Интенсивный курс

– Я вижу тебя чаще, чем оборотней, которых тренирую. Думаю, это немного странно. – Тебя это напрягает? Любопытно. А насколько сильно? – Стайлз по-птичьи наклонил голову, словно бы и вправду раздумывая. Дерек вздохнул. Очевидно так, почти как нормальный живой человек. – Чего ты хочешь? – Мой телефон мертв, Дерек. – И при чем тут я? – Ну, ты же такой добрый. Такой щедрый. Такой замечательный. Продолжить список Стайлзу не дали, причем совсем не тем образом, какой он ожидал. В то же мгновение, когда Дерек оказался к нему немного ближе, не шагом ещё, просто движением в его сторону, раздался резкий, клекотный звук, в котором смешался и волчий вой, и птичий крик, и шорох ветвей, и что-то ужасающе человеческое. Вдруг появившийся перед ними Сехлат припал на передние лапы и зарычал. Стайлз успел забыть о нём и потянулся привычным движением успокоить, но не успел. Дерек не был Скоттом и не замер так же, а сразу обратился, сделал шаг, отталкивая Стайлза себе за спину. Стилински обязательно бы поблагодарил его за заботу или возмутился такому самоуправству, если бы ситуация в секунду не накалилась. Глаза Дерека загорелись, а когти левкроты впились в утоптанный дерн. Не думая, Стайлз кинулся наперерез им обоим, цепляясь за загривок левкроты и сбивая на лету, в высшей точке прыжка. Отросшие оборотнические когти промелькнули очень близко, задели одежду, оставляя рваные полосы. Стайлз крепко зажмурился и перестал дышать. Так же, всё ещё прижимая теплое тело к себе, Стайлз покатился с ним по траве в затухающем импульсе инерции. Земля тяжело ударила в плечо, и снова, выбила воздух из легких. Они оказались у первой ступеньки крошечной веранды, и Стайлз основательно приложился головой о дерево. Ресницы стали мокрыми, а по языку расползся медный привкус. – Нет. Иди, – шепотом прямо в ухо приказал он левкроте, потому что это было быстрее, чем объяснять, а время здесь было ключевым фактором. Сехлат послушался мгновенно, не возражая, не задавая вопросов, абсолютно доверяя решению того, кто выше по статусу. Главное отличие животных от человека – никаких рефлексий. К счастью, Дерек не кинулся за исчезнувшим в чаще противником, а оказался рядом со Стайлзом. Навис, буквально ощупывая взглядом, проверил ладонью затылок, а потом грубо вздёрнул на ноги, так что разом заныли все новоприобретённые гематомы. – Стайлз? – уточнил вкрадчиво. Его ладонь всё ещё была на шее Стайлза. Стилински даже не знал, что тот способен говорить таким голосом, что по самому позвоночнику продирало. Он сглотнул. – Это Сехлат, он мой, не надо пытаться его убить. Пожалуйста? Он не нападает сам, ну, на людей точно нет, ты просто был слишком близко. Такой опа-а-асный. Он испугался. Или разозлился, но знаешь, в твоём присутствии очень... – Дерек аккуратно прижал его к стене, так что пола касались только носки кед, – ...легко разозлиться. Дерек был близко, гораздо ближе, чем хотелось бы. Или дальше. Кажется, они дышали одним воздухом на двоих. Ноздри Дерека раздувались, когда он втягивал воздух, очевидно пытаясь взять себя в руки. Но пока что в его руках был только Стайлз. На минуточку, Стайлзу нужна была всего минута, чтобы… Они целовались. Момент, когда они тянутся друг к другу или, быть может, кто-то делает это первым, напрочь стёрся из памяти необычными и очень классными ощущениями. Конечно, Стайлз целовался раньше, но никогда – с кем-то с щетиной. Это неожиданное открытие вместе с резкими, откровенными чувствами разом сорвало крышу, в чердаке которой недальновидно прячутся мистер Здравый смысл и мисс Способность к логическому мышлению. А коварно прятавшаяся раньше неведомо где Жажда ощущалась больше и сильнее и явно решила многое наверстать. Сжимая ткань черной Дерековской футболки судорожным жестом, почти неуправляемым хватательным рефлексом, и притираясь пахом, Стайлз глухо застонал на одной ноте. Он снова не доставал ногами до земли, но теперь всецело одобрял это. Если Дереку так хочется держать его на весу, прижатым к стене – окей, всё равно свои собственные ноги слушались с трудом. В голове