Интенсивный курс

Зверь медленно наступал на Стайлза. Он был похож на льва туловищем, с темными кругами вокруг глаз, как у гиены, только вот пасть его была больше – вытянутая и мощная, как у дога. Задние лапы оканчивались копытами, а на месте зубов словно бы цельная кость. Стайлз отошёл крошечными шагами, почти не отрывая стоп от земли, к небольшому каменному столбику, непонятно откуда тут взявшемуся, и вжался в него спиной. Что он должен сделать? Развернуться и бежать? Мозг упорно подсказывал, что это дерьмовая идея, пока руки судорожно зашарили вокруг, надеясь наткнуться на что-нибудь подходящее. Дитону пора бы научить их делать хоть что-то практически полезное. От хищников отбиваться, например… Зверь зарычал - и Стайлз замер. Зверь замер тоже. Стало очень тихо, и только ритм двух дыханий – быстрое и тяжёлое Стайлза и глубокое - зверя – нарушали тишину. Что-то становилось не так. Что-то происходило с миром, но Стайлзу было не до того. Он усилием воли замедлял дыхание, пока не понял, что они дышат в унисон. Его разум будто тоже замер, престав высчитывать варианты, а вместе с разумом остановился и страх. Мир погрузился в тишину, сосредоточившись в одной точке пространства, и одновременно словно бы раскинулся вширь. Разросся вокруг Стайлза и влился потоком во все органы чувств. Теплый горький запах земли, шелест листвы над головой, полупрозрачные тени тонких веток, покалывающая свежесть предрассветного воздуха в горле. Стайлз видел своими глазами и одновременно чужими, находящимися прямо перед ним, - карими, дикими. Время пошло по-другому. Стайлз как в замедленной съемке увидел, что зверь ощеривает пасть, обнажая цельные заостренные пластины на месте зубов. Как его дыхание вырывается едва заметным белым облачком, увидел, как его шерсть вьётся под ветерком, увидел каждую отдельную шерстинку, услышал, как когти вспарывают землю, как предельно медленно перекатываются листья над головой, чуть тронутые холодным ветром, как изменяются линии их движений в зависимости от размера и формы. Он был близко к тому, чтобы ощутить каждую молекулу, каждый атом вокруг… – Достаточно, – отчетливо приказал Стайлз, неотрывно глядя в коричневые глаза напротив. Он слышал себя словно со стороны - одновременно и изнутри, и со всех точек пространства. Зверь приподнял уши. Моргнул. Чувства Стайлза мгновенно как будто схлопнулись, вновь сжимаясь до обычных, человеческих. Ужасно ограниченных, но родных – самый обычный холод, рассеянный свет, биение крови, отдающееся в барабанных перепонках. Тут же, как будто в наказание, в затылок мучительным потоком хлынула боль. Как по корням дерева, по нервным окончаниям она стекла в позвоночник и дальше, до самых кончиков пальцев. Стайлз ахнул, чувствуя, как на глазах выступили слезы. Ноги отказались держать, и он проехался вниз по изрезанному холодному камню, бухнувшись на колени. – Черт-черт-черт, – сжал ладонями виски, смаргивая слезы. Ему стало глубоко плевать на то, что происходит вокруг. Если бы прямо сейчас в его шею вгрызлись чьи-то зубы, он, возможно, был бы даже благодарен… Стайлз свернулся клубком, продолжая сжимать голову и чувствуя, как земля холодит колени. Он прокусил губу, но начал осознавать, как боль, пульсируя, уходит. Через пару секунд он уже смог нормально дышать. Боль растворялась, уходила то ли в землю, то ли просто гасла, как фитиль, накрытый стеклянным колпачком. Теплый лохматый лоб осторожно прижался к его макушке. Зверь тихо заворчал, беспокойно перебирая лапами, и полез облизывать Стайлзу лоб. Стилински не глядя оттолкнул его голову от себя и вытер щеки. – Если так будет каждый раз, – сказал он, тяжело сглатывая, – я пошлю всю эту ведьмовскую фигню далеко и надолго. Двигаться не хотелось, мысли сковало, а тело инстинктивно боялась того, что боль вернётся. Поэтому Стайлз