Hold on Love

Однажды девочки зашли в свою комнату после очередного урока музыки. Лекса устало плюхнулась на кровать, которая немедленно скрипнула под ней, и начала измучено мычать. Она просто не понимала, почему они обязаны посещать такие глупые классы и петь нудные, она даже сказала бы, почти церковные песни. Кларк стояла, оперевшись спиной об дверь, и с понимающей усмешкой наблюдала за ней. Девушка тоже разделяла мнение подруги, но в силу своего характера пыталась не так сильно зацикливаться на этом. Всё равно уже ничего не изменишь. Но она признавала, что Лексе сегодня досталось. — Кларк? — Коротко произнесла в подушку Лекса, подушка тут же проглотила её произношение, и до Кларк донеслось лишь нечёткое подобие ее имени. — Да? — Это были самые худшие полтора часа в моей жизни. — С ненавистью и усталостью в голосе призналась брюнетка. Кларк захохотала. Картер перевернулась и с шуточным призрением в глазах уставилась на неё. — Гриффиндор, ты сейчас получишь. — А что я-то? — Продолжала она со смехом. — Я не виновата, что они тебя в первый ряд поставили и заставили петь. У тебя хорошо получалось, я весь урок ржала. — Идиотка! — Лекса со смехом швырнула в неё огромную подушку, но резвая Кларк, конечно же, словила и начала с хитрой улыбкой подходить к брюнетке. Та попятилась назад, но бежать было некуда. — Кларк… Ты же этого не сделаешь? Чёрт, Кларк, ты страшная. Блондинка засмеялась злобным смехом, продолжая медленно надвигаться. — Значит, ты считаешь меня страшной? — Как бы злясь, спросила она. — Нет, ты красивая. — У Кларк быстрее забилось сердце на этих словах, но она лишь ухмыльнулась. — Просто ты же не будешь меня бить этой подушкой? Тут будет пух… — Я думаю, ты права… — Лекса облегчённо выдохнула. — Я красивая. — Улыбнулась широко Кларк и со смехом бросила на девушку подушку, а потом и сама прыгнула. Звонкий хохот начал теплиться в уголках комнате. Девочки, казалось, забыли обо всём том, что могло бы их ждать. Сначала Картер укрывалась от ударов руками, потом подушкой, но Кларк каким-то образом выигрывала поединок и всё никак не слезала с брюнетки. Как и предполагала Лекса, вскоре полетел и пух, и перья, и Картер поняла, что им предстоит ещё одно наказание, поэтому она, уже полностью наслаждаясь этим моментом, начала активно отбиваться. На пробивающемся из окна свете взлетали счастливый хохот двух забывшихся подростков, содержимое подушек и бесконечная пыль. Но кого это волновало? — Боже! Кларк… — Смеясь, Лекса старалась оттолкнуть блондинку, которая, не жалея, щекотала её. — Не надо! — Ай! Держи свои ноги при себе, а то рёбра мне отобьёшь! — Ты зас… Заслужила! — Еле-еле сквозь смех ответила брюнетка. — Вот как?! — Она на секунду уставилась на неё с наигранным удивлением, и Лексе этого хватило, чтобы перевернуть её под себя. Сев на её коленки, она начала также мучать девушку щекотками, вызывая безудержный смех. — Б-блять! — Не матерись, принцесса. — Специально спокойно с важным видом сказала брюнетка. — Я не… прин-цесса! — Она попыталась вылезти из-под рук Лексы, но тщетно. — Куда собралась?! — На рыбалку! Внезапно раздался стук. — Блять! — На этот раз шепнула брюнетка. Они застыли, а глаза вызывали самую настоящую панику. Видимо, их наказание прибыло. — Девочки, к вам можно? Голос Джули. Пока Лекса не понимая, что дальше делать, со страхом смотрела в голубые глаза, Кларк могла только думать о руках брюнетки, которые покоились на её животе, о её тепле и немного ярких, чем обычно, зелёных глазах. Лекса поймала этот взгляд. Она невольно покраснела и легко улыбнулась. Тогда внутри Кларк что-то снова запело и взлетело жар-птицей высоко-высоко, вырываясь из груди. Но чтобы не смущать Лексу и хоть как-то выкрутиться из этой ситуации, она задумалась над решением. Постучали ещё раз. — Гриффин? Картер? — Нас же убьют … — Выдавливает Лекса, всё ещё не двигаясь. И никто не знает, из-за крайнего уюта на животе подруги она не может шевельнуться или нахлынувшего адреналина от ещё одного наказания. Кларк придумала. — Под кровать. Быстро! Брюнетка, к сожалению, Кларк, слезла с неё и начала залезать под кровать, но этого требовали обстоятельства. Сама же блондинка позволила себе на секунду