шумело, то ли от удара, то ли от чего-то ещё. Дерек в ответ скользнул губами к соблазнительно изогнутой шее. В его движениях, взгляде, всём нём сквозило явное желание царапать кожу зубами, впитывать запах и вкус всеми своими волчьими чувствами. Стайлза как всегда много, он шумный, порывистый, слегка неуклюжий, но решительный. Дерек ощущал его дрожь под ладонями, слышал хриплое дыхание и пытался хоть на секунду оторваться и подумать, открыть в глубине разума дверь в адекватность, потому что ему стоило бы трезво оценить ситуацию, но он не может. Не может оторваться от ярких, чертовски притягательных влажных губ, от быстро вздымавшихся ребер, от всего Стайлза. А сам Стилински был категорически не настроен разбираться сейчас с чем бы то ни было. И когда Дерек перехватил его настойчивые ладони за запястья, вырвался. – Ну уж нет. Чёрт, мы ведь уже говорили об этом, всегда нужно заканчивать начатое. Да что такое!.. – он собирался ещё многое сказать, вообще-то. Но на его кадык лег большой палец, угрожающе поглаживая, но не нажимая. – Заткнись, – потребовал Дерек. – Принято, – пробормотал Стайлз, а потом в противовес собственным словам чуть отстранился и продолжил: – А может, у меня гаптофобия? – Ага, гаптофобия, – подтвердил Дерек, рассматривая его зубы, прикусывающие нижнюю губу, прикрытые глаза и полуулыбку. – Ага, – эхом отозвался Стайлз. Он уже ненавидел свой язык. И почему нельзя целоваться и говорить одновременно? А с Элли было бы можно. Сама мысль об этом заставила его немного приуныть, однако ладони Хейла на заднице вернули всё как по волшебству. – Я сейчас просто оставлю тебя и пойду смотреть шоу Джимми Фэллона. Даже несмотря на то, что угроза была пустой, просто потому что ТВ в Трискелионе не было, Стайлз тут же вцепился в него мертвой хваткой. Прижался ртом к линии челюсти, чувствуя непривычное покалывание. Ощущения были странными. Для верности он попробовал снова, осторожно прикоснувшись языком. От напряжения сводило мускулы так, что дрожь заставляла сжимать зубы и безотчетно искать опоры в Дереке. Хейл расстегнул его ширинку, поощряемый восторженным невнятным звуком. Стайлз повторил маневр в ответ, а потом намертво вцепился ему в спину, сжимая голени на пояснице. Он пытался, правда пытался не быть таким откровенно неопытным, слишком быстрым, пытался продлить момент и не быть слишком громким. Но Дерек целовал его, мешая сосредоточиться, так что звуки, невнятные, отрывистые, всё-таки прорывались, а потом тонули под нажимом настойчивых, непривычно твёрдых и жадных губ. Переполненный эмоциями, Стайлз оставил Дереку делать все самому. Всё равно ему бы не хватило сосредоточенности сейчас и сил, да и зачем вообще, если у Дерека все получалось просто идеально. Настолько идеально, что Стайлза выбросило через край так, что в ушах зазвенело, а из горла вырвался громкий стон. Внизу было горячо и ещё горячее, пока не стало влажно, а Стайлз искусал себе губы, пытаясь молчать. Выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Под закрытыми веками – звёздочки, всамделишные звёздочки и всё, о чем он мог подумать, – хорошо, что не сердечки. Это был бы явный перебор. Дыхание обжигало губы, и их хотелось облизывать снова и снова. – Ммм. А теперь ты должен мне вафли на завтра. Можно без кофе. И никаких вещей из химчистки от мисс Поттс. Стайлз рассеяно подумал, что ему надо найти внутри себя кнопку рестарт. Или просто прекратить нести всякую чушь. Оба варианта казались маловероятными. – Что ты несешь? – слова Дерка должны были бы звучать раздраженно, но с тоном он явно не справился. Хейл вытянул из кармана какую-то тряпку, пахнущую машинным маслом. Он пах им весь, а ещё железом, и бензином, и пылью, как могут пахнуть только те, кто бережно, любовно даже, оживлял автомобильную рухлядь. Стайлз заметил только сейчас. Но, похоже, мозг до этого он и не включал. – Забей. Он обмяк, и только сильные руки в клетчатой фланели лесоруба удерживали его в вертикальном положении. Когда они отдышались, Дерек окинул его ничего не выражающим взглядом, отпустил и, поправив одежду, сделал шаг в