просто лег на землю, свернувшись в клубочек, и закрыл глаза. Когда он пришел в себя, пальцы дрожали от холода, а толстовка пропиталась утренней росой. Земля отдала тепло ночью, и сейчас была холодной, жесткой и совсем не подходящей для отдыха. Стайлз потер щеки, восстанавливая чувствительность, и, переплетя пальцы, начал дуть на них в не особо удачной попытке согреть. Он приподнялся и понял, почему не околел окончательно – вокруг ног свернулось большое лохматое существо все того же неизвестного вида. Когда Стайлз начал шевелиться, оно тоже подняло голову. Стилински осторожно высвободился, не спеша отрывать пятую точку от земли. – Я Стайлз, – теперь ему не было страшно. Только холодно и все еще хотелось спать. – …Аилаз, – услышал Стилински над ухом в ответ и подскочил над землей метра на полтора. Голова тут же откликнулась отголоском боли, но уже скорее фантомным, чем реальным. Стайлз вновь осторожно устроился на земле, потому что там он уже место себе пригрел, а воздух жалил холодом сквозь мокрую одежду. – Ты, блин, ещё и разговариваешь? – …ваешь. Ещь, – эхом повторил зверь, высунув к нему длинный плоский язык. – Так, давай-ка забудем пока о «ешь», идет? Большой темно-коричневый мокрый нос ткнулся ему в ладонь, а потом намекающе нырнул к животу Стайлза, откуда наверняка всё ещё пахло когда-то раздавленными пончиками. Невнятно булькнув, Стайлз сложился пополам, потому что зверь своих сил явно не рассчитывал. – Эй! Зверь виновато присел, чуть высунув язык. Стайлз дернул за розовый кончик, и существо, невнятно тявкнув, отпрыгнуло, тряся лохматой башкой со странным строением черепа. – Ты вообще кто? Зверь смотрел непонимающе, и Стайлз кивнул сам себе. – Я скоро начну с кошками разговаривать, а потом с утками, а потом с каждым телеграфным столбом, – пожаловался он преданно глядящим не него зеленым – зеленым? – глазам. – А все почему? Кстати, ты в курсе, что если отхерачить чайной ложкой кусок нейтронной звезды, то весить она будет сотню миллионов тонн? Что я вообще несу? Ты знаешь? Вот и я тоже нет. Давешнее напряжение отпустило, а вот от облегчения его все еще вело, заставляя быть слегка неадекватным. Через пару минут Стилински прекратил болтать, поднялся, отряхнулся и прикинул, в какой все-таки стороне жилая часть лагеря. – Ну, пошли уже, что ли? Зверь вскочил и клацнул челюстями, выражая удивительный энтузиазм. Стайлз запустил руку в густую шерсть и, проходясь по ребрам, скорее почувствовал, чем услышал скулеж. Он немного отодвинулся, разглядывая бок зверя и свернувшуюся иссиня-красную кровь. Присмотревшись, разглядел почти сросшиеся края раны, как будто ей было уже не меньше пары недель, хотя кровь выглядела относительно свежей. Похоже, не только оборотням повезло с регенерацией. – Так это ты у нас нарушитель ПДД? – хмыкнул Стилински, вытирая руку об траву. – Ну и ладно, Харрис в норме, а немного встряски ему не помешает. Утром мир совсем не такой, как днем, хотя все предметы те же. Те же деревья, та же трава, но всё как будто чище. Как будто зазвенит, если правильно притронуться. Кеды Стайлза тоже промокли, только раньше, пока они хранили тепло, согретые под густой шерстью, это не было особо заметно. – Ох, ну что я делаю? Зачем я это делаю? – последовательно поинтересовался Стайлз у самого себя, возвращаясь по тропинке к их со Скоттом домику, а потом также последовательно ответил: – Какую-то фигню я делаю, потому что мозгов нет. Скотт меня убьет. И вообще, зря тогда отец отказался взять мне собаку… Стайлз ввалился в кубрик, помятый, грязный и излишне перевозбужденный. Скотт вполне себе свежий и бодрый собирался на утреннюю тренировку, которыми их периодически развлекал Питер. Стайлз решил, что садизм не чужд всем Хейлам. – Приве… – Скотт как раз натягивал рубашку, когда между Стайлзом и дверью протиснулась