Сказания блудного пса

Взгляд Рампо пытливый, прожигающий, неуютный, и Ацуши, давя в себе навязчивое желание позорно сбежать, нервно ведёт плечами, складывает дрожащие ладони на коленях и опускает голову. Находиться в одном помещении с Эдогавой Накаджиме некомфортно: ему кажется, что мужчина найдёт малейшую возможность, чтобы высмеять мальчишку за недавние проколы, назвать его недалёким глупцом или припомнить тот случай, когда Ацуши купил вместо мороженого с сакурой мороженое с зелёным чаем. Да, Ацуши без того знает, что плошает на ровном месте, и ему и без лишних укоров стыдно, что он просто не может ни дня обойтись без каких-либо происшествий — но Эдогава молчит вот уже полтора часа, и от этого мальчишке становится ещё более неуютно. Впрочем, едва ли Рампо нужно на него обращать внимание: детективы, заранее зная график своих дежурств, прикупили сладостей в одной новой кондитерской неподалёку, чтобы как-то отвлечь коллегу от его «трудовых будней» — ведь он, Ацуши, едва ли мог скрасить досуг Эдогавы. Быть может, ему надо было навязаться с Дазаем: в конце концов проще учиться на практике, а отчёты Куникида так и так заставит писать всем офисом — и тут как бы Дазай ни отпирался, отлынивать от работы всё равно не сможет. Ацуши кидает кроткий боязливый взгляд на Рампо — и нервно дёргает уголком губ. Кто бы что ни говорил, но сколько бы Эдогаве ни было лет, ребёнок он и есть ребёнок: с искренним незамутнённым интересом мужчина разглядывал на свету какие-то конфеты. Ацуши в принципе не знал названий для сластей — все традиционные сладости он называл, как и многие японцы, вагаси, но те, что держал Рампо, не были похожи именно на традиционные. — Хочешь? Ацуши вздрогнул и тряхнул головой: как он может хотеть то, чего не знает? — Это... что? — Это? — Рампо ещё раз посмотрел на конфету в руке. — Это ириски. Фукузаве-сану недавно одна знакомая из-за границы привезла. Вкусные, но к зубам пристают. Будешь? — Вы обычно не делитесь сладостями, — сконфуженно пробормотал Ацуши и тут же одёрнул себя: сейчас Рампо снова назовёт его глупцом и скажет что-то вроде «Бери, пока я добрый»... Но нет, Рампо только положил ириску обратно в стеклянную мисочку и придвинул к себе тарелку с какими-то странными небольшими лепёшками. — Дайфуку. Можешь взять их. — Рампо не предлагал, понял Ацуши, а просто «завуалированно» говорил «бери». И пусть странные лепёшки выглядели аппетитно, Накаджима лишь вновь тряхнул головой: на столе Эдогавы никогда не бывает ничего пресного, солёного, острого или хотя бы не вяжущего во рту: всё, что он ест, так или иначе настолько сладко, что потом нестерпимо хочется пить. — Пожалуй, откажусь. Не люблю сладкое. Ацуши лишь несколько раз видел, как на лице Рампо проскальзывают иные эмоции помимо вселенской скуки и надменного превосходства; и сейчас, вот оно — искреннее удивление, почти детское, на грани чистейшего испуга: видимо, Эдогава всецело верил в то, что все люди на Земле в том или ином виде любят сладкое. — То есть... совсем? — Ацуши даже показалось, что в этой незначительной паузе голос Рампо едва дрогнул. — Совсем, — подтвердил Накаджима. — В приюте нам никогда не позволяли есть сладкое, а после одного случая я... ну... — Он повёл плечами и понуро опустил голову: воспоминания о прошлом тяготили его до сих пор, даже после всего пережитого, и едва ли Рампо было интересно вновь выслушивать его излияния: всё-таки Накаджима уже взрослый мальчик, и постоянные копания в давно минувшем явно не делают его в глазах Эдогавы увереннее, смелее и самостоятельнее. И будет вполне справедливо, если Рампо сейчас назовёт его идиотом, или глупцом, или рассмеётся в своей манере и выставит настоящим придурком. Вот только Рампо смотрит, молчит — и от этого Ацуши чувствует ещё более странно. — Знаете, я... — Так не пойдёт! — Ацуши вздрагивает, когда Рампо неожиданно вскакивает со своего места и тыкает пальцем прямо перед его лицом. — Так не пойдёт, — уже спокойнее повторяет он и садится на место, двигая к краю стола коробку с пирожными. Ацуши судорожно вспоминает, что, кажется, это называется пончики?.. — Ты давно не в приюте, и дни твоих наказаний за подобранные из мусорки конфеты закончились — и завтра я свожу тебя в одну кондитерскую. Хозяин как раз задолжал мне клубничный пудинг. А пока — вот. — И Рампо настойчиво пихает один из шоколадных пончиков Ацуши в рот, едва — совсем незаметно — задержавшись пальцами на чужих губах. На удивление Накаджимы, пончик оказывается не таким уж сладким. (Куда слаще оказывается улыбка Рампо: возможно, сближение с Ацуши начинать надо с малого).