Сказания блудного пса

Кёка не знала иной жизни, кроме затворнической в огромном Ледяном Дворце, родовом поместье юки-онна*, на далёком заснеженном Хоккайдо. Бесчисленные нянечки, учителя, воспитатели, наставники, даже жрецы — её холили и лелеяли, снежную принцессу, продолжательницу древнего рода ледяных дев. Но, росшая практически без родителей, семейной любви и семейного тепла она так и не познала. Вся её жизнь — это принятие своей силы, своего дара, своей крови — крови могущественных предков. Коё, домоправительница и главная наставница, всегда говорила, что Кёка — хрупкий зимний цветок и место её здесь, в старом родовом поместье, и не нужно ей видеть мир, чтобы знать эту непреложную истину. Единственным, что скрашивало одиночество девочки, были письма. Обычные бумажные письма. Коё говорила, что это поможет наладить связь с женихом, понять его: родители, которых Кёка видела редкими праздниками, когда-то давным-давно заключили контракт с ещё одним древним родом потомков ёкаев. Но пусть даже так — Кёка с детских лет не принадлежала себе, но этот человек, которого она не видела, которого она не знала, оказался единственной тонкой нитью, соединяющей её с внешним миром. Он писал о многом: о дивных птицах, что поют звонкие трели в его бескрайнем вечнозелёном саду, о людях, которые посещают его поместье и рассказывают разные интересные истории, о многочисленных наставниках и учителях, что учат его не только быть ёкаем, но быть человеком; рассказывал о себе — тонко и между строк, о своих вкусах, своих мыслях, о том, что его окружает. Он восхищённо описывал мир — так, словно был в нём и вне его одновременно. Его слова были прекрасными. И Кёка знала: этот человек тоже прекрасен. Но однажды письма перестают приходить. Кёка, обуреваемая желанием вновь поговорить с полюбившимся ей человеком, пишет на знакомый назубок адрес несколько дней подряд, но ни словечка не приходит в ответ. Коё говорит, что её жених — Ацуши — покинул поместье, и что́ с ним теперь и где он — никто не знает. Ещё Коё говорит, что он отрёкся от наследства — и теперь всё, что его связывает с родом, лишь имя и кровь белого тигра. Кёка понимает, что их узы отныне разорваны. Но обещает самой себе, что однажды сможет найти Ацуши.

***

Некоторые обстоятельства, ссора с Коё и желание изменить свой характер и жизнь кардинально, вынуждают её уехать из Ледяного Замка. Выбор — совершенно случайный, но совершённый не без невпопад сказанных слов одной из нянечек — падает на Аякаши Кан — дом для людей, в которых течёт кровь ёкаев. Для Кёки, не знакомой ни с миром людей, ни с миром демонов (этих страшных существ, охотящихся на полукровок), постоянно росшей в защите и взлелеянной многочисленными учителями и наставниками, это было великолепное место, чтобы начать новую жизнь. В контракте оговаривалось, что Изуми полагается телохранитель из Секретной службы, и Аякаши Кан выделяет ей полуёкая рода райдзю*, некоего Накаджиму. Кёка знает, что так лучше — и в первую очередь для неё. ...но Изуми даже не представляла, что случайные встречи могут быть... такими. Белый тигр. Наследник древнего могущественного клана, отрёкшийся от своих прямых обязанностей. Беглец, ищущий свободы. Ацуши Накаджима. Когда Кёка сталкивается с ним в одном из многочисленных коридоров поместья Аякаши, она чувствует себя неуютно: этот добрый молодой человек, сияющий лучезарной улыбкой, щурится так по-детски наивно, но смотрит по-взрослому мудро и даже пронизывающе, что Кёка теряется в ощущениях. Ей хочется сбежать, укрыться от этого странного парня, но какое-то непонятное, неосознанное желание перекрывает этот страх: ей кажется, что между ней и этим человеком была и есть связь — пусть незаметная и, быть может, непонятная им обоим. Впрочем, Ацуши Накаджима оказался не единственным странным человеком в Аякаши Кан. В первый же день, в день заселения, Кёка сталкивается с Рюноске Акутагавой, мрачным нелюдимым тэнгу*. Их первое давнишнее знакомство было далеко не самым удачным, и Изуми предпочитала бы о нём не вспоминать. Его телохранитель, как позже выяснилось, — улыбчивая, но вспыльчивая хари-онна*, Ичиё Хигучи... по уши влюблённая в Акутагаву и полностью преданная ему. Потом случай её сводит с Осаму Дазаем, который представляется близким другом Накаджимы. Поначалу этот странный мужчина даже импонирует Кёке... пока не пытается повеситься на ближайшей балке в холле. Как оказывается позднее, Дазай был наследником кубирэ-они*... и, впрочем, это не требовало каких-то иных дополнительных объяснений. Телохранителя этому человеку выбрали не менее экспрессивного. Накахара Чуя отличался вспыльчивым нравом, отменным безукоризненным вкусом... и слабостью к хорошему, особенно французскому, вину. Этот человек — единственный, кто мог без зазрения совести не только вытащить Дазая из петли, но и собственноручно разбить ему нос или окунуть лицом в (благо остывший) суп. О принадлежности Накахары к какому-либо роду практически не распространялись — впрочем, краем уха Кёка однажды услышала, что он был потомком кубинаши*. Но всё же самым странным и самым притягательным обитателем Дома Аякаши оставался Накаджима. Удивительный человек, он находил общий язык практически со всеми в поместье; даже Акутагава, некогда враждовавший с ним — истоков их противостояния никто из жителей Аякаши Кан не знал — отзывался об Ацуши пусть особо лестно, но признавал его силу. Дазай же вместе с Накахарой как-то заметили, что Накаджиме пришлось через многое пройти: в его роду, могущественном, но жестоком, каждый потомок должен был пройти испытания, чтобы доказать свою силу, своё желание защищать наследие клана. Но истинной истории Кёке так и не удалось узнать. Лишь единожды она видела шрамы на руках своего телохранителя — и только хотела спросить, откуда они, как Ацуши улыбнулся, смущённо и робко, будто извиняясь за них, и потрепал Изуми по голове. Он со всеми был таким: улыбчивым, обходительным, добрым, чутким. Даже Кью, один из подопечных Мори, смотрителя поместья, относился к Ацуши как к старшему брату, когда как к другим даже подойти боялся. Кёка знала, чувствовала, что это он — тот человек, с которым она давным-давно переписывалась. Он видел мир точно так, как видел его тот не называвший себя собеседник — и в глазах Ацуши, этого Ацуши, её телохранителя и, она надеялась, друга, словно отражалась Вселенная, мудрая и глубокая — но, может, Изуми просто видела в нём куда больше, чем остальные. И пусть он больше не наследник древнего могущественного клана. Пусть он не помнит о письмах. Пусть не помнит её... Кёка знала, что здесь, в Аякаши Кан, она наконец нашла человека, который поможет изменить её жизнь.