лохматая рыже-коричневая голова. Как только зверь попал внутрь, он припал к полу и зарычал на Скотта. Глаза МакКола мгновенно зажглись желтым в ответ, и зверь зарычал громче. Стайлз тут же опустил ладонь не рыжую голову и схватил в охапку прижатые уши. – Фу! То есть нельзя! Блин, Скотта не есть! Слышишь, зверюга? Никакой еды из тех, с кем я делал домашку, окей? – Что за хрень?! – Скотт дозастегнул пуговицы, переводя взгляд со Стайлза на зверя и обратно. – Понятия не имею, – честно ответил Стайлз. – В лесу нашёл. Точнее он меня. – Лучше б ты клад нашел. Зачем ты его сюда-то приволок? Пошли, отведем его к Хейлам. Или Дитону, или Морелл, или... не знаю! Еще куда-нибудь! Стайлз тут же подобрался. – Он останется здесь. По крайней мере, пока я не разберусь кто это. – Стайлз! – ...пообещай мне, что ты пока никому ничего не скажешь. – Он может быть опасным! – Ты тоже можешь быть опасным, но я тебе терплю! – Стайлз… – Скотт жалобно на него посмотрел и выразительно развел руками. Стилински примирительно улыбнулся. – Я буду осторожен, ладно? Прикую его цепью. Я взял её на всякий случай. Ну... для тебя. Скотт, собиравшийся что-то сказать, поперхнулся и закашлялся, но быстро пришел в себя. – Спасибо, друг. – Ой, ну вот не надо!.. Он еще и говорить умеет, – похвалился Стайлз и потрепал животное по загривку. – Скажи Скотту «привет». – Ты совсем долбанулся, – скептически сообщил МакКол. – Пошёл нахрен, – Стайлз присел около зверя и погладил по жесткой шерсти, которая становилась длиннее у загривка, как будто в этом существе присутствовали гены льва. – Давай же, скажи что-нибудь дяде Скотту, приятель… – Может, у тебя температура? – Отвали, Скотт. – А если он загрызет тебя во тьме ночной? – За окном, между прочим, рассвет. МакКол кинул взгляд на наручные часы, потому что уже опаздывал. В этот момент Стайлз понял, что победил, поэтому перешёл к более существенным вопросам: – Как мне его назвать? Может, Сехлат?.. Скотт стукнулся лбом об косяк. – Отлично, ты мечтал учиться в школе магов и завести домашнюю зверушку как у Спока, а теперь ты учишься в колледже волхвов и дрессируешь эту... ну, кем бы оно ни было. Мечты сбываются, да? – Зато у тебя есть девушка, так что, друг, не завидуй! Тем временем новоназванный и ненадолго забытый Сехлат уверенно направился к стайлзовой кровати. Стилински, верно оценив намерения зверя, кинулся ему наперерез, но силы были явно не равны. Так что он только повис на толстой, покрытой рыже-коричневой шерстью шее, и неодобрительно зарычал. Скотт рядом заржал, а Стайлз, выражаясь не лучшим образом, быстро вернул себя в горизонтальное положение. – Не-а, – категорично сказал он, скрестив руки на груди и встав между зверем и кроватью. Кровать - это не миска, так что за свою сохранность Стайлз не переживал. Сехлат упрямо прищурился, но согласился пока подождать, выразительно переводя взгляд на Скотта. – Похоже, ты ему не особо нравишься, – ухмыльнулся Стайлз в сторону лучшего друга. – Это взаимно, – Скотт сверкнул горящими желтым цветом глазами на стайлзова питомца. Тот в ответ ревностно зарычал. Питомец, конечно, а не Стайлз, потому что Стилински просто махнул на это рукой, стягивая влажную толстовку через голову. – Скотт? – Мм? – Либо у тебя пара лишних пуговиц, либо ты где-то ошибся. Скотт чертыхнулся, разглядывая криво застёгнутую рубашку, и пошел перестегиваться уже на улице, продолжая бормотать что-то нелестное о стайлзовом интеллекте. Что, вообще-то, по мнению Стилински, было не очень справедливо в данной ситуации. Сехлат проводил оборотня глазами, а во всей его позе явственно читалась неприязнь. Как только дверь закрылась, зверь перевел умный взгляд на Стайлза с выражением вроде «почему-ты-водишься-с-этой-прямоходящей-фигней». А может у Стайлза просто разыгралось воображение. Он не спал уже почти