сторону двери в домик. Внутренний голос Стилински пытался сформулировать что-то вроде: Дерек за него перепугался и отдрочил у дерева, как в дамских романах под убывающей луной. Охренеть. Не то, что стоило бы говорить. Даже близко нет. – Стоять, – получилось немного хрипло, непослушные пальцы пытались справиться с болтом джинсов. Дерек замер. – А теперь будь добр развернуться и сесть вот здесь. – Стайлз опустился на ступеньки и ткнул пальцем на место рядом с собой. Дерек посмотрел на него. Стайлз жестом, сотни раз отрепетированным перед зеркалом еще в детстве после просмотра парочки сериалов про зеленокровых инопланетян, поднял бровь. В ответ Хейл снова посмотрел на него тем самым взглядом. Хмурый, с ладонями, глубоко засунутыми в карманы, слишком напряженный. А затем вернулся и тяжело опустился на ступеньку, в глаза Стайлзу он упорно не смотрел, с интересом осматривая окружающий пейзаж. Стайлз не настаивал, тоже рассматривая мир, обесцвеченный лунным светом практически до негатива. – Отлично, а теперь рассказывай. – Что?.. – Об этом вашем таинственном обезумевшем альфе. – Стайлз растирал ноющие запястья, на которых скоро проявятся кольцевые синяки. Ну и отлично. Если захочет, он сможет потом залечить их, как рассказывал Дитон. А если захочет… оставит. – С твоим чувством времени явно что-то не так. – Дерек заметно расслабился, даже ухмыльнулся куда-то в сторону. – Ага, а еще у меня СДВИГ, я жру Аддерол и что-то ещё… ах да. Я – ведьмак. Они сидели рядом, соприкасаясь плечами и коленями. И это казалась гораздо более интимным, чем случившееся чуть ранее. – Да ничего там не понятно. И ничего особо не изменилось с того момента, как ты последний раз влез. Нет Альфы, который мог бы всё это устроить. Просто нет. Ни в нашей базе данных, ни в полицейских базах штата. Ему просто неоткуда взяться. – Но он есть. – Есть, – подтвердил Дерек. – Оставь это, Стайлз. Такие истории не кровью даже – смертью пишутся. Истории… Легенды. Каждая легенда начинается с трупа или им заканчивается. А Дерек впервые произнес его имя, без каких либо особых или неприятных интонаций. Реальность вдруг как-то особенно сильно навалилась на плечи. Хотелось привычно съязвить, но язык тяжело лежал во рту, а лес подступился со всех сторон, словно бы осмелев в насыщенной черным ночи. Молча Дерек поднялся и направился к двери. Стайлз шагнул за ним. Он быстро осмотрелся, отмечая низкую кровать, голую лампочку под потолком, низкий столик с книгами – немного по-спартански, но все что нужно, было на месте, даже небольшая кухонная зона. Особенно его заинтересовала перекладина под потолком, и, о да, это он хотел бы увидеть… Дерек всунул ему в руки переносной аккумулятор так быстро, как будто старался побыстрее отделаться. Длинная черная коробочка легла Стайлзу в руку, холодная, на контрасте с горячими пальцами Хейла. Стайлз перестал понимать его мотивы, а призадумавшись, понял, что и свои, кажется, тоже. – А теперь иди к себе и оставь разбираться с альфой тем, у кого достаточно опыта. – Херово у вас, таких прокачанных, получается. Я уже говорил? Стайлз скрестил руки на груди. – Брысь. – Голос оборотня стал низким – первый звоночек ослабления контроля. – Что, даже не поцелуешь на прощание? Не дожидаясь ответа, Стайлз выбежал наружу, демонстративно хлопнув дверью. Предусмотрительно прихватив аккумулятор, конечно. Назад Стайлз брел, опустив голову и пиная траву носками кед. Руки надежно удерживали телефон и зарядку, Сталйз как можно глубже вталкивал их в карманы, чтобы не потерять, не переохладить, и чёрт знает что ещё могло случиться. События вечера казались нереальными. Неожиданными. Подозрительными, восхитительными – всё сразу. В мыслях всё смешивалось так быстро и непредсказуемо, что, в конечном счете, восторжествовала пустота, тонко звенящая восторгом. Он сделал это. Ну ладно, «это», по сути, не включало почти ничего такого, но было все равно большим, чем когда-либо раньше. Он не был так близок ни с одной девушкой… или парнем. Строго говоря, про парня он раньше и не думал. Или думал… Может быть, совсем немного? Домики