Затворник

Black Lab – This Night …- Вот так вот выглядит смерть, - говорит мужчина. – Что, нравится тебе? Парень испуганно смотрит на вскрытое тело женщины. Распоротый живот позволяет лицезреть внутренности, неприятного цвета, такие… такие противные. - Смотри, придурок, это вот – кишки, - вытягивая ножом названный орган, который казался нескончаемым. – А так пахнет человек, когда не может скрыть свои отходы, - смеясь. – Загляни ей в глаза, они уже стекленеют. Ей уже не больно от моих действий. Нож проходится по груди, делая аккуратный надрез. - Смотри, шмара, а это сердце. Оно уже почти не бьётся, потому что она почти сдохла, - тыкая пальцем в слабо дёргающееся сердце. Потом мужчина равнодушно со всей силы вонзает в него нож, раздаётся неприятный звук, и парень вжимается в стену. – Смотри, а это лёгкие, - аккуратно тыкая в один из пузырьков на органе. – Они ей больше не нужны… Вот так выглядит смерть. Этого ты хочешь, малолетний дурачок? Хочешь спасать таких же клуш, как она? Вот, посмотри, её сердце и лёгкие убиты сигаретами. Разве этого ты хочешь? Спасать их равнодушные сердца? Дебил ненормальный… Наруто сам отгородил себя от общества. Это уединение вполне устраивало его, поэтому, когда кто-то пытался разорвать его, он бросался на обидчика с полными яда словами, издевался и буквально сыпал сарказмом на каждом шагу. Ему не хотелось, чтобы в его уютный мир приходил кто-то извне, чтобы этот кто-то доставал его и лез в душу со своими назойливыми вопросами. Это не их дело, это его выбор. Он никогда не интересовался людьми так, как они интересовались им. Ему не было интересно, почему они поступают так или иначе, почему они плачут, почему ссорятся… ему было плевать на это. Они всего лишь назойливые мухи, друзья – явление временное, они исчезнут, стоит только пройти какому-то времени. Некоторые держатся дольше, некоторые – не держатся вообще. Ему не нужны были такие люди. Тяга к другим людям для него была непривычной. Он тянулся только к маме или к отцу, но это для него было в порядке вещей – ведь они его родители. Они-то точно навсегда. И тут – этот Саске. Странный парень, Наруто не мог долго смотреть на него. Словно Саске был солнцем, на которое невозможно смотреть, не ослепнув. Что-то в нём сильно отличалось от Наруто, и это его раздражало. Разные люди не уживаются. Успех в операциях, признание лучших хирургов – всё это было для него пустым местом. Он не был тщеславен, не гонялся за успехом, но рекомендации были важны, особенно в его профессии. Вот он и собирал их с тщательностью внимательного коллекционера. Тщательно отбирал, каких хирургов нужно было слушать, а каких – нет. Когда он проводил операции, то был холоден, равнодушен. Пациенты для него были чем-то вроде простого задания. Только главное было следить за различными показателями, иначе задание будет завалено. Все студенты знали о таком его отношении, поэтому удивлялись – что это Наруто решил стать врачом? Ведь люди ему фактически – только помеха. А он взялся за их спасение, причём спасение одного из важнейших органов. Наруто имел свои причины на это, но знакомить одногруппников с ними он не намеревался. Этим людям лишь бы найти того, кому промывать косточки в перерывах между парами, особенно девушкам. Больше всего его бесила Сакура Харуно – девушка с крашенными розовыми волосами и зелёными глазами. А за компанию бесила и её подружка – Ино Яманако. Носила линзы, но хвалилась непередаваемым цветом своих глаз! Эти клуши не раз пытались что-то про него разнюхать, но Наруто умел скрывать свои секреты от посторонних. Он не ждал нового учебного года, он ждал его окончания. Наконец-то он сможет выпуститься из академии, правда, потом предстоит ещё интернатура, но это интереснее. Обилие врачебной практики в больницах для него гораздо приятнее, чем «врачебная» практика на манекенах. Им, конечно, иногда доверяли и людей – иначе Наруто не проводил бы операций – но это было так редко, что руки даже не успевали привыкнуть к скальпелю, каждый раз, когда Узумаки брал его в руки, был как первый. Их куратор, Какаши-сенсей, был таким занудой, что тошно. Мало того, что он опаздывал на занятия, так ещё и вечно читал какие-то анти медицинские книжонки. Чаще всего это была литература из серии «Приди, приди, Рай!». Кое-кто из студентов тоже читал эти книжки, но Наруто они были безразличны. Он никогда не любил никого, как, например, любят друг друга люди, состоящие в паре, но его это не беспокоило. Любовь – это всего лишь лишняя привязанность, которая совсем не нужна ему. Конечно, его тело не оставалось равнодушным, и иногда требовало разрядки. Чаще всего Наруто прибегал к помощи рук, но иногда нанимал проституток из одной весьма неплохой фирмы. Девушки все были для него