сутки и к тому же был чертовски голоден. – Он привыкнет, – пообещал Стилински Сехлату, разыскивая по комнате остатки чипсов с той памятной поездки с Дереком. Стайлз высыпал в рот, сколько поместилось, хрустящих чипсов и протянул упаковку Сехлату. Тот с урчанием занырнул головой в шуршащий пакет. Разглядывая эту бестолковую возню, Стайлз полез в сумку, на дне которой ждала своего часа толстая цепь из нержавеющей стали. Она здорово оттягивала Стайлзу руки, когда он закидывал сумку в багажник. А отец очень странно посмотрел на него, когда в тот момент в сумке отчетливо зазвенело. Стилински выудил цепь, набросил её на загривок Сехлата. Зверь вынырнул из пачки и недовольно заворчал. – Знаю-знаю, – ответил Стайлз на это, – но пока я не в курсе, что ты такое, свою жизнь я тебе не доверю, – Сехлат заскреб когтями по полу, сразу же сделав кучку стружки. – Ну эй, я лучшего друга приковывал - и ты потерпишь! Стайлз наконец защелкнул цепь стальным карабином и прикрепил её так, чтобы зверь не мог добраться до кровати, а потом на всякий случай запер дверь изнутри. – Я буду спать, – сказал Стилински Сехлату, забираясь под одеяло. – Не мог бы ты тоже отдохнуть немного, приятель? Если бы Стайлз был нормальным целиком и полностью, то он бы не оставил зверя у себя. А если бы и оставил, то не смог бы уснуть. А если бы смог, то видел страшные сны, полные диких зверей и оторванных конечностей. Но вся это фигня была не для Стайлза, поэтому он просто сладко обнял подушку и мгновенно вырубился. – Да ты у нас травоядное! – воскликнул Стайлз Сехлату, найдя нужную страницу в Бестиарии. – Серьезно?! В смысле, я, конечно, должен был догадаться по строению челюсти и все такое, но, знаешь, я просто не помню, когда имел дело не с хищниками… Слышишь, Скотт? Они тра–во–яд–ны–е. – Ага. А насколько дружелюбно они настроены по отношению к миру? – Ну, – Стайлз слегка замялся, – вообще-то не очень. Скотт довольно хмыкнул. Он выглядел уставшим после тренировки с самого рассвета, но честно припер Стайлзу сэндвичи с индейкой с обеда. Стайлз предложил один Сехлату, но тот даже принюхиваться не стал. Стилински пожал плечами и сам умял все, что было. – Ладно, что еще там про них есть? – Скотт заинтересованно оторвался от своего учебника по юриспруденции. После почти семичасового занятия с Питером Хейлом оборотней освободили на вторую половину дня с условием, что они самостоятельно ознакомятся с нехилой книжкой законов штата. «Хотя бы по диагонали» – как ледяным тоном уточнила, ненадолго появившаяся в лагере Виктория Арджент. Скотта передергивало от одного взгляда на нее, о чем он не преминул сообщить Стайлзу в первую очередь. Тот, естественно, не заинтересовался. Скотт заслуживал самостоятельно разбираться с родителями своей девушки, а Стайлза волновало кое-что другое. Целая куча других проблем, если быть точным. Самого Скотта после начала обучения проблема обращения как будто бы вообще больше не беспокоила. Он контролировал себя и теперь получал от этой ситуации одни лишь положительные бонусы. Стайлз бы порадовался за него и тоже забил, если бы глубоко внутри него не шевелились смутные опасения, что этот альфа может вернуться в Бикон Хиллз. Стайлз не был точно уверен, почему это так настойчиво крутилось в его голове, но что-то такое точно было. Что-то, что он понял задним числом, но не успел осознать, и теперь мысль серебристой рыбкой настойчиво трепыхалась в подсознании, а мозг снова и снова перебирал факты, пытаясь ее высвободить. Стайлз тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и зачитал: – ...