привыкнуть к отсутствию веса подруги и начала залезать к ней. Еле-еле протолкнувшись, она встретилась взглядом с зелёными глазами. Которые бегали по её лицу в поиске помощи или объяснений. Кларк прочитала её немой вопрос «ты же знаешь, что стоит ей нагнуться, и мы трупы?». — Тут ужасно пыльно. Какой у тебя план, Гриффиндор? — Терпи, Лекс. Переждём. Только не чихай. — Зная, какой Лекса чувствительный аллергик, замечает Кларк. — Постараюсь. Кларк легла теснее к Лексе. Во-первых, ей не хотелось, чтобы их спалила вожатая. Если им удастся остаться незамеченными, то вину можно перебросить на кого-нибудь другого, например, на их многочисленных врагов, которых девочки наживали себе с большим удовольствием. Конечно, это выглядело бы неправдоподобно, но в этот момент это их не особо заботило. Ну или они могли прибраться и сделать вид, что Джули выдумала. Во-вторых, чем ближе Кларк к Лексе, тем спокойнее и лучше становится ей на неудержимо бьющемся сердце. Хотя и вроде разгоняется оно ещё быстрее. А в-третьих — нужно же воспользоваться моментом и просто так обнять ту, которую очень хочется и не совсем по-дружески. Между тем, деревянная белая дверь открылась, и послышались тяжёлые шаги. Кларк невольно положила руку на талию Лексы и, как боязливый ребёнок, вжалась в неё сильнее. Лекса, чёрт её знает почему, приобняла и задержала дыхание. — Твою мать, что же они натворили снова? — Джули медленно шла мимо кровати блондинки к открытому окну, нервно пиная пёрышки, вылетевшие из подушки. — Неужели убежали? — Она тяжело вздохнула. — От двух девочек проблем больше, чем от всего отряда. — Женщина закрыла окно и также медленно пошла обратно. Лекса вдохнула и, кажется, слишком глубоко, потому что ей нещадно захотелось чихнуть. Кларк очень вовремя посмотрела на неё и заметила еле сдерживающуюся подругу. Джули проходила мимо кровати и уже была в четырёх шагах от двери, но терпеть было невыносимо. Гриффин потянулась к её уху. — Ещё пару секунд. — Шепнула Кларк, разгоняя пульс Лексы, и еле сдерживаясь, чтобы не коснуться мягкой кожи брюнетки кончиком носа. Картер терпит и чих, и вдохи, выдохи Кларк, приятно обжигающие у уха, как может, а вторая думает о том, когда она успела стать такой нежной и ищущей хоть самый минимальный телесный контакт с человеком. Но тут же понимает — этим человеком была Лекса. И Кларк уже давно решила — рядом с ней она становится совсем другой. «Такое клише» — думала она иногда. За эти три-четыре секунды Джули открывает немного скрипучую дверь, выходит, и тут Лекса чихает. Однако Кларк как-то машинально за секунду до этого прикрывает ей рот своей ладонью. Даже такое неожиданное и резкое действие, блондинка делает с удивительной нежностью, не доставляя Картер неудобств и заглушая тихий чих. Глаза расширяются, Лекса замирает в страхе, что её могли услышать. Но дверь глухо ударяется о косяк, и этот звук позволяет им обеим расслабиться. Казалось бы, ничего в этом ужасного нет: подумаешь, отработаешь ещё одно наказание — им не привыкать. Но обе они в глубине души понимали, что этот момент, совсем сокровенный и светлый, когда они смеялись и веселились, не думая о последствиях, и послевкусие под кроватью, смешанное с адреналином и застоявшейся пылью, не должен быть испорчен скверными словами и взглядами. — Боже… — Всё ещё шепчет Кларк и медленно убирает руку со рта брюнетки. — Прости за это. — Смеёшься?! Ты нас спасла от ворчания Джули! — Отходя от шока, говорит Лекса. Кларк всегда поддевает её тем, что девушка очень впечатлительная, хотя выглядит довольно горячо и воинственно. Однажды, Лекса мило засмущалась на эти два слова, поэтому Гриффин очень часто вспоминает этот момент. — Моё сердце чуть не остановилось. — Всё хорошо, Лекса. — Она успокаивающе улыбнулась. — Нам осталось только это всё убрать, а потом сказать, что ничего в нашей комнате не было, а мы были на улице или где-нибудь ещё. — Я так и знала, что это твой гениальный план. — Толкая в бок подругу, Лекса одобрительно улыбнулась, и почему-то Кларк показалось, что та снова смущается и быстрее хочет выйти из этой ситуации, которая немного расшевелила их чувства. Кларк не дурочка, она догадывается. — Давай выбираться. — Конечно.