Оборотней были совсем не такие, как для Волхвов. Коттедж Стайлза и Скотта был маленький, почти квадратный, с их комнатой с одной стороны и такой же комнатой с другой – там жили неразговорчивые близнецы. Может, Стайлз и подружился бы с ними, если бы был в Трискелионе один, а так ему едва хватало времени на Скотта с Эллисон, Лору с Дереком, Дитоновские занятия и еду. Лезть к кому-то с дружелюбными намерениями было ни к чему. Так что в их обиталище вечерами чувствовалась почти живая, лесная какая-то, изоляция. А в стороне лагеря, отведенной Оборотням, было шумно почти всё время. Среди длинных прямоугольных домиков, больше похожих на казармы, – голоса, рык, звуки потасовок, музыка, стук баскетбольных мячей, ударяющихся о железные кольца, даже крашеное дерево, казалось, скрипело тут чаще и сильнее. Задорнее как-то, если бы спросили Стайлза. Даже обходя всё это буйство по кругу, Стайлз отчетливо различил запах сладкого попкорна. – Он тебя не убил? – с порога вскричал ему Скотт, развалившийся на кровати. Его голова лежала на коленях Эллисон, а с лица не сходило выражение блаженства. Ему не нужно было знать правду. Совсем. По дороге Стайлз вдоволь наобнимался с Сехлатам, чтобы Скотт ничего не понял по запаху. Кто знает, чему их там Хейлы натренировали, а запах левкроты, судя по выражению лица МакКола, был худшей вещью в мире. – Он меня укусил. Со следующего полнолуния будем вместе бегать и призывно выть друг другу тему Дюка Нюкема. – Что?! – Скотт приподнялся на кровати, лохматый и встревоженный. Словно бы всерьез мог поверить, что Дерек способен сделать что-то подобное. Хейл не мог. Во-первых, потому что не был альфой, а во-вторых, Стайлз поймал себя на мысли, что даже не рассматривает всерьез такой вариант. Это казалось таким же невозможным, как легализация гей-браков на федеральном уровне. Ну, может, чуть менее невозможным, но всё-таки. – Мне стоит спрашивать? – уточнила Эллисон. Встревоженной она не выглядела. Стайлз не очень натурально заржал, но, кажется, этого хватило. Он по-быстрому оценил обстановку и решил, что если у этих двоих и свидание, он им не очень-то помешал. А возвращаться на улицу, в темный лес, где так много людей и нелюдей и где ему придется – нет-нет-нет, пожалуйста, не сейчас – с ними разговаривать, ужасно не хотелось. И так перебор впечатлений для одного вечера. Пару секунд он простоял на пороге, раздумывая, чего хочет больше – окунуться во всемирную паутину или таки в душ. Разнообразия ради решив быть благоразумным, поплелся в ванную, предварительно подключив к телефону внешний аккумулятор. Пока он не слишком торопился вылезать из-под горячих струй, телефон на углу раковины быстро выкачивал энергию из Дерековой игрушки. Вода, согревающая кожу, напоминала о прикосновениях, но вместо того чтобы окунуться в них, Стайлз неожиданно понял, что в одиночку всё будет даже близко не так. И по свежим следам это ощущалось особенно четко. С обреченным вздохом Стайлз вылез и закутался в полотенце. Запустил телефон, затем сеть, затем браузер, затем поисковик. Всего пара секунд, и вот в его руках – власть над всем миром. Как будто он гриф Рюппеля за секунду до столкновения с самолётом. Вбил ключевые слова. Отфильтровал новости по дате. Получилось далеко не так информативно и честно, как в сообщениях полицейской рации или делах, что Стайлз втихомолку и не всегда безнаказанно таскал со стола отца, и гораздо – гораздо – длиннее. Крупицы информации, тонким слоем размазанные по невнятным цитатам и топорным метафорам. Но с каждой строчкой Стайлзу всё больше и больше становилось не по себе. Бей или беги – простой выбор, внутренний, самый опасный. В Стайлзе эти инстинкты каким-то странным образом существовали одновременно. И сейчас оба они, словно гидра, подняли головы. В какой-то момент он осознал себя застывшим перед раковиной с телефоном в руке и щеткой, зажатой между зубов. На экране светились синие буквы: «Третье убийство за две недели потрясло жителей Бикон Хиллз. Управление шерифа продолжает расследование». Выплюнув приторно-мятную пену, Стайлз постучал