — спокойно ответила я. — А теперь твоя очередь. Почему ты не рассказал мне про колодец?       — Откуда ты узнала? — напрягся Малфой, прищурившись.       — Я знаю куда больше, чем кажется, — я старалась говорить мягко, но вышло с нажимом. — Ну?       — Это была случайность. И к тому разговору она не имела отношения, — неохотно произнёс он.       — Кладовка тоже была случайностью… — почти съязвила я, но оторопела, заметив, как его лицо меняется. Хладнокровие исчезло, вместо него — та же паника, что вспыхнула у него на Святочном Балу, будто даже слышать об этом он не хочет. Точно так же, как я — о Мистере Крауче.       Для него это была невинная шутка, обернувшаяся чьей-то смертью. Для меня — момент слабости, с тем же финалом.       Мы оба виноваты в чужих кончинах. И вдруг я почувствовала к нему странное, тихое сострадание. Прошлое стоит оставить в прошлом. Скорее всего, Мария специально показала мне те воспоминания, чтобы я обвинила Драко даже в своей клаустрофобии. Но это была не боль — скорее, глупость и слабость, которые она щедро раздавала, напрашиваясь на жалость.       Я — не цепной пёс и не лабораторная мышь в чьём-то эксперименте. И больше не собираюсь танцевать под чужую дудку.       — Я не упрекаю, — сказала я, опуская взгляд и снова переключаясь на скарабеев. — Просто больше не спрашивай то…       Вспомнила свою любимую фразу, которой давно не пользовалась:       — …на что не получишь стоящего ответа. Нам лучше вообще не разговаривать.       — Адерли, но ты…! — начал было Драко, явно собираясь повысить голос, но его перебил внезапный стук в дверь. Комната замерла. Все взгляды обратились к входу.       — Войдите, — спокойно произнёс Снейп, оборачиваясь.       В класс вошёл Каркаров. Он прошёл между рядами к преподавательскому столу, вызвав волну удивления и любопытства среди учеников. Директор Дурмстранга был напряжён и всё крутил свою подозрительную козлиную бородку на пальце.       Воспользовавшись суматохой и тем, что внимание Снейпа было рассеяно, я быстро собрала ингредиенты и пересела на свободное место рядом с Роном.       — Надоело «ворковать» с Малфоем? — хмыкнул Уизли, не сводя глаз с подозрительно шепчущихся преподавателей. — Если Снейп заметит тебя здесь…       — Лучше так, чем если он снова увидит драку, — спокойно отрезала я, расставляя колбочки. — Потерянные баллы я как-нибудь верну.       — Да к чёрту баллы! — прошипел Рон с возмущением. — Ты ведь помнишь, что мы завтра идём в Хогсмид?       — Ну да… помню… — я натянуто улыбнулась, пытаясь звучать убедительно. — Вы говорили, что там нас кто-то ждёт. Кто?       — Это сюрприз, — улыбнулся он. — Скоро всё узнаешь.       — Раз ты так говоришь…       Что-то в его поведении меня напрягло, но не так сильно, как появление Каркарова напрягло Снейпа. Директор Дурмстранга буквально ходил за ним по пятам до самого конца второго урока Зельеварения. Чем мне, к слову, здорово помог — про моё перемещение наш «любимый» профессор тактично забыл.       Когда прозвенел спасительный звонок, я сказала Гермионе и Рону идти вперёд, а сама спряталась за партой. Из-за котла напротив выглядывал Гарри, вытирая желчь броненосца. Видимо, его интересовали те же персонажи, что и меня. К сожалению, из-за расстояния ничего толком ни услышать, ни рассмотреть не удалось.       Снейп наконец заметил Гарри и выдворил его из класса, и я выбралась из-за парты и вышла следом. Поттер даже не удивился. Более того — кажется, я его слегка позабавила.       В гостиной факультета Гарри рассказал нам о своём странном, корявом разговоре с Снейпом и Каркаровым, но, поскольку ни у кого не было ни малейшей догадки, что всё это может значить, внимание почему-то резко переключилось на меня.       — Мария, а что вы обсуждали с Малфоем? — спросила Гермиона серьёзным тоном. — У вас был такой мрачный вид… А ещё я слышала, как он спросил твоё имя! Это же так глупо!       — Серьёзно?! — расхохотался Рон. — Столько раз сталкиваетесь, а он даже имя не запомнил?! Вот придурок!       — Он ко всем только по фамилии обращается, — добавил Гарри, едва сдерживая смех. — Зачем его высочеству Драко Малфою запоминать имена простых смертных? На Марию, можно сказать, божество снизошло!       — Да забейте вы на него, — отмахнулась я. — Этот индюк уже не знает, чем бы ещё потешить своё эго. Я внимания не обращаю и всем советую.       Они ещё немного посмеялись, и мы плавно закрыли тему. А я подумала: пора бы уже и правда завязывать, потому что чем чаще я сталкиваюсь с Драко, тем больше влезаю во всякие моральные долги и тем сильнее хочется его прибить. А это, между прочим, несбывшаяся мечта настоящей Марии. Так что — увы и ах — подарок ей пока не светит. У меня и своих проблем по горло. Хотя, если вдуматься… это уже и мои проблемы. А я всё пытаюсь решать чужие. Такие мысли снова загоняли меня в интеллектуальный тупик. Надо было внимательнее слушать на уроках и сварить уже, наконец, зелье прибавления ума. Вдруг поможет моей тупенькой башке переварить весь этот бред. А ведь как всё просто начиналось…       На следующий день после обеда мы отправились в Хогсмид. Небо, уже мартовское, прояснилось, и солнце светило вовсю. Нам стало жарко, и на полпути до деревни мы дружно сняли плащи и закинули их на плечи. Гарри тащил рюкзак, набитый едой, которую они зачем-то стащили со стола во время обеда. Там были десяток куриных ножек, батон хлеба и фляжка тыквенного сока. Я сначала подумала, что они готовятся к блокаде, и даже посоветовала брать крупы и консервы, но мою шутку не оценили, и мы просто ушли.       С таким «военным пайком» я предложила поехать в Хогсмид на экипаже. Меня снова продинамили. Чудесно. Что я делаю не так? Советы мои никто не слушает, правду не говорит, людей спасти не могу… Как бы опять не разреветься. В последнее время я делаю это слишком часто, и у окружающих уже начали возникать вопросы насчёт моих красных глаз. «Аллергия на цветение». Которого, правда, пока что нет. Ну и плевать. Меня окончательно понесло, когда мы миновали «Сладкое Королевство» и паб и пошли… дальше. Что, простите?! Надо же хоть горе заесть!       Я была настолько в замешательстве, что начала вслух нести бред: то ли они собрались в поход, то ли хотят оставить меня в лесу. Ну, в принципе, с таким набором провизии я, конечно, выживу, но потом им станет только хуже. Потому что мой и без того тупой юмор превратится в полноценную беличью одержимость. «Белочка пришла». Или, может, это не просто белочка? Может, их сам Грюм подослал?!       Мы прошли по Главной улице, миновали «Дервиш и Бэнгз», и направились к краю деревни. Так далеко я — да и они, скорее всего, тоже — ещё не заходила. Шутки отступили, и стало реально стрёмно. Дома попадались всё реже, тропинка петляла, а потом мы вообще вышли из деревни и пошли к подножию горы, у которой и стояла деревня.       Последний поворот. Перелаз. И там, упершись передними лапами, с газетой в зубах, стоял тощий чёрный пёс. Очень знакомый на вид.       Стоп. Это что, Сириус?!       — Здравствуй, Сириус, — поприветствовал пса Гарри, подтверждая мою догадку.       Я выпала в осадок. Это же невероятно опасно! После убийства Крауча люди из Министерства снуют повсюду. Они, конечно, не стали вызывать дементоров, чтобы не сеять панику, но всё равно! Что за безрассудство?!       Пёс кивнул нам и потянул носом воздух — из рюкзака Гарри шёл мощный запах курятины. Он довольно махнул хвостом, развернулся и юркнул сквозь кусты, под забор.       