***

В тот день им влетело не так, как могло бы, но их отправили в столовую помогать с посудой — вечером они уже валились с ног. Но это было в разы лучше, чем звонок родителям или штраф. Родители и у Кларк, и у Лексы были довольно педантичны. Прямым текстом они это не говорили друг другу — у каждой были свои причины. Но Лекса замечала, как Кларк обходит темы о строгой матери, совершенно по-детски кривясь и махая рукой со словами «лучше тебе не знать» или «Боже, она как робот». Кларк хоть и чувствовала укол вины за то, как отзывалась о матери, однако продолжала это делать, конечно, очень редко и только при Лексе, но продолжала. И тем более, ей действительно давно хочется сорваться и сказать, что ведь раньше она была другой, а сейчас — это сейчас. И вздохнуть. Глубоко и болезненно. Но Кларк мужественно сдерживает эти порывы. Лекса же в свою очередь вообще пытается не влезать в дебри с давящим названием «семья». Она не отмахивается и не говорит вообще. В такие моменты, в которые Кларк понимающе склоняет голову к плечу, она отводит большие глаза, прикусывает губу и с характерным ей и вправду немного ботаническим тоном говорит, что эта история долгая, она расскажет потом. Кларк кивает. Обычно это бывает по ночам, когда двум девушкам-подросткам не спится из-за разнообразных мыслей, появившихся до конца или только-только пугающих своим появлением чувств или же просто так. Но даже это не мешает Кларк кивать, а Лексе — будто он уже выучила все привычки Кларк — знать, что та кивнула и снисходительно приподнимать края губ в ответ. Лекса благодарна ей. Прошло двое суток. За эти два дня они всё-таки сходили на рыбалку и успели полностью разгневать Еву Олдман. Их отношения в целом были и так плохи. У Лексы была неприязнь к этой девушки с первых классов — они учились в одной школе, в разных классах, но их пути так или иначе, к несчастью обеих, пересекались, и заканчивалось это всегда одинаково: Ева выводила Лексу на конфликт, хоть та и старалась полностью игнорировать существование этой девушки. В лагере они просто спустили всё на самотёк, и Ева, казалось, ещё сильнее начала придираться к ней. Не странно, что она сразу невзлюбила Кларк. Гриффин полная противоположность рыжей. Абсолютно во всём, начиная с человеческих качеств, заканчивая стилем гардероба. Ева не терпит равенство — ей всегда надо быть выше всех, заметнее всех. Ей нужно быть красивее, женственнее и просто лучше. Одно стоит признать, порой её стремление быть лучше всех приносило их далеко не лучшему классу завидные победы. В общем, внимание — всё для Евы. Лекса даже задумывалась, откуда это пошло. И всегда итог её раздумий был один: избалована семьёй, либо, что тоже довольно реалистично, недолюблена всегда занятыми родителями. «Классика» — думала Лекса. Что касается Кларк, она, наоборот, не любила внимание к своей персоне. Любая, даже, казалось бы, примитивная просьба, давалась ей очень трудно. Она не была похожа на большинство девочек, находившихся в этом лагере, но выставляла себя никоим образом напоказ. Её не заботило мнение других, у неё были чёткие принципы, которые она никому не навязывала. Однако в любой компании ты всегда обратишь на неё внимание и с мягкой улыбкой скажешь сам себе, что хотел бы иметь такого друга, как она. Потому что, казалось, что её светлая голова всегда полна идей, которые точно тебя взбудоражат, а всё, к чему прикоснётся, станет лучше, и казалось, она точно, без сомнений, не даст тебя в обиду. В её осанке, голосе, анализирующем взгляде, мягко