в дверь ванной, предупреждая Скотта о своем намерении выйти. В самом деле, им нужно было разработать какой-нибудь условный сигнал. Крик горлицы или рык волка, например. Стайлз чуть не вошел лбом в дверь, когда до него, наконец, дошло, что теперь сигнал может понадобиться им обоим. Почему-то Стайлз боялся, что Дитон всё узнает. Про него и Дерека. И про телефон. И про то, что Стайлз не успокаивается в своих поисках. В общем, довольно много всего. Шанс, что директор читает мысли или, ну, видит картинки прошлого или будущего был крайне мал, но исключать его полностью Стайлз пока не решался. Да и – сюрприз-сюрприз – с Дитона сталось бы узнавать всё с развешенных по всему лагерю замаскированных камер. Да, неловко бы вышло. Вынырнув из большого шкафа, где провёл в поисках некоторое время с прихода Стайлза, Дитон сел напротив, сложив на край стола кучку разномастных предметов. Ничего интересного, ничего такого, что смогло бы отвлечь или хотя бы заглушить панические вопли Стайлзового сознания. В голове настойчиво крутились вопросы – насколько Дитон осведомлён? Он знает всё? Всё-таки камеры? Кто-то что-то видел? Кое-кто сам пришел с повинной?.. На случай, если директор всё-таки залезет в его голову, Стайлз отчаянно старался не думать о прошлом вечере. И чем сильнее он старался, тем больше горячих подробностей всплывало в памяти. Твою мать! Он почесал подбородок, который все ещё зудел после встречи с Дерековой щетиной. Интересно, со временем он привыкнет? Твою мать, опять! Он поерзал на стуле. Дитон смотрел на него с едва заметным любопытством. Так и не дождавшись того, что ученик поднимет на него глаза, заговорил сам: – Всё в порядке, Стайлз? Индивидуальные занятия мало чем отличаются от обычных. Если тебя что-то беспокоит... Резко вздохнув, Стайлз попытался взять себя в руки. – Нет. Нет, всё нормально. Что мы делаем сегодня вечером? – Днём. И нет, никакого захвата мира, мистер Стилински. Стайлз скрестил руки на груди. Он не Пинки, спасибо большое, он, чёрт возьми, никогда не был Пинки! Если уж на то пошло, он самый настоящий Брейн. Только уши поменьше. – Выпей. Стайлз покрутил в руках стеклянный пузырек. Прозрачная жидкость. Вода? – Вода? Если вы ожидаете какого-то эффекта плацебо – маловероятно, то есть не хочу вас разочаровывать, но... – Это не вода, Стайлз. И я настаиваю, чтобы ты после этого занятия не садился за руль, не оказывался в условиях стресса и был крайне аккуратен в своих желаниях. По меньшей мере, ещё сутки. – Ладно, – Стайлз поставил опустевший пузырёк на стол с куда большей осторожностью. Через секунду он уловил момент узнавания. Чувства вливались в него, старые друзья, теперь они не разносили на части, расширяясь, а словно бы заполняли уже созданное внутри пространство. Открыв глаза, осознал, что Дитон переместился ближе, бережно удерживая его под затылком и между лопаток. Жест казался излишним, Стайлз перевёл взгляд с его рук на лицо. – Что-то из того, что должно было случиться, не произошло? Так бывает, всякие крутые преображения обычно проходят мимо меня. – Не совсем, – Дитон сел на своё место, переплетя пальцы и явно задумавшись. – Искусственная принудительная активация – это довольно неприят... болезненный процесс. – Да эта ваша «активация» и в натуральном виде далеко не райское наслаждение. Ещё до того как закончить фразу, Стайлз понял, что, сам того не осознавая, сделал определённые выводы. Правильные выводы, судя по выражению лица Дитона. – Вау. А в дедукции я хорош. Индукции, в смысле. – Весьма вероятно, – подтвердил Дитон, и это было неожиданно приятно. Стайлза редко слушали, даже когда он был прав. Однако, считал он, с возрастом это должно было пройти. – Полагаю, это случилось уже здесь? Состав, что ты выпил, – далеко не самое приятное и полезное вещество, но мы считаем, что активация в контролируемой и положительно настроенной среде Трискелиона является предпочтительной, нежели ситуация, когда она станет спонтанным явлением с непредсказуемыми последствиями. Если бы ты не был Первым в линии, активация произошла бы раньше, но сейчас, вероятно, самое