необычайная скорость, пасть достигает ушей, может подражать человеческому голосу. Так, это у нас по версии Плиния Старшего, а от Гонория Августодонского до кучи вот ещё: грудь и голени льва, пасть до ушей, громадный раздвоенный рог... А рога-то нет. Может, Сехлат пока еще маленький?.. Скотт осмотрел отливающую рыжим гору меха у двери, полностью перекрывающую вход, и покачал головой. – Я бы на твоем месте очень надеялся, что нет. – Ладно, – Стайлз спрыгнул с кровати, широко зевая. – Мне пора к Дитону, а ты будь хорошим другом, присмотри за моим песиком, ок? Сехлат поднял голову, учуяв перемены. – А никто и не говорил, что будет легко, – улыбнулся Стайлз, разглядывая недовольно скривившегося Скотта. – И притащи ему что-нибудь поесть. И попить. Ты же помнишь, что я-то тебе миску давал! Последнее было явно лишним, потому что Скотт уже готов был его послать, так что Стайлз быстро слинял, прихватив свою тетрадь на блоках. Анатомия? Целительство? Регенерация? Так или иначе, это определенно чертовски полезно. Стайлз с удивлением осмотрелся. Их было всего четверо и, несмотря на, в принципе, небольшое количество студентов на курсе «Волхвы», в классе с рассадкой каре было как-то пусто. – Добрый день, – Дитон приветственно кивнул, как обычно сидя за центральным столом. – Надеюсь, все успели выспаться? – Добрый. А где все остальные? – поинтересовался Стайлз, потому что, похоже, только ему одному тут было не по себе. «У остальных нет таланта», – услышал Стайлз Элли. Как обычно, она не утруждала себя необходимостью говорить вслух. Что ж, он мог признать, что, в общем, телепатическое общение не лишено своих преимуществ. – Далее ваши курсы будут разделяться в зависимости от выявляемых способностей, – одновременно с Элли ответил Дитон. Стайлз кивнул на это и вновь вернулся к мысленному диалогу. «И откуда ты всё знаешь?» «Дедушка рассказывал. И папа. Я пятая, а ты – первый» «Да-да, я помню. Необязательно мне напоминать, что я тут самый странный». «Ты странный, но хороший», – уверенно отозвался голос в его голове, и Стайлз, чуть улыбнувшись, уселся рядом с Элли. Он подумал, хотел ли он, чтобы ему было известно обо всём этом Трикселионе и прочих сверхъестественных штуковинах с самого начала. Хотел бы расти с этим знанием? Делать выбор под его грузом? Он не знал ответа на этот вопрос. – Остальные Волхвы тренируются с мистером Арджентом, – продолжил тем временем Дитон. – К сожалению, им незачем тратить на это время. Целительство – одна из самых сложных задач, с которыми могут столкнуться Волхвы. Дитон открыл коробку, стоящую перед ним, и положил перед собой четыре пластиковых стерильных упаковки. – Думаю, вы все уже знаете о том, что оборотни могут не только практически мгновенно залечивать большинство повреждений, но также забирать боль у других существ? Причина этого нам по большому счету неизвестна. Тогда как регенерация вполне закономерна с точки зрения эволюционных процессов, умение уменьшать страдания существ не своего вида и стаи животным абсолютно не свойственно. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь определит истоки этого явления, то его имя войдет в наши аналоги учебников истории. Но вернемся к ключевой для нас теме. У волхвов нет присущей оборотням способности к регенерации как видового отличия, и только некоторые из нас – очень немногие – способны к самоисцелению. И ещё менее часто встречается способность к целительству. Выявить эти способности можно только на практике, однако они требуют значительных знаний в анатомии. Чем больше знаний, тем точнее и эффективнее воздействие. Зная расположение кровеносных сосудов, вы сможете останавливать кровь, принцип формирования слоев дермы и эпидермы необходим для заживления поверхностных ран, можно срастить прелом, зная костную структуру, хоть это и займет несколько больше времени... В середине лекции он прошелся вокруг столов и выдал им стерильные безопасные автоматические ланцеты. Ультратонкая игла выглядела гораздо привлекательнее, чем анахроническая перспектива резать ладони столовыми ножами. – Сейчас вы