простыми безликими куклами, которые помогут лишь снять напряжение. Он не испытывал к ним никакого влечения, какое описывается во многих книжках. Всё это для него было пустыми словами. Наруто тяжело вздохнул и потёр ладонью лоб. Жизнь для него не была необычной, она не интересовала его, как интересовала многих людей в его возрасте. Любой человек, знающий Узумаки, сказал бы, что ему плевать на это, но это было не так. Наруто строил свой образ безразличного подонка долго и упорно, у него это получилось. Но иногда хотелось минимальной искорки интереса, хотелось раскрасить жизнь в яркие, интересные цвета. *** - Ты никогда не превзойдёшь его! Ты всегда будешь лишь тенью брата, но уж точно не лучше него! Как бы ты ни стремился, все твои усилия будут напрасны! Парень смотрит с обидой в лицо мужчины. Он понимает, тот сломлен, но всё же, разве может это быть причиной криков и обидных слов? Не надо срываться на всех подряд. Ведь люди не виноваты в том, что матери больше нет! А он вечно кричит на него, на Итачи, на знакомых, на сослуживцев. Пока все терпят, потому что ещё недели не прошло, но это не будет длиться вечно. Саске молчит и ждёт дальнейших слов, которые зацепят его глубоко внутри. Он не покажет эмоций, скрывая их перед отцом за маской равнодушия. Может быть, он и сам виноват в ненависти Фугаку к себе – что бы ни случилось в их жизни, на лице Саске не было ни эмоции. Умирающая мать не видела, как он улыбается, она видела исключительно холодное и равнодушное лицо. Он любил её, пожалуй, сильнее всех в этой семье, но не показывал этого. Почему-то чувства для него именно в семье были чужды. Среди друзей – пожалуйста, но в семье – нет. Отец ненавидел такое качество своего сына. Итачи был во всём лучше него. Более успешен в учёбе, более уважаем его коллегами, более начитан и умён. К тому же, на лице его старшего сына никогда не было масок, что Фугаку считал верхом великолепия. В отличие от многих уважаемых людей, мужчина ценил именно отсутствие масок, он ценил правду и строго пресекал ложь. Поэтому Фугаку стыдился младшего сына – он словно пригрел змею на груди. Змею, которая противоречила всем принципам отца, выказывая безразличие. - Слушай, отец, я знаю, я отвратителен тебе, в отличие от брата, - спокойным тоном, наблюдая, как Фугаку судорожно тянется за сигаретами. Какая ирония… - Но ты не должен мне напоминать об этом регулярно. Вскоре мы переедем, я там буду жить отдельно от тебя, так что тебе не придётся меня видеть. Но знаешь, пап, самое отстойное – это то, как ты ко мне относишься. Я не чужой тебе, и всё-таки, ты дорог мне. И мне так мерзко и гадко оттого, как ты вечно выказываешь свою ненависть ко мне. Пытаешься так выдавить из меня эмоции, я прямо вижу это по твоему лицу. Но у тебя получается вызвать только отвращение к себе. Перестань так делать. В конце концов, я всё же чувствую боль. Фугаку ничего не смог ответить на это, он только проводил взглядом сына, который закрыл за собой дверь, уходя из его кабинета. Сын презирал его… или нет? Мужчина затянулся сигаретным дымом и дрожащей рукой стёр пот со лба. Младший сын для него был загадкой. Он всегда любил больше старшего, который только радовал его и всегда улыбался. Однако неожиданно Фугаку задался вопросом: вдруг улыбка старшего сына – это та же самая маска? Вдруг он был несправедлив в отношении к Саске? Вдруг?.. *** Дождь… так отвратителен. Улицы залиты водой, только почему-то она приобретает красный цвет. Цвет её волос, цвет её любви, цвет её… Цвет её крови. Он бежит по мокрому асфальту, улавливая тошнотворный запах крови. Столько раз он чувствовал этот аромат на операциях, но не противился: это был лишь атрибут, побочный эффект любимого дела. А сейчас внутренности сжались в комок, почти выворачивало наизнанку желудок, было тупое желание бежать. Он завернул в какой-то проулок, уловил красный всполох. Её волосы, её волосы, это её волосы… - Мама! – судорожно кричит он. Он не сдерживает слёз, они текут по щекам со свежими глубокими порезами, обжигая болью. – Мам! – повторяет он, бросаясь вслед. - Что, сволочуга, боишься? – смеётся уже знакомый голос. Парень трясёт головой: только не этот сон, только не это, приходящее раз в месяц стабильно. Только не это, участившееся в последние недели. Только не оно! Мужчина что-то пинает ногой, и парень в ужасе опускает взгляд. Красный – цвет её волос. Цвет её любви. Цвет её… Из горла вырывается крик. Наруто распахивает глаза и резко садится на кровати, сталкиваясь глазами с удивлённым взглядом вернувшегося соседа по комнате. Тёмные глаза сначала смотрят недоумённо, но потом замечают в чужих отголоски какого-то безумия. Саске подскакивает к кровати Узумаки и с волнением смотрит ему в лицо: - Наруто?.. Что случилось?..