подходящие время. И я хотел бы услышать подробности, если ты не против. А если против – тем более не прозвучало, но отчетливо зазвенело в воздухе. Пожав плечами, Стайлз рассказал о недавнем эпизоде в лесу. Сейчас он уже практически не ощущал каких-либо изменений в себе. Ничего, сравнимого по интенсивности и пугающей откровенности того утра. Дитон в ответ рассказал о самой активации, её последствиях и причинах. Стайлз рассеяно кивал в нужных местах, в целом принимая к сведению, а сам пытался воссоздать те ощущения. Активация – Вознесение, так её называли прежде, сказал Дитон, – в целом ничего особо не меняла, просто позволяла сократить время мучительных тренировок концентрации. Дитон, очевидно, читерил в играх с природой, но Стайлз готов был признать, что по-другому шесть недель не дали бы им ничего, кроме разве что умения держать бестиарий не вверх тормашками. Когда они всё прояснили – что оказалась на удивление нетрудно, – на столе перед ними в ряд разместились шесть свечек. Простые белые цилиндрики в алюминиевых чашечках. Одноразовые, какие ставят разве что в аромалампы да при свиданиях в ванной с лепестками роз. Стайлз тряхнул головой, и откуда только такие пошлости лезут. Это всё хмурый оборотень, с нездоровой фиксацией на фиксацию других в вертикальном положении. – Твои успехи в обращении с огнём были весьма впечатляющими. Думаю, на данном этапе нам целесообразно будет вплотную заняться метаэлементами. Огонь, вода, земля, воздух, эфир. – ВЕДЬМА! – Стайлз всеми силами постарался удержать свое лицо от превращения в воплощение неадеквата. – Ведьма – не совсем корректный термин применительно к тебе, – возразил Дитон, и Сталйз отчаянно замотал головой. – Ведьма не в смысле ведьма , а ведьма в смысле В.Е.Д.Ь.М.А. – Стайлз понял, что его не понимают, что было весьма предсказуемо. – В смысле Ирма, Хай-чего-то-там… ладно, неважно. Простите. Дитон не стал уточнять или комментировать. Благослови его все боги, настоящие и вымышленные. – Ты когда-нибудь замечал за собой способности к управлению стихиями? Случайные возгорания? Странные воздушные потоки в минуты тревоги? Стайлз покачал головой. Чисто по инерции, как отрицал бы любой положительный ответ на подобные вопросы в другом, </i>реальном</i> мире. Потом замер, задумавшись, уже всерьез вспоминая любые странности, что могли происходить и которые он проигнорировал в силу предсказуемого и вполне нормального отрицания. По всему выходило, что всё-таки нет. Странного было хоть отбавляй, но на магию это совсем не походило. Он снова отрицательно качнул подбородком, на этот раз гораздо увереннее. – Хорошо. Это в равной степени может свидетельствовать как о большом потенциале с врожденной способностью к контролю, так и об отсутствии предрасположенности. Зажги их. Свечи стояли пред Стайлзом стеариново-парафиновым памятником восковой эпохе. – Гм. Ладно. А как? – Мне казалось, что легкий путь – не твой. – Короткий, ладно? Не обязательно легкий, просто кратчайший. Так и не дождавшись подсказки, он сосредоточился, припоминая всё, что успел узнать в Трискелионе. Выходило чертовски много и одновременно – недостаточно. Через три минуты он покраснел от натуги, через пять раздражённо цокал, через пятнадцать начал основательно заводиться. Даже попытался зарычать на чертову свечу. Ничего не вышло. – Нет, – через добрую сотню попыток, потерев внезапно занывший лоб, Стайлз откинулся на спинку стула, – не работает. – А так? – Дитон достал из ящика стола телефон и несколькими нажатиями вывел на экран скринсейвер с ярко пылающим костром. Подвинул его ближе к краю стола. Пламя выглядело как настоящее, даже поленья потрескивали сквозь динамики. Не осознавая, что делает, Стайлз провел кончиками пальцев по металлическому ободку вокруг экрана, скользнул по гладкой поверхности, ощущая едва заметное тепло. Процессор нагревался, передавая данные на сенсорный экран, но на мгновение Стайлзу показалось, что под пальцами настоящее пламя. Не отрывая взгляда от экрана, он переместил ладонь к первой свече и коснулся кончиками пальцев фитиля. Фитиль