попробуете залечить раны сначала других, а потом свои собственные. Для этого вам придется пожертвовать целостностью своих больших пальцев, но альтернативы, увы, нет. Стайлз плотно прижал пластиковый конус к коже. После щелчка на подушечке большого пальца быстро выступила капля крови. Выглядело бы весьма гротескно, если бы Стайлзу не потребовалось немало усилий, чтобы тут же по-детски не затолкать ноющий палец в рот. Он не особо хорошо относился к боли, но это оказалось вполне терпимо. Несмотря на возражения, близнецов Дитон разделил. – Не стоит, – сказал он в ответ на их возмущение. – Ваша связь не позволит точно определить результаты. В вашем случае исцеление и самоисцеление практически одно и тоже. В конце занятия выяснилось, что Стайлз способен только к саморегенерации. И то с некоторым трудом. В этом проглядывалась некоторая ирония, потому что как раз эгоистом он никогда не был. Его больше не мутило, как ранее после экспериментов с огнем. Словно сегодня в лесу случилось что-то важное. Если тело достигает пика страданий, ощущения более низкого уровня престают его беспокоить. Та вспышка словно раздула болевой порог Стайлза до невиданно ранее предела. Он вспомнил фильм Ложье и искренне понадеялся, что это чуждое ощущение уйдет как можно скорее. Проколотый палец Элли Дитон залечил самостоятельно и очень профессионально. У девочки способности к целительству были столь минимальны, что практически отсутствовали. Она выглядела очень расстроенной, но искренне пожелала Стайлзу удачи. Далее по этому направлению ему предстояло учиться только с близнецами, и то по ополовиненной программе. После того, как Дитон объявил занятие оконченным, Стайлз все еще сидел за своей партой и постукивал незаостренной стороной карандаша по тетради. Он должен был сказать. В конце концов, из того, что он узнал из Бестиария, следовало, что его новый питомец достаточно безопасен. Ну, по крайней мере, не опаснее пары десятков оборотней, которые уже присутствовали в лагере. Но если он неправильно прикинул ситуацию, то неизвестно, как всё повернётся. Дитон мог забрать Сехлата или убить его. Отправить Стайлза домой или... ну, в общем, у Стайлза была очень-очень богатая фантазия, поэтому все остальные варианты он старался в уме не перебирать. – М-м-м... мистер Дитон? Стайлз осторожно переместился поближе, краем глаза следя, чтобы все остальные вышили из аудитории. Дитон вопросительно на него посмотрел. – Чисто гипотетически, в колледже можно держать питомцев? – Смотря кого ты, чисто гипотетически, имеешь в виду. – Ну, если это кто-то слегка необычный?.. – В «Триксилионе» немного другие критерии необычности, Стайлз. – В общем, я тут нашел кое-кого сегодня... Или вчера? Нет, все-таки сегодня... – Стайлз задумался. В его голове всё было гораздо проще. – Я слушаю. – Эм, да. В общем, я нашел кое-кого. В лесу. Я думаю, что это левкрота. – Эти существа могут быть довольно опасны. – Я... – Их почти не осталось. Если левкроту не взять под контроль, а за последнюю сотню лет ни у кого этого не получалось, она нападает. Если существо нападает, за этим следует смерть. «Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда находится невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие», – вспомнил Стайлз и пожал печами. – Я назвал его Сехлат, – сказал он вместо того, чтобы доказывать, что он, вроде как, приручил зверя. Стайлз дал ему имя, а по некоторой версии иногда этого – а еще некоторого количества храбрости на грани идиотизма – достаточно, чтобы спасти целый мир. Дитон чуть склонил голову к плечу. Его взгляд был настолько понимающим, что Стайлза передёрнуло. Дитон, словно игрок в шахматы, просчитывал комбинации, добавляя на доску фигуры по мере необходимости. Только вот доска эта балансировала сразу на трех разной формы мячиках и была настолько