скользящем и, к удивлению, успокаивающем, ведь Кларк была той ещё зажигалкой, это было заметно. Тебе хватит тридцати минут в компании этой девушки, чтобы понять — она хороший человек. Разумеется, встреча подобных противоположностей не могла пройти бесследно. Не только для них, но и для других тоже. Наверное, из-за осознания того, что Кларк превосходит её почти во всём, начиная с волейбола, пения и заканчивая театральным чтением, Ева так сильно бесилась и пыталась просто любыми, даже самыми непредсказуемыми способами, спровоцировать её. И сегодняшний день не был исключением. Стоит сказать, с утра от Евы не было ни слуху, ни духу, и Кларк уже знала, что в этом есть что-то опасное. Девушки играли на пляже в волейбол, когда, казалось бы, всё было спокойно. Однако мяч изначально был между двух огней: между командой Кларк и Евы. — Лекса, ты подаёшь. Этот последний. — Кларк бросила подруге волейбольный мяч, та уверенно кивнула — знала, что для неё подруги победа была важна. Ведь стоит Кларк оступиться, как Ева тут как тут. Лекса вдохнула, размахнулась, ударила, и мяч перелетел сетку. Команда Олдман отбила, и он снова оказался на их стороне. Гриффин в прыжке ударила по мячу, но тот попался Еве. Кларк лишний раз вдохнула и собралась принимать. Благодаря своему росту Ева взлетела и со всей силы пустила мяч в полёт через сетку. Голубоглазая стояла в середине поля, мяч летел ближе к ауту, в ту самую зону, где стояла девчонка, которая точно не приняла бы этот мяч. Она быстро стала перебирать ногами, чтобы оказаться в нужной зоне и достать мяч, но не успела и упала спиной на песок, пытаясь дотянуться до мяча. Мяч опустился на их поле. Поражение. Кларк услышала испуганный писк девочки, отошедшей от поднимающейся блондинки. Видимо, она уже знала, что сейчас будет. — Ну, что, Гриффин… — Донёсся противный голос. Кларк резко поднялась. Желваки сжались уже по привычке. — Проиграла всё-таки. — Продолжила Ева, приближаясь. Лекса встала сзади, выжидая и давая Кларк право самой разобраться. — Разрыв ничтожный, Олдман. — Видно было, что Кларк не хочет идти на поводу у Евы, но сдерживалась еле-еле. — Да, конечно… И всё же я победила. — Скверно улыбнулась рыжая. Лекса даже не знала, почему в этот момент испытала особое отвращение к ней. Ей казалось, в их возрасте нельзя хранить в себе так много плохого. Однако, в следующие секунды она поняла, что можно. — Папа не учил тебя играть в волейбол? Или ты только футбол с мальчишками гонять умеешь? — С довольным видом громко произнесла девушка. Кларк вскипела. Никто не смел и ни разу не говорил о её отце. Никто не знал об этом, кроме вожатых и то, только по документам. Мама не могла сказать, как они с отцом проводили время. Разве что… Ева узнала о том, кем был отец Кларк. Огонь разгорался в её теле, сжигающий, опасный и яркий. В глазах на минуту помутнело от нахлынувших воспоминаний. «Она не могла узнать. Не могла». Кларк закрыла глаза, снова открыла, но это не помогло успокоиться. Лекса увидела, как её подруга напряглась и сжала кулаки до белых костяшек. Она непонимающе нахмурилась: обычно Кларк и внимания не обращает на тупые поддёвки этой стервы. Она сделала шаг к блондинке. — Что ты сказала? — Тихо, но очень гневно спросила Гриффин. Ева расхохоталась. — Я попала в точку, да? Папочка не учил дочку играть в волейбол, только футбол с парнями гонять? — Сука… — Шепнула Кларк сквозь зубы, толкая Еву в грудь. — Ты самая настоящая сука! — Что происходит? — Очень некстати для блондинки появилась Джули. Лекса подошла