брызнул оранжевым, потом до прозрачности жёлтым, и Стайлз быстро отдёрнул пальцы. – Вот тебе короткий путь. Я не могу запретить тебе использовать подручные средства, только помни, что однажды внешнего катализатора может не оказаться под рукой. Дождавшись утвердительного кивка, он вытянул из кучи на столе следующий предмет – обычный лист, вырванный из блокнота на пружинах. В этот раз Стайлз догадался сам – хватанув полные щёки воздуха, подул в сторону и словно зачерпнул свое дыхание в ладони. Поднес их над столом к листку и выпустил ветер. Он ощутил движение воздуха. Чем оно было – созданной разницей в давлении воздушных областей или то были Нот, Борей, Зефир и Эвр, что играли в какую-то свою, первозданную игру южными, северными, западными и восточными ветрами… Чем был Стайлз сейчас – источником или катализатором, движущей силой или просто чьей-то биохимической поделкой? Листик чуть приподнялся и тут же лег обратно, но это сработало. Сработало! Он мог двигать предметы взглядом! – Ты не владеешь телекинезом... – сообщил Дитон. Стайлз с подозрением прищурился. – ...а я не владею телепатией. Так, ладно, это было хорошо, даже если Стайлз и был немного разочарован, всё равно хорошо. Не то чтобы Стайлз хотел, чтобы директор мог, но это было бы так аутентично... – Отлично, это были дружественные стихии. Теперь попробуем с реверсными. С землей ничего не вышло. Впрочем, чаще всего Стайлз сталкивался с землей, только когда проезжался носом по скользкому полю для лакросса. Так что ничего удивительного, а к воде они решили вернуться чуть позже. Тренировка с Крисом Арджентом началась в тире – узком длинном помещении с пятью отсеками, подходящими для стрельбы разве что из малокалиберного оружия, и несколькими столами в стороне. Линия мишеней была слишком близко, чтобы поверить, что Охотников натаскивают только здесь. Но если полноценный полигон и был, то не в пешей доступности, а никого, кроме Охотников, в уезжающие туда машины не сажали. Для Волхвов и этот тир было в самый раз. На дальней стене перед пулеприемником висели простые черно-белые мишени; кучка таких же, но основательно потрёпанных пулевыми отверстиями валялась в углу комнаты – на каждой синим маркером была написана фамилия одного из Охотников. Пока все занимали места, Стайлз с интересом просмотрел несколько. На всякий случай. – Никто в трезвом уме не даст подросткам оружие, – первым делом сообщил им Крис. Стайлз заинтересованно хмыкнул – давать своей дочери-подростку арбалет Ардженту-старшему, значит, понятия о благоразумии не запрещали… Стилински был в восторге, ещё пара ребят казались заинтересованными, на лицах остальных же читалось недоумение или даже брезгливость. Крис Арджент и оружие казались созданными друг для друга, как некоторые мужчины созданы для бокалов с виски, а некоторые женщины – для пышных юбок начала шестидесятых. Стайлз даже дышать перестал, когда ему демонстрировали, как собирать и разбирать пистолет. Мистер Арджент отщелкнул магазин, ловко поймал его, проверил, что пистолет разряжен. Разложил пред собой магазин, затвор, возвратную пружину, объясняя и давая названия на ходу. Он делал всё слишком быстро, слишком ловко, естественно, как дышал. Это нельзя было вот так взять и повторить. И они не смогли, ни с первого раза, ни со второго. Но мистер Арджент терпеливо – гораздо более терпеливо, чем можно было ожидать от человека вроде него – показывал снова и снова. В какой-то момент Стайлз понял, что держит пистолет совсем иначе, не так, как в начале – ежесекундно опасаясь выронить и прострелить кому-нибудь ногу. С его удачливостью весьма вероятно – самому себе. Конечно, Арджент дал им пистолеты без патронов, но Бикон Хиллз уже доказал, что здесь могут выстрелить и незаряженные ружья. Никаких звонков в Трискелионе не было, а ориентироваться во времени без постоянного доступа к телефону и не имея наручных часов оказалось до крайности сложно. Поэтому когда в помещение осторожно просочился посетитель, а мистер Арджент объявил, что время вышло и все свободны, Стайлз с удивлением огляделся, растеряно