неустойчива, что малейшая ошибка в балансе погребла бы все, что есть. – Где твой... Сехлат сейчас? – Я оставил Скотта сторожить его. Хотя Сехлат, наверное, думает, что я оставил его сторожить Скотта... Дитон улыбнулся. Он вообще выглядел на удивление спокойным. Честно сказать, Стайлз очень боялся, что ему придётся с боем выгораживать свою левкроту. Если бы пришлось, он сбежал бы с ней, потому что, ну... Он не был уверен почему, но отдавать свое животное охотникам на опыты или в качестве тренировочного материла он совершенно точно намерен не был. Помня, как Сехлат отреагировал на Скотта, Стайлз первым вошел в домик и успокаивающе зарылся пальцами в густую шкуру. Вопреки его опасениям, на Дитона левкрота почти не среагировала. Но тот даже не стал подходить. Удостоверившись, что Стайлз не ошибся в определении видовой принадлежности Сехлата, Дитон вышел из домика и кивнул Стилински следовать за собой. – Я могу почитать о них больше, если вы дадите мне доступ на сайт, – сказал Стайлз, размышляя о том, что все, вроде бы, прошло хорошо. – Не стоит. Все, что тебе необходимо сейчас знать, есть в распечатках. На самом деле о левкротах не особо есть что узнавать. Стайлз чуть прищурился. Это выглядело почти как приглашение. Ну, в его, стайлзовом мире, по крайней мере. – Так я могу его оставить? – осторожно поинтересовался он. – Можешь. Прирученные левкроты верны своему хозяину и не нападают на людей. Но ты должен пообещать мне, что будешь следить за ним. И постараешься сделать всё возможное, чтобы никто кроме вас об этом не узнал. Я совершенно не хочу, чтобы животные в «Триксилионе» стали нормой. Это было бы совершенно непрактично. Но и забирать у тебя левкроту я не считаю разумным – на других хозяев они всё равно никогда не соглашаются. Я скажу, чтобы в столовой вам выдавали больше салата. Пусть это будет... скажем, проблема авитаминоза. Стилински широко улыбнулся и, часто закивав, честно пообещал хранить все в тайне. Как только Дитон отвернулся, улыбка Стайлз растаяла, а брови сошлись на переносице. От него только что, в некотором роде не особенно изящно, отделались. Дали игрушку, чтобы он был на некоторое время занят. Стайлз вырос с отцом-шерифом, он досконально знал все эти приемчики. Ему нужно было узнать последние новости. Срочно. И это не обсуждалось. Так что, выждав, сколько хватило терпения после ухода Дитона, а хватило минут на десять, Стайлз полез к Скотту выяснять парочку нужных вещей. – Скотт? – Ммм? – МакКол неохотно оторвался от очередной страницы своего юридического текста. Как-нибудь Стайлз объяснит ему, что значит «читать по диагонали»... – Где живет Дерек? – Нафига тебе? – Скотт выглядел действительно удивленным. Нет, не то. Он выглядел так, словно у Стайлза вторая голова выросла. – Собираюсь сделать ему романтический сюрприз! Ух! Вот теперь Скотт смотрел так, будто у Стайлза вылезла третья голова и еще и заговорить попыталась. Стайлз терпеливо вздохнул. – Готов спорить, у него есть розетка. – Пристань с этим лучше к Лоре. – Лора уехала вчера, и я не знаю, когда она вернется. Так где? – Он тебя убьет. – Не думаю. Иногда я бываю очень убедительным. – Угу, но Хейла ты убедишь только прихватив аконитовые пули. – ...лучше шокер. Где-то на две тысячи вольт. Ну давай же, Скотт! – Псих! – констатировал МакКол, но сдался. – Где-то у озера за пляжем. Где-то дофига далеко, если быть точным. Стайлз собирался в наглую заявиться к Дереку, а там уже действовать по обстоятельствам. Импровизация во все времена была лучшим планом действий. – Составить тебе компанию? – уточнил Скотт с мученическим выражением лица. Стайлз оценил широту благородного порыва, но отказался. Он не знал почему. Или знал. Возможно, из всех вариантов этот был самый глупый. Возможно, где-то на территории лагеря-колледжа для необычных подростков «Триксилион» пряталось более рациональное решение его проблемы. Возможно… а, впрочем, Стайлз не был бы собой, если бы не сделал выбор в пользу того, что пришел в голову первым. Так что он тут же отправился в гости, прихватив с собой Сехлата, потому что тому явно не терпелось погулять. Стилински благоразумно решил не рисковать и не оставлять их со Скоттом в компании друг друга. К тому же, Стайлз подозревал, что Эллисон собиралась прийти к ним после ужина - уж слишком воодушевлённо МакКол погрузился в свое чтиво. Отойдя от жилой зоны на значительное расстояние, Стайлз сжал голову левкроты с двух сторон и, наклонившись, отчётливо проговорил: – Можешь пока погулять, но будь умницей и не попадайся никому на глаза. Понял? Сехлат задумчиво пожевал костными наростами, выполнявшими роль зубов. Стайлз решил принять это за согласие и приглашающе махнул рукой. Сехлат мгновенно растворился в сумерках. Домик Дерека располагался на другой стороне лагеря от домика Арджентов и также сильно поодаль от коттеджа Дитона. Стайлз мысленно прикинул схему лагеря. Все, кто мог защитить колледж в случае необходимости, жили примерно на одинаковом удалении от центра по всему периметру. Выглядело достаточно логично. Такое расположение позволяло убить сразу кучу зайцев. Защитить от нападения снаружи, быстро добраться в центр в случае внутренних проблем, обеспечить инструкторам относительное уединение друг от друга и от шумных подростков. – Отлично, Стайлз, теперь ты косплеишь Красную шапочку. Просто отлично, – бормотал Стайлз, продираясь сквозь кусты по берегу озера. – Но шапочка хотя бы не знала, что прется к волку, в отличие от тебя... Коттедж он нашел то ли на интуиции, то ли на удаче. Как бы то ни было, Стайлз наткнулся на темный и явно пустой небольшого размера домик. Это было внезапно, то есть он, конечно, должен был об этом подумать, потому что как раз настало время ужина, но в своем плане на пути к конечной цели как-то упустил такие вот нюансы. Идти обратно было глупо, поэтому Стайлз уселся ждать на ступеньках. Он думал. Когда ты не можешь ничего поделать кроме как ждать, наступает самое время разобраться с бардаком в своей голове. Это происходит даже помимо желания. Так что Стайлз откинулся на перила и метафорически нырнул в себя. Он не хотел быть во всей этой кутерьме один. Он всегда ввязывался во всё за компанию с кем-то. Чаще всего со Скоттом, конечно. Так было в некотором роде безопаснее, так было веселее, так адреналин был вкуснее, а аддерала нужно было меньше. Сейчас у него были варианты. На самом деле были, но он пошел к Дереку. Почему? Потому что волею случая именно Дерек оказывался рядом в ключевые моменты на пути стайлзова мини-расследования? Потому что он надеялся на его помощь? Это было по меньшей мере глупо. Из всех встреченных Стайлзом в «Триксилионе» людей и нелюдей Дерек был, пожалуй, одним из самых недружелюбно настроенных. Стилински тихо фыркнул себе под нос и продолжил мысленно раскручивать этот клубок дальше. Он перекатывал между пальцев мертвый мобильный кирпичик, скользя ногтями по выступающим кнопкам. Стайлз не был идиотом, совсем нет. Строго говоря, он даже самообманом предпочитал не заниматься, потому что это, в принципе, не ведет ни к чему хорошему, а в том ключе, в котором сейчас развивалась его жизнь, это и вовсе опасно. Просто сейчас он сидел на ступеньках крыльца и честно признавался себе, что был здесь по собственному желанию в мере гораздо большей, нежели под воздействием обстоятельств. Он хотел видеть Дерека. Он... соскучился. Стилински мимоходом вспомнил зеленые глаза, белую майку, хватку сильных рук, почти ощутил покалывание щетины на своей шее... Стайлз смущенно пошевелился, немного меняя позу. Это просто обязано было дерьмово кончиться. Но сперва оно, конечно, обязано было круто начаться.