к Кларк и шепнула её имя, положив руку на плечо. — Да так, отец Кларк не научил её проигрывать. — С усмешкой ответила Ева. В Кларк взорвалось что-то и больно растеклось в груди. Слёзы скопились в глазах, предавая её самообладание. Её отец научил её всему. И никто не должен, не должен сметь трогать это своими жалкими словами. Папа научил её терпеть и не срываться. Научил пропускать мимо даже самое вонючее дерьмо. Но он не учил её тому, как сдерживаться, когда трогают память о покойном отце. И Кларк руководствуется только своими чувствами. Она, замахнувшись, резко выпускает всю злость в удар. Дрожащий кулак Гриффин тут же встретился со скулой рыжей. Ева сразу же заныла, но даже это не заглушило весь гнев и душевную боль Кларк. Ей хотелось ещё. Ей хотелось не вспоминать, но её заставили. — Чёртова стерва! — Слёзы покатились по щекам градом. — Только посмей ещё раз… Она, даже не сумев договорить, убежала настолько быстро, насколько могла бежать трясущимися ногами. — Кларк! Лекса бросила грозный взгляд на лежащую на песке Еву, пообещала, что она ещё вернётся к ней, и рванулась за подругой. Её сердце билось как никогда гулко и бешено, словно она ощущала боль Кларк. Но в тоже время, если она ещё ничего не понимала, она увидела её слёзы, и этого хватило, чтобы внутри всё начало сжиматься. Кларк забежала в комнату и резко остановилась, прикрывая рот дрожащей рукой. Слёзы безудержно катились. Костяшки начали покрываться алыми капельками. Хотелось кричать. Выть. Выкинуть из головы все воспоминания. Лицо отца. Его тяжёлое дыхание. Басовый смех, когда они играли в регби. Так сильно хотелось просто забыться и исчезнуть. — Кларк… — Раздался уже привычный скрип двери их комнаты. Боязливый, катастрофически нужный голос вывел её из ступора. Лекса подошла медленно. Кларк как-то машинально обернулась. Она всегда смотрела на лицо подруги, потому что её это нравилось, её успокаивало всё: от лёгкого загара Лексы до глубины глаз. Тем не менее, даже внутренне появившееся в Кларк небольшое спокойствие в этот момент ничего не изменило для Лексы. Она громко сглотнула; большие капли слёз, скатывающиеся из разбитых голубых глаз, лишившихся всей своей яркости в одно мгновенье, разогнали сердце до болезненного пульса в горле. Её руки задрожали, а ноги сами понесли её к Кларк. — Я не выдержала… — Всхлипнула она, и тут же скривилась от боли, словно её же собственные слова ранили её, словно она сожалела, что допустила такой порыв, позволила боли ощутить своё превосходство над ней снова. Кларк небрежно и ослаблено рухнула в раскрытые объятия Лексы. Та, сама не замечая, ладонями начала гладить лопатки девушки, успокаиваея тем самым и подругу, и себя. Это было слишком тяжело. Кларк колотило. Она бессильно хваталась за плечи брюнетки, как за своё единственное спасение. Всхлипы становились громче. Слёзы опускались на плечи Лексы и оставляли ощутимые раны. Она сжала Кларк в своих объятиях ещё сильнее. — Чшш… Поплачь… Я с тобой. — Дрожащим голосом шепнула Картер, целуя Кларк в волосы. Невинно и заботливо. Такой нужный жест заставляет блондинку заплакать сильнее и прижаться к брюнетке ещё ближе, главное сейчас — ощущать, что она рядом. Чувствовать её тепло и заботу. Чувствовать её. Они так и стояли посреди комнаты, прижимаясь друг к другу всей душой. Сколько бы Лекса ранее не пыталась скрыть свои чувства, в тот день она сдалась, сдалась в желаемый ею плен Кларк и её любви. Она читала, что с любовью бороться не получится. Она читала об этом, а теперь убедилась и сама.