На следующие полчаса мы превратились в паркурщиков. Сначала перелезли через забор, потом двинулись к каменистому подножию холма. Это ещё было по-божески. А вот потом мы начали карабкаться вверх. Солнце палило, чёрные волосы прилипали ко лбу — чувствуется эта «химия»? Да я вспотела так, что можно было второй Хогвартс наполнить. Гарри тоже еле тащился — на нём ещё и рюкзак с провизией. На полпути я начала поддерживать его сзади, и дело как-то пошло повеселее.       Потом Сириус вдруг исчез. Мы догнали его у расщелины в скале. Протиснулись внутрь — и оказались в прохладном, тёмном гроте. В самом конце, привязанный верёвкой к валуну, сидел гиппогриф Клювокрыл.       Я застыла, как вкопанная, глядя на это чудо природы. Только когда Рон дёрнул меня за рукав, я очнулась. Мы поклонились. Клювокрыл долго разглядывал нас, как будто прикидывал, стоит ли вообще с нами связываться, но потом всё же склонил чешуйчатые лапы. Гермиона тут же бросилась его гладить. Гарри смотрел только на пса — тот уже обернулся в крестного.       У меня был целый вагон вопросов и дикое желание отчитать их всех за безрассудство, но эмоций было так много, что я просто… зависла.       — Курица! — воскликнул Сириус хриплым голосом, вытащив изо рта свёрнутые выпуски «Пророка» и бросив их на землю. Гарри снял рюкзак, достал обёртку с куриными ножками и хлебом, и подал ему.       — Вот спасибо! — Блэк расправил еду, вцепился в ножку, уселся прямо на пол и с аппетитом вгрызся в курятину. — А то всё крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго — заподозрят.       Пока они говорили о своём — семейном, я подняла один из свёрнутых выпусков. «Неожиданная гибель Бартемиуса Крауча, главы Департамента магического сотрудничества, в Запретном лесу. Свидетелей нет…» Помню, я тогда буквально съела эту статью глазами. И до сих пор удивляюсь, как Рита Скитер пропустила, что именно я нашла тело.       — Тучи сгущаются, — проговорил Сириус, вырывая меня из мыслей. — Мы, кажется, толком не знакомы, — он кивнул мне, отрываясь от еды. — Я Сириус Блэк, крёстный Гарри.       — Знаю, — повернулась я к нему. — Я Мария Адерли. Мама мне про вас рассказывала.       — Правда? — Блэк приподнял бровь, притворяясь, что ему не интересно. — И что же?       — Если коротко… она вас ищет.       Он поперхнулся.       — Надеюсь, ты не сказала ей, что я в Хогсмиде? — осторожно спросил он.       — Это не моя тайна. И я не собираюсь её раскрывать, будьте спокойны, — я протянула им газеты. — Кстати. Свидетель был. Я нашла тело.       — Ты? — Сириус отложил еду и резко поднялся в одно движение. — И что ты видела?       — Я слышала голоса. Они ругались.       — Они? Их было двое? — он тут же развернулся ко мне.       — Но ты же сказала, что ничего не видела, — удивилась Гермиона.       — Я соврала Дамблдору… Не во всём, конечно. Но…       — Зачем?! Ты видела убийцу и так долго молчала?! — вспыхнул Гарри, и Клювокрыл встрепенулся.       — Тише, Гарри, — жёстко сказал Сириус. — Дай ей рассказать.       — Это всё? — Я посмотрела на них, убедилась, что тишина, и продолжила:       — В Хогвартсе есть крыса. Я не могла рассказать больше. Иначе на следующий день мы с мистером Краучом оказались бы в одном и том же отделении морга.       — Каркаров был на допросе? — уточнил Сириус, внимательно выслушав меня.       — Да. Мадам Максим, Грюм и Бэгмен тоже. Я никому из них не доверяю — и вам не советую, — я перевела взгляд на ребят. — Гарри, помнишь, ты говорил, что Снейп обвинил тебя в краже ингредиентов для оборотного зелья?       — Ну да. Он до сих пор мне это припоминает.       — Что мы из этого имеем? — я покрутилась на низких каблуках ботинок. — Кто-то из них не тот, за кого себя выдаёт…       — Дедукцией ты не обделена, в отличие от Ричарда… кхм, — Сириус кашлянул в кулак, а я приподняла одну бровь.       — Крауч не пошёл бы в лес, если бы не знал, кто его туда зовёт.       — И они ушли достаточно далеко, — добавила Гермиона. — Значит, он доверял.       — О чём они говорили? — Рон нахмурился.       — Трудно сказать, — я пожала плечами. — Это была просто перепалка. Я была слишком далеко, чтобы разобрать слова.       — Значит, Крауч всё-таки оставался осторожным… — пробормотал Блэк, явно о чём-то своём.       — Так ты знал его? — спросил Гарри.       Сириус помрачнел. Его лицо исказилось, появилась ярость — на секунду мне показалось, что он сейчас обернётся в пса и вцепится в кого-нибудь из нас.       — Крауч без разбирательств отправил вас в Азкабан, верно? — спокойно спросила я, сбив накал.       — Как?! — одновременно воскликнули Рон и Гермиона.       — Шутишь? — опешил Гарри, глядя то на меня, то на крёстного.       — Увы, она права, — Сириус снова сел, поднял куриную ножку и откусил. — Тогда он возглавлял Департамент магического законодательства. Не знали?       — Много тогда народу полегло, — сказала я, пока остальные ошарашенно качали головами. — Волан-де-Морт и его последователи убивали и мучили, а Крауч пытался не отставать. Мракоборцы не просто ловили Пожирателей — убивали их на месте. Сначала его методы казались эффективными, ему прочили место Министра… но потом всё резко оборвалось.       — Знаешь, почему? — спросил Сириус, глядя на меня исподлобья.       — Он посадил собственного сына в Азкабан, — ответила я.       — Сына Крауча?! — не поверила своим ушам Гермиона.       — Именно, — подтвердил Сириус, бросив кость Клювокрылу. Взял хлеб, разломил пополам. — Вот уж не ожидал от Барти. Надо было почаще бывать дома, а то не знал, кто у него под носом рос.       Он вгрызался в хлеб, почти не жуя, и снова посмотрел на меня:       — Откуда ты всё это знаешь?       — Мой отец был мракоборцем, — спокойно ответила я, без гордости. — Когда-то, ещё в детстве, мне было интересно, чем они занимались после войны… но…       — Была неприятно удивлена, что он сам мог быть не лучше тех, кого ловил? — подхватил Сириус.       Я замолчала. Мне нечего было сказать.       Не могу точно говорить про Ричарда Адерли, да и воспоминаниям больше не верю. Их — нет. Я родилась, прошёл год — и он погиб. Мама его любила. И до сих пор любит. Но «любовь» — это же, по сути, розовые очки. А если глядеть без них… Не исключено, что он и правда был не тем, за кого его все принимали.       — Я с ним не знакома, — наконец-то ответила я. — Трудно сказать, каким он был человеком.       — Обычно дети стараются оправдать своих родителей, — перебил Сириус.       — Я не самая примерная дочь.       Помнится, я чуть не вскипела, когда Малфой высказывался о моём отце. Но была ли это я? Или очередная маска, примеренная на себя? Солидарность с чужой любовью?       — Ричард Адерли был неплохим человеком, — чуть мягче сказал Блэк. — Не серчай за резкость, у нас с ним были натянутые отношения…       — Почему? — спросила я, сделав шаг вперёд.       — Он был среди тех мракоборцев, что поймали меня и отправили в Азкабан. Первый и единственный допрос тоже проводил он, — нехотя признался Сириус.       В гроте повисла тишина.       — Простите… — прошептала я, не зная, что ещё сказать. Возможно, поэтому мама и старается помочь Блэку — из чувства вины за поступки мужа. Для Сириуса я, наверное, — странный гибрид: дочь старой подруги и человека, что разрушил его жизнь. Но первым, о ком он подумал, когда я упала к камину, была мама, не отец. Может, дружба всё-таки сильнее обид? Хочется верить.       — Ладно, оставим это, — Сириус отмахнулся. — Мы говорили о сыне Крауча…       — Он и правда был Пожирателем смерти? — спросил Гарри, уводя разговор в другое русло.       — Кто знает? — пожал плечами Блэк. — Когда его поймали, я уже сидел в Азкабане. Всё узнал только после побега.       — А Крауч пытался его вытащить? — прошептала Гермиона. Сириус расхохотался — хохот этот у него получился злой, больше похожий на собачий лай.       — Вызволить сына? Крауч? Гермиона, ты же умная… Он был готов на всё ради репутации. Всю жизнь мечтал стать министром. И весь его «отцовский инстинкт» заключался в том, чтобы устроить публичный суд — не чтобы разобраться, а чтобы доказать, что он ненавидит собственного сына. Потом — в Азкабан, прямиком к дементорам.       — Он отдал его дементорам? — Рон побледнел.       — Отдал, — без улыбки подтвердил Сириус. — Я сам видел, как его вели. Ему и двадцати не было. Камера рядом с моей. К вечеру кричал и звал мать… Через несколько дней замолчал. Все там в итоге замолкают… Только во сне потом орут.       — И он… всё ещё в Азкабане? — спросил Гарри.       — Нет, — Сириус тяжело вздохнул. — Уже нет. Прожил недолго. Там вообще многие умирают. Некоторые перестают есть. Просто сдаются. Дементоры чувствуют это… радуются. Барти был уже болен, когда его привезли. Краучу позволили его навестить — привёл жену. Я видел, как он её на руках почти нес. Она вскоре умерла — сгорела от горя. И сын тоже. А Крауч даже не забрал тело. Дементоры похоронили его за стенами крепости…       Пока остальные обсуждали Крауча, потом — Снейпа, я села на выступ у стены и краем уха слушала. Осознание, что чей-то герой может оказаться совсем не тем, за кого его считали, давило. Я чувствовала себя виноватой и больше не встревала в разговор. Я не знала, что скрыто в делах давно прошедших лет, но почему это возвращается именно ко мне? Ах да. Потому что я тронула пыльную, ничем не примечательную жизнь настоящей Марии. Она бы тихо стояла в тени, в массовке. А я влезла в доверие к «золотому трио». И это оказалось не так уж сложно.       Я очнулась от мыслей, когда Сириус спросил, сколько времени.       — Половина четвёртого, — ответила Гермиона.       — Вам пора в замок, — Сириус поднялся. — Только вот что… — он посмотрел на Гарри, хмурясь: — Хватит бегать ко мне из школы. Если что — пишите. Но сами из замка ни ногой. Это слишком опасно.       — С письмами лучше тоже аккуратнее, — я встала, отряхнула мантию. — Люди из Министерства могут что-то заподозрить. Лучше не светиться.       — Я провожу вас до деревни. Может, удастся прихватить ещё пару газет… — он пошёл к выходу. — И запомните: если говорите обо мне — зовите Нюхалз. Мы все кивнули, и Сириус снова превратился в большого чёрного пса. У забора он позволил себя погладить. Я чуть напряглась, но он сам подставил голову мне под руку, а потом скрылся в тени деревьев.       — Когда Мария сказала про крысу, мне как от сердца отлегло, — сказал Рон по дороге в замок. — Я уж думал, может, Перси замешан в исчезновении Крауча…       — Что за бред? — возмутилась Гермиона. — Он же им восхищался! Как ты можешь говорить такое про брата?       — Да знаю, ерунду ляпнул, — отмахнулся Рон. — Но интересно, знает ли он то, что рассказал Сириус? Хотя, может, ему всё равно… А может, будет им ещё больше восхищаться. Перси же обожает правила. Узнает — скажет: «Молодец Крауч, не поддался эмоциям».       — Сейчас он потерял свой идеал, — я посмотрела на башни замка. — Наверное, ему тяжело.       — А тебе? — неожиданно спросил Гарри. — Я про ту историю с мракоборцами…       — Больше всего мне жаль, что мой отец навредил дорогому тебе человеку, — я улыбнулась, обернувшись к нему.       — Си… то есть Нюхалз, точно не держит на тебя зла! — уверенно сказал Гарри. — Ты ему даже понравилась. Правда!       — Не вини себя за отца, — Гермиона положила руку мне на плечо. — Ты совсем не такая.       — Да, мы с ним совершенно разные, — я на секунду загрустила, но тут же оживилась. Хватит об этом. Я подхватила Гермиону и Рона под руки и бодро повела вперёд: — После того, как Нюхалз ел с таким аппетитом, у меня слюнки текут! На ужин!       — Это потому что ты почти ничего не съела за обедом! — засмеялся Гарри. — Да не беги ты так!       Какая, в сущности, разница, что сделали взрослые, если герои этой истории — дети? Их делами я займусь потом… хотя бы летом. Главное — дожить.