хлопая глазами. В тире даже окна отсутствовали, и три часа пролетели абсолютно незаметно. Он занялся ожесточенным оттиранием смазки с рук, чувствуя, как саднит кое-где на пальцах содранная кожа. – Питер, – сказал Арджент вошедшему, у него это очевидно было эквивалентом слова «привет». Сам инструктор по стрельбе не отрывал взгляда от стола, где в ряд стояли патроны для разных калибров, наверно, чтоб никто не забрал с собой сувениров. – Что, с ними не так весело, как с твоими маленькими ниндзя?.. Питер подхватил один из пистолетов со стола и вполне профессиональными движениями собрал. Взялся за следующий. – Мог бы дать детишкам развлечься и пострелять боевыми. – Вот и развлекай их на своих занятиях. Есть новости? – Крис закатил глаза и отобрал у него очередной пистолет. Питер не выглядел расстроенным. Стайлз резко тормознул, стараясь как можно дольше не оказаться по ту сторону двери. – Он не ушел. Не знаю, что держит его в этом городе. У Дитона сейчас помощник шерифа, выспрашивает про новый труп на территории заповедника, далеко от нас, но гораздо… Тут Стайлза кто-то вытолкнул плечом, но все равно задерживаться дольше, не привлекая внимания, было нельзя. Он бросился к общей стоянке, той самой, где не так давно вынырнул из шерифской машины под солнце новых знаний. В голове начал формироваться план, опасно балансирующий на сплошной импровизации. Дерек прятался от него второй день. Или не прятался, а просто старался не попадаться на глаза. В своем, возможно, немного слишком бурном воображении Стайлз представлял, как Дерек под покровом ночи пробирается в столовую. Он сначала бежит на веранду, пригибаясь к земле, а потом, судорожно напихав за пазуху пончиков, обсыпающих его сладкой пудрой, бежит обратно. И это только чтобы не говорить со Стайлзом. И совершенно зря, между прочим. Стайлз же не девчонка, он не будет устраивать истерики или разговоры по душам. Правда-правда не будет. Всё дело в том, что Дерек целуется просто божественно и руки у него очень классные. Не то чтобы Стайлзу было много с кем сравнивать, – или было зачем, - но эта мысль не давала покоя. И об этом, исключительно об этом, он и собирался с Дереком поговорить. После того как заедет к отцу и убедится, что все в порядке. Шериф Стилински же ничего не знает, никто во всем его управлении ни малейшего понятия не имеет, что происходит и насколько это на самом деле опасно. И может быть, если всё пройдет хорошо, у Стайлза выйдет получить в участке полезную, официально не разглашаемую информацию. Ха. Он делал это постоянно. Почему-то когда ты мелкий, а твой отец тут главный, люди совсем иначе фильтруют, о чём можно говорить, а о чём – нельзя. – Помощник Ромеро! – Здравствуй, Стайлз. Как отдыхается? – Отлично. Прекрасно. Просто потрясающе, – протараторил Стайлз и без перехода, не меняя интонаций, продолжил: – А вы по поводу убийства, да? Ну, где тело девушки нашли в заповеднике? – И откуда ты всё знаешь? – Прослушиваю полицейскую волну, – не моргнув глазом, поделился Стайлз. В ответ помощник шерифа Ромеро засмеялась. Милая девушка, она совсем его не знала. – Я хочу встретиться с отцом, вы не подбросите меня до города? Он должен был заехать завтра, но раз вы всё равно здесь… – это звучало настолько лживо, что вполне могло сойти за правду. Стайлз принял невинный вид, незаинтересованно включая и выключая экран смартфона. Помощник шерифа равнодушно пожала плечами, кивая в сторону пассажирской двери. Ему выпал отличный шанс. Скотта искать было некогда, и Стайлз застыл на пару секунд. Оглянулся – ну а вдруг друг волшебным образом окажется где-то рядом. Задумчиво подергал пуговицы на рубашке. Потом вспомнил, как сидел вчера в общей комнате после очередного коллективного занятия и делал вид, что читает про планету Пирр, хотя на самом деле не видел ни строчки. В этом доме, в этой комнате были охранные чары, защита. Но в Бикон Хиллзе такой не было. Сжимая телефон в кулаке до побелевших костяшек, он думал, что у и отца её не было. Шериф имел право знать, ну, или хотя бы не оставаться с этим один на один. Стайлз сел в машину.